Глава 4

Вот уже неделя, как я в новом теле, точнее – в старом и весьма изношенном. Вчера над Дымовом пронесся ураган. Дом мой, хвала Создателю, устоял, изрядно пострадал сад, деревья пообтрепало, веток наломало. Были бы яблоки попадали бы на землю, но в этом году яблони практически не цвели. Удивительно, но груши и сливы почти не пострадали.

Сегодня с утра яркое солнышко светит, небо чистое синее будто умытое. О вчерашнем разгуле стихии напоминает лишь разбросанный по двору мусор, уборкой которого я занимаюсь. Сначала граблями собрал крупняк: поломанные ветки, непонятно откуда прилетевшие куски пластика, какое-то неряшливое тряпье, одноглазого плюшевого медведя с оторванной лапой, комья травы. Древесина пойдет на дрова, пластик и тряпки вместе с мишкой в мусорные мешки и на помойку, трава в компостную яму. Осталось убрать листья, тут мне в помощь метла и совок, также на удобрение сгодится.

Мету я, значит двор, считай душой отдыхаю, голова пустая ни о чем думать не хочется. Тут из-за забора слышу мужской голос:

– Вот же сволочи, опять ночью Донецк обстреливали, по мирным людям «Градами» и «Точкой-У» молотят. Сегодня по телеку в новостях показывали. Жуть жуткая. Будь моя воля, я бы по этой киевской хунте…

Договорить он не успел, поскольку был бесцеремонно прерван:

– Иван Иваныч, кончайте рассусоливать за Донбасс там парни крепкие, да с нашей помощью как-нибудь врежут морекопателям. Вы лучше наливайте, трубы горят, сил нет терпеть.

– Сей момент, Виталий Прохорыч. – Характерное бульканье. – Наше здоровье! – Звуки проваливающейся в кипящие глотки жидкости. – Уф-ф-ф! Хорошо-то как!

– Аква вита, – поддержал собутыльника Виталий Прохорович.

Так, все ясно. Ванька Боков и Виталик Спиридонов неразлучная парочка алкашей-интеллигентов. Обоим за шестьдесят пенсионеры. Один вдовец, другой разведен. Живут на соседней улице у Дарьи Федотовой на съемной половине дома. Сами вятские, на высоких городских должностях когда-то «впахивали». Теперь на «заслуженном» отдыхе. В Дымово были отправлены заботливыми детьми, дабы не крутились под ногами и не смущали народ пьяными рожами. Жилье для закадычных друзей-собутыльников снимают вскладчину, сын Виталия Прохоровича крупный кировский бизнесмен и, вроде бы, депутат областной Думы и дочь Ивана Ивановича тоже бизнес-леди, владелица сети салонов красоты в Кирове. Они же дают деньги хозяйке чтобы кормила, обстирывала и убиралась за двумя престарелыми пьяницами. Бухают каждодневно, при этом ведут, как им кажется, умные разговоры на различные темы. Не буйные, поселковый народ к ним привык и относится с пониманием. Сейчас опохмелятся, поговорят, потом отправятся завтракать. До полудня бродят по поселку или по берегу Вятки, примут по паре стопок алкоголя за разговорами. После обеда, покемарят пару часиков и в совместный поход в магазин за очередным пузырем. За ужином по стопарику примут и на боковую. И далее все по кругу. На какие шиши винище пьянствуют? Дык, пенсии на госслужбе заработали приличные, а еще детки деньгами откупаются от стариков, чтобы те ненароком в город не вернулись. Вот такая история. В принципе, мне плевать на них, пусть себе бухают и разговоры разговаривают. Вот только эти черти регулярно оставляют после себя всякий мусор на лавке, а для меня беспорядок на прилегающей к моему дому территории, как серпом по одному месту.

– Так вот, Виталий Прохорыч, – похрустев, вроде как свежим огурцом, продолжил Боков, – я не понимаю позиции нашего правительства. Вот ответьте мне, почему Рогозин публикует в Интернете космические снимки Белого Дома с выходящим оттуда Байденом, а засечь украинские пушки и РСЗО не может? Скоко там наших спутников?! А?! Немеряно. Дык, ик-ик… доколе будет продолжаться весь этот нацистский беспредел в отношении мирного населения многострадального Донбасса?!

– Я с вами, Иван Иванович, в этом плане полностью солидарен. Смерть фашистским оккупантам!

– А вот за это непременно нужно поднять бокал, уважаемый Виталий Прохорыч. Как говорится: «No pasarán!». – Буль-буль-буль.

– Ну вздрогнули. – Мужики дружно выпили, так же дружно кхекнули что-то пожевали. Разговор продолжил Спиридонов: – А помните, Иван Иванович, Ларису Венедиктовну из финансового отдела? Привиделась мне сегодня ночью молодая красивая и… пардон, обнаженная.

– Персидскую? Конечно помню. Бюст всем женщинам на зависть, ну и всё прочее на высоте. У меня с ней… хи-хи-хи…

– Не только у вас, мой дорогой друг, но и у меня, и еще многих наших коллег, сам губернатор от подобной благодати не отказался, а потом и вовсе в Москву упорхнула. Там взлетела высоко, её иногда по телевизору показывают, все такая же юная прелестница, только шею шарфиком прикрывает.

– М-да, старость – не радость, а шея для женщины наипервейший индикатор…

Я стоял и обалдевал. Вроде бы начали с обсуждения вполне себе достойной внимания темы, и как-то резко перешли на баб. Конченные алкаши, в штанах вряд ли что-то шевелится, ну если только по утрам, когда переполненный мочевой пузырь давит на простату, а все туда же – Ларису Венедиктовну хачу. Впрочем, пускай себе вспоминают минувшие дни, лишь бы бардака после утреннего опохмела не оставили около моего забора.

Чтобы пресечь потенциальную угрозу пришлось выйти на улицу. Вот они голубчики. Один худой высокий вечно мрачноватый – Иван, второй коренастый жизнерадостный толстяк – Виталий. У первого на голове густая шевелюра, усов и бороды не носит. У второго голова что тот бильярдный шар, зато усы и бородища на зависть самому отмороженному байкеру. Оба по случаю жаркой погоды в шортах до колен и светлых футболках с крупными принтами на груди, у Бокова – «Z», у Спиридонова – «V», стилизованные под георгиевскую ленточку. Обуты в сандалии на босу ногу, на головах панамы под цвет футболок. Прям законодатели поселковой моды.

Первым меня заметил Иван Боков:

– Рад приветствовать вас Трофим Афанасьевич! Может, к нашему скромному застолью присоединитесь.

– Милости просим, Трофим Афанасьевич, – поддержал друга Спиридонов.

– Окстись, господа, день только начинается, дел по горло. Это у вас денег куры не клюют, а мне их зарабатывать нужно. Я вот чего… Когда закончите сабантуй, не забудьте за собой прибрать. Прошлый раз квасили, мусор на лавке оставили. Нехорошо свинячить, вроде, люди взрослые, должны с уважением к чужому труду относиться.

На что оба скуксились, будто прихваченные на чем-то нехорошем дошколята.

– Просим прощения, Трофим Афанасьевич, – кисло улыбнулся Боков, – наверняка тему интересную обсуждали с Виталием Прохоровичем, вот и упустили данный момент из внимания. Уверяю, подобного более не повторится, мы же с пониманием.

Пенсионеры продолжили пьянку, я вернулся во двор и принялся усердно махать метлой. Через полчаса разговоры за забором стихли, похоже парочка покинула лавку и отправилась «принимать завтрак». Пионеры, мля, прям как в лагере на всем готовеньком. На всякий случай выглянул на улицу. На лавке и вокруг все было чисто. Не факт, что в следующий раз оставят после себя порядок. Хоть лавку сноси к ипеням собачьим, но не имею права, поскольку поселковая собственность, чтобы людям было куда присесть, где поболтать, перекурить. Ну или хлебнуть винца в нарушение кодекса Российской Федерации об Административных Правонарушениях.

Оно, конечно, полиция в Дымово имеется в лице единственного участкового старшего лейтенанта Дмитрия Федоровича Рязанцева. Но ему не до алкашей, распивающих спиртное в неположенных местах, бытовухи всякой за глаза – то муж поколотит супругу, то благоверная отметелит мужика да так, что скорую из райцентра вызывать приходится. А еще народ постоянно предъявляет друг другу территориальные претензии. Один забор перенес на пять сантиметров в сторону соседа, другой дерево посадил или дом построил слишком близко от смежного участка. Частных владений в Дымово всего-то три с половиной сотни на полторы тысячи официальных сельчан, земли кругом бери – не хочу, все равно собачатся из-за несчастных квадратных метров. Криминал в поселке, также присутствует. В основном мелкие кражи имущества.

К моему реципиенту дважды наведывались гости незваные.

Первый раз забрались в отсутствие хозяина. Денег, особо не искали, незамысловатое дедово добро их не заинтересовало, пытались добраться до хранящейся в подвале самогонки. Однако чтобы туда попасть нужно открыть дверь, сработанную из уголка семидесятки, обшитую с двух сторон пятимиллиметровым стальным листом и с весьма хитроумным ригельным запором. Поковырялись, вскрыть не смогли, из-за вредности перед уходом нанесли кое-какой урон хозяйскому добру.

Дмитрий Федорович тогда оказался на высоте. Быстро вычислил хулиганов, ну прям Анискин из популярного некогда фильма. Как оказалось, это были молодые парни сезонные работяги с лесозаготовок. Кто-то из местных им шепнул, что у Трофима Афанасьевича самогонка дюже знатная. Вот они и попытались до нее добраться. Повинились, материальный урон компенсировали деньгами. Жизнь им портить не стал, заявление из полиции забрал, но предупредил, еще раз подобное учудят, прощения не будет.

Второй раз лезли в наглую, когда дед Трофим спал. Благо Чубайс своевременно кипеш поднял, заорал будто сирена полицейская. Ружьецо у меня, то есть у моего реципиента всегда под рукой, еще с конца лихих девяностых, как в эти места перебрался, вертикалка ИЖ-27 и патроны, заряженные солью-лизунцом крупного помола имеются. Распахнул окно, внизу какие-то охламоны пытаются через кухонное окошко внутрь дома проникнуть, стекло разбили, осколки вытаскивают, чтобы не пораниться. Первым выстрелом шмальнул в воздух, а когда спины показали и на забор полезли, дабы смыться с места преступления, влепил одному в задницу полный заряд. У меня, напоминаю, дальнозоркость, так что вдаль вижу неплохо, хоть проклятая катаракта неуклонно прогрессирует. Двадцатилетние бугаи оказались дембелями. По году-то всего отслужили, ветеранами себя величают. Дембеля, мля. Их бы годика на три запихнуть в ГСВГ или в Краснознаменный Туркестанский ВО, как моего ныне покойного кореша Саню Лаптева, да чтобы от звонка до звонка по уставу. Этих жалеть не стал, поскольку борзая родня «пострадавшего» пыталась предъявить по поводу раненой задницы и порванных штанов своего чада, да и прочие папашки с мамашками начали залупаться насчет «неправомерного применения огнестрельного оружия». Наш самый гуманный суд с мире оказался на моей стороне. Огребли грабители-неудачники по году условно, вроде притихли, потом всей кодлой убрались из Дымово насовсем. Куда? Понятия не имею, да и не интересно мне. Их предки при встрече со мной до сих пор не здороваются, как это принято на селе. Ну и хрен с ними. Если деду Трофиму было по барабану, Илему Этанарскому и подавно параллельно-фиолетово.

После того, как собранные листья и мелкие веточки отнес в компостную яму, прошелся по брусчатке струей из шланга. Воду не жалею, чай не из водопровода – из собственного колодца. Он у меня глубокий в пятнадцать колец, вода стабильно держится на уровне третьего снизу. Два погружных насоса. Один качает воду в установленную на чердаке кубовую емкость для внутридомовых хозяйственных нужд, по отдельной магистрали гонит её еще и в цистерну предварительного прогрева для полива сада и огорода, также в покрашенную снаружи черной краской бочку летнего душа. Второй насос запасной, на случай отказа первого, обычно я его использую для разного рода оперативных целей, когда температура воды некритична, например, для помывки «Рыжика», или мощеного участка двора.

Пока убирался, Чубайс наблюдал за мной с конька крыши сарая. Чуть ниже на той же самой крыше примостилась Муська. Вроде бы спят без задних лап, пушкой не разбудишь. Однако стоило любопытному воробышку сесть на землю неподалеку от сарая, рыжий пулей сорвался в направлении птахи. Чуть-чуть не успел, птиц смог упорхнуть перед самым носом грозного хищника. После неудачной охоты подруга выразила Чубайсу громким мявом свое веское «фи», мол лучше бы не позорился. Однако котяра как ни в чем не бывало проигнорировал бабские упреки и с независимым видом снова занял покинутый пост на коньке крыши.

Его подруга вскоре переместилась поближе и распласталась во всю свою невеликую длину на том же коньке хвост в хвост с незадачливым охотником. Лежат два увальня греются на солнышке. Идиллия. Вчера из домов носа не высовывали из-за разгула стихии, поди соскучились друг по другу. Не знаю как Муська, рыжий провалялся весь день на диване, даже еду особо не клянчил. Метеозависимый.

Неожиданно мое внимание привлекло еле заметное в магическом спектре свечение вокруг мохнатых обормотов. Чубайса окутывало уже привычное облачко золотистого цвета, однозначный признак проявления магии жизни. А вот вокруг кошки сформировался кокон темно-синего цвета.

– Ну ни хренасе! – не удержался от восторженного возгласа. Муська-то у нас, оказывается, тоже чародейка, вот только энергетическую субстанцию генерирует, свойственную магам воды. Впрочем, если пораскинуть мозгами, ничего в этом удивительного, в памяти тут же всплыли воспоминания деда Трофима, где кошечка уверенно бродит по берегу озера и вроде бы что-то таскает из воды. Чубайса к воде силком не затащишь. Вот такие они разные эти кошки.