Глава 2. Капризов обустраивается

Выделенный губернатором кабинет пришёлся господину Капризову по вкусу. Как и просил Дмитрий Кириллович, он оказался очень уединённым и располагался довольно далеко от основных рабочих мест других служащих, хотя и в том крыле здания, куда ещё не добрался современный ремонт. Для того чтобы попасть из этого кабинета в основную часть администрации, необходимо было пройти несколькими заброшенными и пыльными коридорами, закатанными протёртым кое-где до дыр линолеумом, а затем подняться на один этаж по безлюдной запасной лестнице. Но в ту сторону, где главным образом кипела чиновничья служба, господин Капризов часто ходить не намеревался. Зато он с удовольствием обнаружил, что со двора имеется чёрный ход, открыв железную дверь которого можно было сразу попасть на ту самую тёмную и безлюдную лестницу, а дальше беспрепятственно и никого не потревожив добраться до своего рабочего помещения. Этот факт особенно обрадовал господина Капризова, и он решился начать обустраиваться.

Сам кабинет представлял собой обшарпанное и тусклое, но, впрочем, внушительных размеров квадратное помещение с одним грязным, с рассохшимися рамами окном и стенами, до половины покрашенными жирной масляной краской цвета зелёной оливки. Оттого что здесь давно никто не обитал, а соответственно, не проветривал, воздух в помещении был затхлый и сухой, отдающий старой мебелью и разлагающейся бумагой.

Самой мебели в кабинете было немного. У окна стоял громадный дубовый стол – весь побитый и в трещинах, с разорванным зелёным сукном на крышке; рядом стул, такой же потрёпанный, но без видимых изъянов. У стены возвышался книжный шкаф с одним разбитым стеклом в дверце, а за ним притаился высокий напольный сейф, весь по краям проржавелый, зато с ключами в замке.

В общем, картина отрывалась довольно плачевная, но господин Капризов даже не собирался возмущаться по этому поводу, хотя начальник отдела хозяйственного обеспечения – коренастый мужчина с лысиной и уставными усами, – знакомя нового хозяина с его рабочим местом и осознавая всю ущербность последнего, заметил:

– К сожалению, более ничего подходящего под ваши требования подобрать не смогли. Ну, ничего, обживётесь, попривыкните. Зато тишина, покой.

– Вы пришлёте кого-нибудь убраться? – спросил Капризов, прохаживаясь по полу, покрытому выцветшим линолеумом, и оставляя за собой следы в плотном слое пыли.

– А надо? – удивился хозяйственник. – Могу прислать, конечно, – кисло добавил он, – да только здесь работы… Пару раз тряпкой провести.

Господин Капризов провёл пальцем по когда-то белому подоконнику, на котором остался след, а к пальцу пристала чёрная пыль.

– Нет, нет, это невозможно, – возразил Дмитрий Кириллович, вытирая грязь с пальца белым накрахмаленным платком. – Будьте любезны, обязательно пришлите.

– Добре, – недовольно согласился хозяйственник и как бы в отместку добавил: – Но новой мебели не ждите.

– Хорошо.

– Если какая понадобится, – смягчился снабженец, – то возьмите из соседних кабинетов. Там её полно стоит, никому не нужная. Может быть, найдёте даже получше этой. Просто кабинет самый приличный оказался. Здесь у нас раньше начальник юридического отдела сидел – последним отсюда съезжал, поэтому всё более или менее в форме осталось.

– И пришлите ещё, пожалуйста, – проговорил Капризов, задумчиво глядя на пустую стену, – парочку работников с перфораторами. Мне нужно тут кое-что повесить.

– Что?

– Пока ещё не знаю, но вы пришлите.

– Добре. Да, по поводу техники: она будет только завтра. Телефон, компьютер, факс. Если что откопировать, то…

– А где будет сидеть мой помощник? – вдруг вспомнил Капризов и обернулся.

– Какой помощник? – удивился хозяйственник. – На этот счёт меня никто не предупреждал. Хотя… да вот же, – он указал на угол у двери. – Кабинет большой, места всем хватит.

Хозяйственник усмехнулся в усы своей находчивости.

– А другие кабинеты не сгодятся. Там только ремонтом дело поправишь. А тут вы и поближе друг к другу будете, и если что, даже вызывать не надо.

– Но стол… – хотел было возразить господин Капризов.

– Я же говорю, – перебил его находчивый снабженец, – в других кабинетах мебели – во! Берите что глазу приглянётся.

– Я вас понял, – вздохнув, ответил Капризов и отошёл к окну.

Начальник хозяйственного отдела ещё какое-то время постоял молча, а затем, кашлянув, развернулся на военный манер и ушёл выполнять новые распоряжения.

Окно кабинета выходило на улицу Свободы. С высоты первого этажа, который по современным меркам строительства можно было бы принять и за второй, господин Капризов смотрел вниз, на улицу, на проносящиеся по ней автомобили, и думал. Так, замерев, простоял он минут пять, пока вдруг, словно бы опомнившись, не вздрогнул. Выйдя в коридор, он какое-то время блуждал там, заглядывая в соседние кабинеты и разыскивая подходящую для его замысла вещь. Наконец найдя её, он с грохотом, пыхтя и чихая от поднявшийся пыли, втащил в двери огромную крышку от какого-то разбитого стола. Прислонив её к стене, он достал из портфеля блокнот, нацарапал на листке слово «повесить» и, вырвав лист, приложил его к своей находке. Осмотрев всё инспекторским взглядом и решив, что на сегодня его рабочий день в этом здании окончен, покинул своё новое рабочее помещение.

Но если с материальным обеспечением у господина Капризова всё шло более или менее гладко, – правда, свой кабинет он смог занять только спустя два дня, а всё из-за нерасторопности и откровенного саботажа начальника отдела хозяйственного обеспечения, – то вот кадровый вопрос встал перед ним необычайно остро.

Дело в том, что все кандидаты в помощники, которых присылал губернатор своему советнику, господин Капризов категорически отвергал. И это обусловливалось той неразберихой в понимании целей и средств, которые каждый из них вкладывал в понятие «помощник».

Первой, кого отверг Дмитрий Кириллович в качестве своего личного секретаря, оказалась молоденькая девушка с маленькими чёрными глазками и в клетчатой юбке много выше колен. Господин Капризов, сидя за огромным столом в своём начисто вымытом кабинете, в котором теперь вместо затхлости в воздухе витал запах лаванды, готов был сразу указать девушке на дверь и только из учтивости перекинулся с ней парой ничего не значащих фраз, после которых вежливо распрощался.

Второй кандидат был полной противоположностью первому. И если у девушки с маленькими глазками главным достоинством оказалась короткая юбка, которая, по идее, должна была волновать господина Капризова и побуждать к проведению с ней приятного досуга, то вот мешковатые штаны второй кандидатки ничего, кроме скуки, не вызвали. Новая соискательница была почти что седая, с длинным горбатым носом и сутула. Весь её вид говорил о том, что она на своём веку насмотрелась на стольких начальствующих капризовых, что ещё одним новым её не удивить, а значит, ещё неизвестно, кто перед кем тут будет раскланиваться. Разумеется, Дмитрий Кириллович отправил и эту соискательницу восвояси, даже несмотря на весь её очевидный профессионализм.

После третьего кандидата, который был послан Капризову и которого, как и первых двух, Дмитрий Кириллович отклонил, губернатор не выдержал и сам вызвал своего советника к себе.

– Голубчик, что же вы со мной делаете? – начал Сенчук, едва Капризов вошёл в его кабинет и сел за приставной столик у стола. – Мы так с вами не сработаемся! Откуда же мне для вас сотрудников набирать, если вам ни один не подходит?

В этот раз, кроме самого Капризова, в кабинете губернатора находился ещё один гость. Незнакомец сидел за столом напротив и что-то записывал. Этого человека Сенчук представил как Максима Гедеоновича Рихтера, своего личного референта. Также между прочим губернатор сообщил, что в его отсутствие или же при отсутствии связи с ним господин Капризов может положиться на этого субъекта, ибо тот всегда в курсе всего и своё дело превосходно знает.

Господин Капризов приподнялся и пожал холодную и влажную руку Рихтера. Человек этот ему не понравился. Рихтер был вертлявым блондином с прилизанными волосами, тонкой длинной шеей и невероятно, просто комически длинными носами ботинок. Капризов прикинул и решил, что ботинки этого Максима Гедеоновича имеют размер не меньше сорок пятого.

– Совершенно верно, Вениамин Фёдорович, на меня можно положиться, – подхватил Рихтер тонким голоском, словно подтверждая мысль, что его худая длинная шея и не могла произвести звуков более весомых.

– Ну, раз с церемониями покончено – продолжим, – закрепил Сенчук и загудел: – Хорошо, Дмитрий Кириллович, пусть первых двух вы отвергли, может быть, заслуженно… Хотя Татьяна во всех отношениях очень способная.

Сенчук нездорово улыбнулся, и Капризов понял, что губернатор говорит о короткой юбке, потому как сам даже имена соискательниц не стал запоминать.

– Но последний, голубчик… Можно сказать, от себя оторвал! Ко мне помощником просился, а я к вам направил. Мужчина толковый, в самом расцвете лет! Два высших образования. На повышение квалификации в Москву каждую зиму ездит. И тут я вам как будто не угодил! Нет, голубчик, так дело не пойдёт. Выбирайте из того, что есть, а больше я вам служащих прислать не могу, так и знайте!

Капризов промолчал в ответ, при этом с раздражением отметив резкую смену тона губернатора по отношению к нему. Если в конце первой встречи Сенчук делал только попытки покровительственного обращения, то теперь уже откровенно общался с ним свысока. И это при посторонних! Впрочем, Капризов догадывался о причинах такой метаморфозы.

– Затем, – продолжал губернатор, – вы это, голубчик… не того… Что ж это вы через меня шагаете?

Сенчук сделал паузу, надеясь, что Капризов задаст нужный вопрос, но тот промолчал вновь.

– Я понимаю, вы командированы к нам из столицы, но вы должны понимать, что у нас здесь свои порядки. Вы бы обратились ко мне по интересующим вас вопросам, и я бы непременно, слышите, непременно и с радостью вам помог.

Сенчук встал и прошёлся вдоль стола, заложив за спину руки.

– А то выходит, что вы даже отчёта передо мной держать не желаете. Нехорошо, голубчик, нехорошо!

– Теперь вы понимаете, – заговорил наконец Капризов, который, как правило, когда волновался или был раздражён, говорил короткими, рублеными фразами, – как мне необходим помощник. Я не могу лично писать каждое письмо. Это меня отвлекает. Искать адресатов в вашей базе – мука. Она непростительно устарела!

– Так возьмите себе Таню, – почему-то обрадовавшись, вновь предложил девушку в короткой юбке Сенчук.

Это потом стало известно, что Таня, которую так настоятельно пристраивал к Капризову губернатор, приходится ему дальней родственницей, и что таким образом он мечтал отправить её в Москву багажом вместе с Дмитрием Кирилловичем, когда у того закончится командировка.

– Не могу, – ответил Капризов. – Я так не привык работать.

– Ну знаете что, – рассердился Сенчук, – больше у меня для вас кандидатов нет. Берите что есть. К тому же, Дмитрий Кириллович, ещё раз прошу на будущее через мою голову не перешагивать! Сегодня мне звонят из областного управления внутренних дел – и что же? Спрашивают о вас, голубчик! Спрашивают, кто вы такой, откуда взялись! А я знать не знаю, ведать не ведаю: что, почему… Соединяют с Борисом Аркадиевичем… Комоедовым. Начальник наш. Между прочим, душевный человек, скажу вам. Ни разу мне не отказал ни в чём! Дочь троюродной сестры замужем за его сыном. Можно сказать, чуть ли не родственники. А он мне и говорит: мол, от вашего советника передо мной письмо лежит. От вас то есть. И он очень удивлён, что мы – иными словами, я лично – вдруг перешли на официальный язык. Говорит, ты бы… Вы бы, говорит, мне позвонили, я бы распорядился немедленно к вам прислать пару человек. Такие люди имеются у него всегда. А вы, голубчик, прям так и официально… Некрасиво, Дмитрий Кириллович. Ох, с этого начинать некрасиво.

Капризов вперил свой взгляд перед собою в стол и пробормотал:

– Я привык работать официально. Чтобы не было никаких недоразумений.

– Так вот эти официальные бумаги и есть недоразумение! – воскликнул Сенчук. – Вы поймите, у нас тут не как в Москве. Здесь все друг друга знают, на охоту вместе ездим каждый год. А вы сразу с официальным письмом лезете. Ладно бы хоть через мой аппарат прошло… Да вот хотя бы через Максима Гедеоновича.

Рихтер услужливо кивнул.

– Согласно поручению я имею право действовать по своему усмотрению, – резко возразил Капризов.

– Знаю, знаю, – заволновался губернатор, опять садясь за свой стол. – В курсе, извещён, но ведь посоветоваться, Дмитрий Кириллович, не грех, верно? У меня же тут для этого целый аппарат работает. Вам дали справочник? Так набирайте номер любого.

– Нет, справочника ещё не имею. Есть только ваша устаревшая база.

– А был бы помощник – уже получили бы. Максим Гедеонович, распорядитесь, чтобы это дело как-то ускорилось.

– Будет сделано, – пискнул референт и записал что-то в блокнот.

– Мне нужен молодой сотрудник, – сказал вдруг Капризов.

Сенчук приподнял брови.

– Молодой? – переспросил он. – Хорошо, продолжайте. Так Танюша…

Капризов повернулся к губернатору и заговорил:

– Нет-нет. Вы не поняли. Мне нужен молодой сотрудник. Пусть даже студент. Но желательно человек, отслуживший в армии, и не старше двадцати одного – двадцати двух лет. До этого нигде не работавший, но расторопный и сообразительный. Голодный до службы, даже пусть без особого опыта – главное, чтобы более или менее понимал делопроизводство и быстро записывал. Есть у вас такой во всей администрации?

Капризов сделал особое ударение на слово «всей». Сенчук усмехнулся.

– Странные критерии, – удивлённо произнёс он и пристально посмотрел на Капризова. Почти таким же взглядом, каким он смотрел на него во время первого визита. – Я свяжусь с кадровой службой, и, быть может, вам такого найдём. У нас таких, может быть, даже много. В экспедиции обычно ошиваются. Бездельники.

– Есть такой, – вдруг радостно вставил Рихтер, когда губернатор уже потянулся к телефону. – И как раз в экспедиции. Делать ничего ещё не умеет… Ну как не умеет. Учится. А пока его к нам наверх гоняют как курьера. Письма, то-сё. За сигаретами иногда бегает.

– Ну что ж, это хорошо, – одобрил Сенчук. – Ты, Максим, тогда распорядись и по этому вопросу.

– Обязательно, – заверил Рихтер и, неожиданно резко обернувшись, уставился на Капризова и спросил: – Позвольте всё-таки узнать, Дмитрий Кириллович, а почему такие странные требования вы предъявляете к своему желаемому подчинённому?

Закончив фразу, Рихтер, как ученик, сложил руки на столе и принялся внимательно слушать.

– В самом деле, Дмитрий Кириллович? – подхватил губернатор. – Это такая мода теперь? Или, как бы это выразиться… Короче говоря, сколько у вас людей в подчинении было там, в столице?

Капризов обвёл сидящих взглядом и как-то успокоился.

– Есть у меня одна теория на этот счёт, – заговорил он, глядя прямо на Рихтера. – Но зачем о ней говорить – вдруг она окажется неверной? Будет успех – обязательно поделюсь с вами. А пока что будет некоторой самоуверенностью рассуждать об этом. Так мне кажется.

– А… – хотел повторить свой вопрос губернатор.