Толстой был напрочь не согласен, например, с Иваном Тургеневым, утверждавшим, что подлинный художник не способен заниматься материальными вопросами. «Нет человека, – писал Толстой, – который мог бы обойти материальную сторону жизни». И только усиливал давление на Некрасова. После «Записок маркера» Толстому платили уже 75 руб. серебром за лист, а после «Набега» и «Святочной ночи» – 100. Дело дошло до того, что за лист статьи на педагогическую тему Лев Николаевич выбил сначала 150, а вскоре и 250 руб. Чтобы привязать Льва Толстого к «Современнику», Некрасов стал выплачивать писателю процентные отчисления от доходов издания. Однако молодой автор, назвав дивиденды «неладными», вышел из журнала.
Лев Толстой считал себя профессионалом, полагая литературу не только способом «мысль разрешить», но и деньги заработать, памятуя о брошенной кем-то еще в XVIII веке фразе: «Все, кроме завзятых болванов, всегда писали только из-за денег». Он никогда не скрывал от издателей намерения «драть сколь можно больше».
В 1850– е годы Лев Толстой успевал договариваться с издателями и книгопродавцами об издании своих произведений в сборнике «Для легкого чтения» – «Военных рассказов», «Записок маркера»; поручал им выпуск «Детства» и «Отрочества», выговаривая для себя 10 % с выручки.