Цитаты из книг автора «Александр Соловьев»

Восемь лет он то и дело ставил в своих дневниках вопрос: «На что я назначен?» Между картами, конными ярмарками и гульбой он выкраивал часы для собственно литературного творчества. Но лишь 7 марта 1851 года записал в дневнике: «Заняться для завтра… роман». И начал писать, увлекся – и довел до конца повесть «Детство». А уже 2 июля 1852 года Толстой написал письмо редактору журнала «Современник» с просьбой о публикации «Детства». Втайне мучился, бросаясь от отчаяния к надежде. Решил: напечатают – значит, поощрят к сочинительству, и тогда изменится вся его жизнь, а нет – так сжечь все, что уже было начато. Рукопись была принята, и Толстой радовался «до глупости». Отклики редакции были лестными, и дебютант ответил адекватно – в категорической форме потребовал высылки гонорара: в тот момент он остро нуждался в деньгах. С первых же шагов на новом поприще Лев Толстой рассматривал писательство не как барскую прихоть, но как профессию со всеми экономическими вытекающими. В переписке с издателями выяснилось, что «Современник» дебютов не оплачивает, но Некрасов пообещал Толстому за последующие произведения «лучшую плату» – 50 руб. серебром за печатный лист.

18 сентября 1852 года увидел свет номер выходившего под редакцией Николая Некрасова и Ивана Панаева журнала «Современник», в котором ДЕБЮТИРОВАЛ МОЛОДОЙ ПИСАТЕЛЬ, скрывшийся за инициалами Л. Н. Повесть называлась «Детство». Теперь Льва Толстого изучают в школе. Только что не анатомируют – где родился, где учился, какое первое слово сказал. А уж что касается того, что написал, – так чуть не наизусть учат. Но оно того стоит. А ВОТ ЧЕГО НЕТ В ШКОЛЬНОЙ ПРОГРАММЕ – ТАК ЭТО САМОЙ ЛИЧНОСТИ ПИСАТЕЛЯ. Множество фотографий, где граф Толстой – седой старик, в простой, белой рубахе и босиком. Отчего-то именно такое представление о нем полюбилось и прижилось более всего. Ну а если заглянуть чуточку за угол? НЕ ВСЕ ЗНАЮТ, КАК СКЛАДЫВАЛАСЬ У ГРАФА ЖИЗНЬ МАТЕРИАЛЬНО-ДЕНЕЖНАЯ. Его называли «бессребреником, презирающим деньги» – но и «расчетливым скопидомом». Деньги были для него то «гадкой вещью», то мерой семейного благополучия, а то и великим грехом.

То, что один из самых богатых бизнесменов Америки и Европы, археолог-самоучка Генрих Шлиман уничтожил подлинную Трою, стало известно лишь много лет спустя.

«Господь Бог создал Трою, господин Шлиман раскопал ее для человечества», – гласит надпись у входа в Музей Трои. В этих словах, несмотря на внешний пафос, есть и грустная ирония. Любые археологические раскопки сопровождаются частичным уничтожением памятника, а такие, какие провел Шлиман, были полным уничтожением. Полный дилетант, Шлиман действовал по собственному усмотрению, больше полагаясь на интуицию, чем на существующие в то время методики. Шлимана интересовала исключительно Троя Гомера. Все, что существовало на этом месте позже, безжалостно им уничтожалось. Более того, слепо доверяя тексту «Илиады», Шлиман искал мощные стены и поэтому принял за Трою более раннее поселение, тем самым стерев с лица земли лежавшую выше истинную Трою.

Имя Шлимана по-прежнему гремело, но теперь как имя афериста. Не только в России, но и в любой другой стране никто не хотел иметь дело с откровенным жуликом. Не зная, чем себя занять, Шлиман начинает много читать и, случайно наткнувшись на пресловутую «Всемирную историю для детей», решает заняться археологией. Заранее уверенный в успехе, он готовит почву для новой славы – издает автобиографию, в которой утверждает, что вся его предыдущая деятельность была лишь подготовкой к осуществлению заветной мечты детства – найти Трою. В книге он рассказывает о своей второй жизни, которая была полностью посвящена науке, написанию научных статей, вышедших под псевдонимами, субсидированию раскопок в Месопотамии, изучению древних языков, и тому подобную чушь. Парадоксально, но в эту мистификацию верили вплоть до недавнего времени, когда увидели свет подлинные дневники Шлимана, хранившиеся у его наследников.

Дела со спекуляциями золотом шли так успешно, что Шли-ман даже начал подумывать, не остаться ли ему в США. Но мечта о Трое снова отправила его в путь. Начавшаяся в России Крымская война 1854 года открывала перед компанией Шлимана новые горизонты. Используя свои обширные связи в торговых кругах, Шлиман добился, чтобы его фирма стала генеральным подрядчиком русской армии. Шлиман начал беспрецедентную по своим масштабам аферу. Специально для армии были разработаны сапоги с картонной подошвой, мундиры из некачественной ткани, ремни, провисающие под тяжестью амуниции, фляги, пропускающие воду, и т. д. Разумеется, все это представлялось как товар наивысшего качества и продавалось по наивысшей цене. Сложно сказать, насколько такое снабжение русской армии повлияло на поражение России, но в любом случае Шлиман вел себя как преступник. Много лет спустя, по утверждению современников, Шлиман обратился к российскому императору Александру II с просьбой о въезде в Россию, чтобы раскопать скифские курганы. На прошении император написал кратко: «Пусть приезжает, повесим!»

В то время наиболее выгодной для фирмы представлялась торговля с Россией – рынок огромный и ненасыщенный, конкуренции почти нет. Техническая сложность его освоения состояла в том, что представители русских торговых компаний, как правило, не владели никакими языками, кроме родного. Проводить переговоры было затруднительно. Шлиман берется исправить ситуацию и начинает учить русский язык. Неожиданно он сталкивается с большой проблемой – в Европе нет ни одного учителя русского языка. «Какая дикость в наш просвещенный XIX век!» – с горечью восклицает Шлиман и разрабатывает еще один метод изучения языка. Он покупает у букиниста русские книги и начинает их заучивать. Основой ему служит русско-французский разговорник. После трех месяцев каторжного труда Генрих предстает перед русскими купцами и пробует им что-то сказать. В ответ, к своему изумлению, полиглот слышит неудержимый хохот. Дело в том, что среди купленных им книг оказалось запрещенное в России издание неприличных стихов Баркова. Их поэтическую лексику он и усвоил. Но речь Шлимана так поразила представителей русского купечества, что они немедленно предложили ему создать совместное предприятие на паях – их капитал и его голова. Шлиман не привык откладывать решения в долгий ящик и уже на следующий день отправился в почтовой карете в Санкт-Петербург.

Денег на учителя у него почти нет, зато есть свой собственный метод обучения. Надо очень много читать вслух на иностранном языке, чтобы научиться не только произносить слова с правильной интонацией, но и постоянно их слышать. Упражнения в переводе, имеющие своей целью лишь усвоение грамматических правил, вовсе не нужны. Вместо них – вольные сочинения на какую-нибудь интересную тему или же вымышленные диалоги. Эти сочинения ежедневно проверяет репетитор. Вечером исправленное сочинение заучивается наизусть, а на следующий день читается по памяти преподавателю, чтобы он поправлял ошибки в произношении. Пользуясь таким методом, Шлиман за три месяца выучил английский, за следующие три – французский. И принялся за итальянский. Однако его штудии вызывают удивление и даже осуждение окружающих. Чудака увольняют с одного места за другим. Но он не унывает, а смело идет в самую богатую фирму Амстердама «Шредер и К» и предлагает себя в качестве торгового агента для работы с иностранными партнерами. «Сумасшедших не берем!» – с порога разворачивает его управляющий. Мыслимое ли дело – в 22 года знать три языка! Однако Шлиман так настойчив, что его – лишь бы отделаться – экзаменуют и по результатам тестирования тут же берут на работу.

«Человек, говорящий на двух языках, стоит двоих», – говорил в свое время Наполеон. Желая проверить истинность этого высказывания, Генрих решает учить иностранные языки. Причем начинает с родного, немецкого, шлифуя произношение. Это был достойный способ занять время.

Мать Генриха, Луиза, покорно сносила неприятности, которые достались на ее долю. Но однажды и ее терпению пришел конец – когда муж привел в дом новую служанку, свою любовницу. Жизнь втроем длилась недолго. Луиза скончалась от нервного истощения, сделав перед смертью сыну подарок, который, по версии Генриха, стал для него толчком на дорогу к мифической Трое. Вот как это случилось. Помня о тяге сына к знаниям, мать на Рождество подарила Генриху книгу историка Йеррера «Всеобщая история для детей». Позже Шлиман в своей автобиографии напишет, что, увидев картинки с изображением Трои, города, воспетого слепым Гомером в бессмертной «Илиаде», он, будучи семи лет от роду, раз и навсегда решил найти этот город. Впоследствии не одно поколение сентиментальных романтиков прослезилось, читая эти строки, написанные великим первооткрывателем, мемуаристом и мистификатором. На деле все было совершенно иначе. Опустив некрасивые подробности о поступках отца – что делает ему честь, – Шлиман сочинил историю о подарке матери – равно как и всю свою биографию. Знаменитый фолиант до сих пор хранится как реликвия в семье потомков Шлимана, но, как явствует из штемпеля, куплен он в букинистическом магазине Санкт-Петербурга много лет спустя после описанного рождественского вечера.