Цитаты из книг автора «Александр Стесин»

Сколько ни переводи часы, все равно будешь опаздывать на работу на те же десять минут.

3 «Все, что может случиться, случалось уже с другими

Лестница смерти не рассчитана на одного. Уходящий наделяет готовностью всех живых.

Существительное анидасоо (надежда) происходит от выражения «Мэни да со сэ», означающего «Я надеюсь, что…», а в дословном переводе — «Мои глаза легли на то, что…». Слово анивуо (стыд) — от «Мэни аву» («Мои глаза умерли», т. е. «Мне стыдно»). Таким образом, стыд — «мертвоглазье». Смелость — «тяжелогрудье», жадность — «горькобрюшье», печаль — «забывчивосердье». Мировосприятие проступает сквозь повседневную речь, как монетный профиль — сквозь штриховку на тетрадном листе.

Имя, данное в рабстве, не может быть настоящим, так как рабство не может быть истинным предназначением человека.

Я все время ловлю себя на том, что «притягиваю за уши» общность детских воспоминаний. Сталкиваясь в Америке с людьми из самых отдаленных точек мира, я старательно высматриваю в их рассказах некий исходный опыт, который роднил бы китайца или индуса с выходцем из России. Наверное, это и есть менталитет эмигранта, сколько бы я ни убеждал себя, что я — не эмигрант.

Да и пестуемый им образ африканского мужа (в обоих значениях слова) был под стать: приветливость и мягкость в обращении, сочетающаяся с внутренней жесткостью, консервативность взглядов, абсолютная серьезность отношения к семье и работе, точное знание, как надо и как не надо.

В одном известном интервью Иосиф Бродский рассказывал, как когда-то, еще в первые месяцы эмиграции, сидя за рабочим столом, он потянулся за словарем и вдруг понял, что это машинальное движение снимает любые различия между «здесь» и «там». Куда бы ни забросила его судьба, его левая рука будет вот так же тянуться к словарю, пока правая дописывает строчку. Эта мысль, говорит поэт, помогла ему избавиться от дискомфорта, связанного с обживанием нового пространства.

Китаец сожрет любое двуногое, кроме своих родителей, любое четвероногое, кроме парты, и все, что летает, кроме самолета!

У китайцев своеобразный вкус, — подтвердил Уорку, — если бы Адам и Ева были китайцами, они бы съели не яблоко, а змею.