Цитаты из книг автора «Александр Соловьев»

Если не погружаться в научные дебри, то монетаризм – это антипод государственного регулирования экономики, основанного на теории английского ученого Джона Мейнарда Кейнса.

Классические работы Фридмана – «Теория функции потребления» (1957), «История денежной системы Соединенных Штатов за 1867—1960 годы» (1963; в соавторстве с Анной Шварц), «Оптимальное количество денег и другие очерки» (1969), «Деньги и экономическое развитие» (1973) и другие – посвящены таким узкоспециальным проблемам, как структура доходов и потребления, денежное обращение, противоречия экономической стабилизации, взаимосвязь уровня безработицы и инфляции (которая, по Фридману, есть «единственный вид налогообложения, не требующий легитимизации»).

Служба в правительственной конторе дала Фридману бесценный практический опыт. Это были годы «нового курса» Рузвельта, реализации ряда, мягко говоря, нерыночных мер по спасению страны после Великого кризиса 1929 года. И одним из тех, кто детально знакомился с экономикой «по Кейнсу», чтобы потом стать ее последовательным противником, был будущий «вождь экономической контрреволюции» (так назовут Фридмана журналисты). Когда началась война, Милтон Фридман перешел в министерство финансов, а оттуда был переведен в специально созданную статистическую группу, выполнявшую заказы военного ведомства. И только по окончании второй мировой он смог вернуться к академической деятельности. После защиты в нью-йоркском Колумбийском университете докторской диссертации, основой которой стала работа, написанная в соавторстве с Кузнецом, Фридман был приглашен в Чикагский университет, где проработал три десятилетия.

Новые ИДЕИ ЭКОНОМИСТОВ могут быть ГОРАЗДО ОПАСНЕЕ, ЧЕМ ОТКРЫТИЯ ФИЗИКОВ, ибо на жизнь людей они зачастую влияют гораздо кардинальнее. Ведь если изобретается новое оружие, основанное на новейшем физическом принципе, то его испытания проводят где-нибудь на полигоне, подальше от людей. а вот ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ИДЕИ ИСПЫТЫВАЮТСЯ НЕПОСРЕДСТВЕННО НА ЧЕЛОВЕЧЕСТВЕ. Да иначе и нельзя – ведь по-другому и не проверить их эффективность. Нобелевский лауреат Милтон Фридман так бы и остался известен лишь узкому кругу коллег-экономистов, если бы не две попытки учеников воплотить его идеи, причем в масштабах национальной экономики. На самом деле попыток было больше, но именно после этих двух – в Чили и России – имя ученого стало достоянием широких масс, превратившись ДЛЯ ОДНИХ В ИКОНУ, А ДЛЯ ДРУГИХ – В ЖУПЕЛ. Занятно, что мнение самого Фридмана по поводу «пришитого ему дела» прошло мимо ушей и «прокуроров», и «защитников».

застарелый сифилис напомнил о себе частичным параличом. Сразу после освобождения экс-гангстеру была сделана операция на мозге, но это лишь отдалило на несколько лет неизбежный конец. О возвращении в Чикаго и руководстве своей империей не могло быть и речи: Капоне стремительно впадал в детство и за год до смерти обладал сознанием 12-летнего ребенка. Еще находясь в тюрьме, Капоне узнал об отмене сухого закона. Как утверждает статистика, в ночь с 5 на 6 декабря 1933 года, сразу после ратификации конгрессом долгожданной 21-й поправки к конституции (отменяющей пресловутую 18-ю), американцы на радостях выпили одного пива 178 млн литров.

застарелый сифилис напомнил о себе частичным параличом. Сразу после освобождения экс-гангстеру была сделана операция на мозге, но это лишь отдалило на несколько лет неизбежный конец. О возвращении в Чикаго и руководстве своей империей не могло быть и речи: Капоне стремительно впадал в детство и за год до смерти обладал сознанием 12-летнего ребенка.

А тем временем кольцо вокруг него продолжало сжиматься. В газетах был опубликован список врагов общества, составленный главой комиссии по уголовным делам Чикаго, и список этот, легко догадаться, открывался знакомой фамилией (позже идеей заинтересовался шеф ФБР Эдгар Гувер – так родилась легендарная «Десятка самых разыскиваемых преступников» ФБР). Кроме того, люди Несса, внедрив своих осведомителей в окружение Капоне, по их наводке совершили несколько успешных рейдов на тайные салуны, нанеся гангстерской империи ущерб в несколько сотен тысяч долларов. А кроме того, Несс обнаружил-таки следы двух бухгалтеров, ведших все финансовые дела Капоне. Те согласились сотрудничать со следствием, а Капоне, также имевший «кротов» в насквозь коррумпированной чикагской полиции, узнал об этом и установил премии за их головы – по $50 тыс. за каждого. И все же Неприкасаемые не отступились, дело было доведено до суда. 16 июня 1931 года Аль Капоне выслушал обвинение в неуплате налогов и нарушении сухого закона. Ему грозило 30 лет тюрьмы, и адвокаты уговорили Капоне пойти на сделку с прокуратурой. Тот согласился и успел похвастать журналистам, что в обмен на признание вины ему был обещан минимальный срок, от двух до пяти лет. Однако судья Джеймс Уилкерсон неожиданно заявил, что, хотя его и ознакомили с рекомендациями прокуратуры, сам он никаких обязательств перед подсудимым не имеет и считает невозможным торг с федеральным судом. Ошеломленный Капоне вынужден был сменить линию защиты и заявил о своей невиновности. После этого начался четырехмесячный процесс, за время которого оставшиеся на свободе люди Капоне постарались подкупить практически каждого из присяжных. Об этом стало известно Нессу, он сообщил обо всем судье Уилкерсону, который ответил исторической фразой: «Я не удивлен. Делайте ваше дело, господа, а остальное предоставьте мне». Процесс, на который ведущие СМИ страны отрядили своих лучших репортеров (отчего он получил название «Кто есть кто в американской журналистике»), начался с нового сенсационного заявления судьи. Он сообщил, что в соседнем зале одновременно проходит слушание другого дела, после чего приказал приставам совершить беспрецедентный обмен: отправить на соседнее слушание весь суд присяжных в полном составе, а тамошних присяжных доставить в зал – тоже в комплекте. Защита Капоне и он сам были потрясены решением судьи: новых присяжных никто из его команды не знал, с ними предварительно «не работали», и весь тщательно разработанный план катился под откос. Вечером в пятницу 17 октября 1931 года присяжные после девятичасовых прений вынесли вердикт: виновен по нескольким (но не по всем) пунктам обвинения в неуплате налогов. И на следующий день судья приговорил Капоне к 11 годам федеральной тюрьмы и штрафу в $50 тыс., а кроме того, к возмещению судебных издержек ($7692) и возвращению в казну неуплаченных налогов ($215 тыс.) с набежавшими на эту сумму процентами.

После бойни в День святого Валентина Аль Капоне стал любимцем газетчиков, но созданная ими же невероятная реклама королю преступного мира в конце концов сослужила гангстеру дурную службу. Обстоятельствами убийства в Чикаго заинтересовался сам президент Герберт Гувер, отдавший приказ всем спецслужбам вплотную заняться Аль Капоне. «Я хочу, чтобы этот парень оказался в тюрьме» – эта фраза президента, обращенная к министру финансов Эндрю Меллону, сыграла роль спускового крючка. Меллон решил атаковать Капоне с двух сторон: во-первых, искать доказательства нарушения им сухого закона, а во-вторых – налогового законодательства. Что касается налогов, то еще за два года до бойни в День святого Валентина был создан судебный прецедент, позволявший подстраховаться на случай, если на алкогольном фронте существенных успехов достичь не удастся. Война против организованной преступности велась и до Капоне, но редко кто из главарей гангстерских синдикатов отправлялся за решетку: туда в основном попадали рядовые исполнители. Об организаторах знала вся страна, но весомых доказательств, с которыми можно было идти в суд, у ФБР чаще всего не хватало, свидетелей либо убирали, либо запугивали. Ситуация в корне изменилась в 1927 году, когда при рассмотрении в Верховном суде рутинного дела о контрабанде спиртного судья неожиданно поставил в вину подсудимому то, что он не указал в налоговой декларации доходы, полученные, кроме всего прочего, и от своего нелегального бизнеса. Это странное на первый взгляд решение (кто ж будет добровольно против себя свидетельствовать?) не было неконституционным. По закону граждане США обязаны платить налоги абсолютно со всех видов дохода – под последним понимается даже любое увеличение суммы на банковском счете, а также доход от нелегальной деятельности. Впрочем, налоговиков источники доходов не интересуют (в отличие от полиции, ФБР, прокуратуры). Но если доказано увеличение состояния налогоплательщика за истекший фискальный год, а в налоговой декларации этот факт не отражен, нарушителя привлекают к уголовной ответственности за неуплату налогов. Иначе говоря, американец, занятый нелегальной деятельностью, может сколько угодно уходить от преследования ФБР и полиции, но не от налогового ведомства: достаточно проследить его траты за тот же год, после чего проверить, совпадают ли затраченные средства с декларированными. Налицо ситуация «меж двух огней». Заплатишь все положенные налоги, в частности по нелегальной коммерческой деятельности, – налоговики отстанут, но тобой тут же займутся ФБР и прокуратура. Станешь помалкивать о нелегальном бизнесе – отстанут эти (если нет достаточных доказательств для передачи дела в суд), но та же налоговая полиция скрупулезно проверит все твои банковские счета и траты. И тогда жди повестки – уже по налоговым делам.

Почти 80 лет назад, 18 октября 1931 года, закончился один из самых громких судебных процессов в истории Соединенных Штатов. Сенсацию вызвала даже не фигура обвиняемого – самого знаменитого американского гангстера Аль Капоне, и тем более не приговор: всего-то 11 лет тюрьмы плюс штраф и судебные издержки. Изюминка процесса состояла в созданном прецеденте: ОТЧАЯВШИСЬ ПОЙМАТЬ ГАНГСТЕРА ЗА ЕГО КРОВАВЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ, о которых была наслышана вся Америка, ФБР передоверило своего подопечного СОСЕДНЕМУ ВЕДОМСТВУ – НАЛОГОВОМУ, которое, изучив траты и расходы Капоне, засадило гангстера за решетку за банальную неуплату налогов с доходов от нелегального бизнеса.

Ответ подсказал долговязый Лепке, еврейский мальчик с горящими глазами, поведавший о кипучей жизни ночных нью-йоркских улиц, где хохочут девочки и где роскошные богачи выигрывают за вечер аж по $200, а то и больше. Решение принято: накопить денег и поехать туда, где смех и веселье, где деньги появляются буквально из ничего. В первый же раз Сальваторе выиграл $224. Он осмелился отправиться в один из самых шикарных игорных домов. Грубая одежда с плеча старшего брата мешала ему чувствовать себя в своей тарелке. Шуточки завсегдатаев и насмешки белокурых див смущали его. Но он устоял, не выпил ни капли и ушел, сорвав неплохой куш. Через неделю с ним уже поздоровались и охотно пустили за игорный стол. Он выиграл опять и отправился в компании новых друзей покупать себе одежду – модный костюм, коричневые полуботинки и фетровую шляпу. Выбор состоялся: Лучиано уволился из шляпной мастерской и с головой ушел в мир новых знакомств. Отец и братья негодовали – благочестивые католики подозревали неладное и не одобряли его наклонностей. Однажды Сальваторе крупно проигрался. Тогда ему и Лепке предложили торговать наркотиками – беспроигрышное дело. Встречи в условленных местах, жгучее ощущение риска, пакетики с кокаином, сумасшедшие деньги. Жаль только, дело поставлено очень плохо. Пьяные разборки, случайные грабежи и насилие. И дикое пренебрежение к безопасности. Через несколько месяцев Лучиано арестовали вместе с группой таких же желторотых наркодельцов: в январе 1916 года 18-летний Лучиано получил три года исправительных лагерей за распространение наркотиков (недоказанное) и ограбление магазина (якобы доказанное, но впоследствии оказавшееся чистой полицейской фабрикацией).