Но главной финансовой катастрофой стала грандиозная постановка «Спящей красавицы» в Лондоне в 1921-м. Утомленный вечной погоней за завтрашним днем, обескураженный уходом очередного хореографа и сердечного друга Леонида Мясина Дягилев придумал себе передышку. По его замыслу, в лондонском театре «Альгамбра» в течение девяти месяцев должен был идти этот блистательный спектакль Российского императорского балета. Льва Бакста уговорили писать эскизы декораций и костюмов. Игорь Стравинский переоркестровал Чайковского, добавив номера из других произведений композитора. Николай Сергеев, репетитор Мариинского театра, дотошно восстановил хореографию и мизансцены. Собрали прекрасных артистов – выметенные революцией из России, они с радостью ухватились за работу. Четыре лучшие балерины мира – Ольга Спесивцева, Вера Трефилова, Любовь Егорова и Лидия Лопухова – по очереди танцевали главную партию. На роль феи Карабос пригласили Карлотту Брианцу – итальянку, исполнявшую Аврору на премьере балета еще при Петипа.
Но любви к классическому балету Лондону хватило на два месяца – публика, привыкшая к одноактным спектаклям, с трудом выдерживала грандиозную конструкцию «Спящей». Сборы катастрофически падали. Директор театра «Альгамбра» Эдвард Столль, ссудивший деньги, запаниковал. Он потребовал выписать из Парижа костюмы и декорации Русского балета и разбавить репертуар ударными дягилевскими спектаклями. Дягилев рисковать не захотел – он не без оснований полагал, что г-н Столль собирается наложить арест на все имущество труппы, – а потому принял нестандартное решение: артистов отправил в отпуск, а сам исчез. Директору «Альгамбры» оставалось довольствоваться костюмами «Спящей».