У самолетика был пароходик легких.
У самолетика был пароходик сердца.
Ему вызывали по ночам скорый поезд,
Но в скором поезде нет от пароходов средства.
Увидел пароходик и сгорел дотла...
Ох.
Роман, который начинается как ситком о буднях петербургских рок-музыкантов (секс, драгз, рок-н-ролл, алкоголь и обсценная лексика), который поначалу читаешь как бы поверхностным взглядом (ну ничего же не происходит), вдруг берёт тебя железной лапищей и затягивает в воронку.
В которой — происходит.
Мистика?
А мистика ли — наша жизнь в Петербурге?
Для меня этот роман по степени мистичности находится примерно там же, где «Архипелаг святого Петра».
Это магический реализм нашего, петровского, разлива. Это чёрный пёс Петербург, ритмы и смыслы, которые мы впитали с зачатия; это особенный, уникальный нерв города. Тут не нужны расшифровки и разжёвывания (и спасибо, что Сордо достаточно талантлив, чтобы этого не делать), того, что такое чёрные птицы и Печати и почему Пётр может помочь, но только один раз.
«Приносящий вино» — роман о мечте и о плате за мечту.
Что ты готов отдать за подлинное звучание? И чем это аукнется твоему человеческому сознанию?
Роман сплетён из некоторых фокалов. Нужно время, чтобы приспособиться скакать из разума в разум, но через некоторое время я как будто оказалась внутри грибницы, где всё со всем связано. Голоса уникальны, но рассказывают одну историю.
А ведь история не только о музыке.
Знаешь, я ведь пишу только об одном. О боли. Вся настоящая музыка — она о боли. Только боль заслуживает, чтобы о ней писать.
Хаха, ну я так всерьёз разглагольствую, а ведь на эту книгу нельзя смотреть слишком пристально (тут, знаете, как с бездной). Автор выдержал в тексте верные пропорции того, о чём нельзя вслух, человеческой боли и панковского айнанэ.
Вот это самое айнанэ — «Звук говно и пиво дорогое» — как хулиганская песня , бомба, внезапная и {нецензурно}. Так надо.
Чем кончится история о движении к подлинному звучанию?
Мне было очень больно.
Книга — горький концентрат утрат. Книга — горький концентрат смыслов.
Если придираться... я не везде согласна с женским фокалом. Но это, знаете, наша вечная писательская тема: как мужчине-автору создать убедительный женский фокал?
Но, знаете, какая штука.
Бывают книги, которые делают больно так, что хочется в петлю. А после этой книги хочется позвонить маме. Обнять мужа и детей. Посмотреть по сторонам, глубоко вдохнуть, пройти по городу (я иду по моей земле, по моим островам), послушать уличных музыкантов. Купить вина и поговорить с близкими. Потому что «приносящий вино не имеет права молчать» и ещё по многим причинам.
Если из всего вышенаписанного ещё не вполне понятно, поясню: это очень живая, настоящая история. Она прекрасна со многих точек зрения — с интеллектуальной, с эмоциональной, с эстетической. Строго 18+, конечно, и это не ранит, а выглядит как единственно уместная стилистика, потому что ну а как ещё?..
P.S. За зинфандель и рислинг отдельное спасибо.