Цитаты из книг автора «Александр Щуренков»

Дети пяти-шести лет в картинах часто откликаются на все, что связано с их жизнью – девушка на картине похожа на сестру или маму, или к примеру, на работе есть предмет, как в комнате у ребенка. Под это все отлично подходят работы импрессионистов. Их рекомендуют показывать детям в первую очередь. Маленькие дети воспринимают картины не только глазами – у них все понравившееся вызывает движение. Если заметили, что малыш «проигрывает» эмоцию, увиденную на картине – значит, она понравилась. Обязательно нужно разговаривать с детьми, задавать вопросы, придумывать ответы на них вместе, одним словом, сочинять историю. Важно, чтобы вопросы были от вас, а отвечал на них ребенок.

Кстати, если у вас будет возможность посетить музей Ростовского кремля, то там вы увидите работу Ольги Розановой «Зеленая полоса».

Последний вопрос: какие эмоции вызывает эта работа? Через эмоциональный фон мы и даем определение тому, что видим. Напомним, что глобальная задача искусства – заставить (ну или помочь) думать и рефлексировать. Отвечая на эти несложные вопросы, мы становимся ближе к пониманию современного искусства и постепенно перестаем его бояться, так как за сложными или, наоборот, очень простыми конструкциями или изображениями начинают появляться детали, которые мы уже с легкостью можем описать. Можно даже попытаться вспомнить, каких еще художников которые работали в похожей манере, вы знаете, возможно, их несколько. Добавьте к тем объяснениям, которые вы только что дали себе сами, объяснения от кураторов выставки: часто их размещают рядом с картиной, либо есть отдельный лист с описаниями работ всего зала, который можно попросить у смотрителя. Чтение объяснений к работе (они еще называются экспликациями), кураторского текста и биографии художника поможет приблизиться к тому замыслу, который был положен как в основу каждой из работ, так и выставки в целом. Поначалу это может показаться не так легко, но со временем даст эффект – и каждая выставка будет проходить с удовольствием. Тут главное не переусердствовать и не мучить себя.

Важный вопрос: как целиком можно описать то, что я вижу? Здесь мы подходим к более глубокому анализу, от цвета до форм, а иногда звуков, запахов и ощущений. К примеру, если речь идет о картине, то абстракция это перед нами или, может быть, фигуративная живопись? Как взаимодействуют между собой линии, и есть ли они вообще… Какая цветовая палитра? Есть ли глубина, как построена перспектива и какие предметы находятся на переднем плане, а какие – на втором. Изображенный сюжет отражает реальную жизнь или является плодом воображения художника? Здесь мы еще не понимаем, «что хотел сказать художник», но пытаемся проанализировать работу. Не бойтесь этих простых рассуждений. Нужно попробовать понять, на что же похожа работа и какие ассоциации вызывает.

Следующий вопрос: из каких материалов и в какой технике выполнена эта работа? Тут мы пытаемся сами определить время создания и приемы, которые использовал художник.

Начинаем с самого простого: что я вижу перед собой? Ответ на этот вопрос может быть следующим: живопись, графика, фотография, скульптура или объект. Возможно, инсталляция. На этом этапе мы определяем вид медиума, в котором работает художник.

Привлечь внимание к проблеме беженцев пытаются многие современные художники. Некоторые из них даже объединяли свои усилия, как, к примеру, известный своим политическим искусством китайский художник Ай Вейвей, который теперь постоянно живет в Берлине, и британский скульптор Аниш Капур. 17 сентября 2015 года в Лондоне они провели художественную акцию – вышли на марш – чтобы обратить внимание на ситуацию, в которой оказываются вынужденные переселенцы. Также уже в этом году для Сиднейской биеннале современного искусства Ай Вейвей создал огромную скульптуру из резины – надувную лодку, похожую на ту, которую беженцы используют, чтобы переплывать огромные расстояния в попытках спастись; удается выжить при этом немногим. В ней же художник разместил несколько сотен черных фигур-призраков.

С темами национальной памяти и идентичности, а также документацией травм и деформации культуры работает чеченский художник Аслан Гайсумов. Его работа «Номера» для прошедшей в 2017 году первой Триеннале современного российского искусства в московском Музее «Гараж» представляла развешенные на стене жестяные номера домов. Часть из номеров отсутствовала – зияющие дыры показывали то, что не сохранилось во время Чеченских войн. А оставшиеся обладали отметинами времени – к примеру, отверстиями от пуль. В своей инсталляции в Антверпенском музее искусства (M HKA) в 2016 году он собрал в два деревянных ящика все вещи, которые остались у его семьи. Подобный жест – это попытка с одной стороны закрыть для себя прошлое, с другой – начать жизнь заново.

В 1997 году на Венецианской биеннале Абрамович показала перформанс «Балканское барокко», во время которого чистила щеткой 1500 окровавленных коровьих костей по шесть часов в день. Во время перформанса она также пела и рассказывала истории о Белграде, своем родном городе. В интервью газете The Guardian она отмечала: «Когда люди спрашивают меня, откуда я родом, я никогда не говорю, что из Сербии. Я всегда отвечаю, что я из страны, которой больше нет».

Одна из самых известных его тотальных инсталляций – «Туалет» – была показана в 1992 году на фестивале искусств Documenta, который проходит раз в пять лет в Касселе и является своеобразным смотром «тенденций будущего» в искусстве. Его работа представляла собой типичный для советского мира общественный туалет, внутри котрого была размещена мебель как в привычной малогабаритной квартире.