Глава 1. Надя

В этом году царило очень жаркое лето. Зной стоял над городом не первую неделю, и ничего не обещало облегчения. Яркое солнце. Ни единого облачка на горизонте.

В тот день, как обычно по воскресеньям, она гуляла с родителями в парке, ловила мыльные пузыри, иногда с мамой каталась на каруселях. Она любила выходные. Не надо было идти в садик. Мама с папой реже ругались. Иногда приходила бабушка. Можно было с ней поиграть в мячик, примерить на куклу новое, связанное её заботливыми руками платье.

Мысль о нём расстроила девочку. На этой неделе бабушка к ним уже не придёт. Малышка пробежала мимо клумбы с красными цветами. Почему-то цветы тоже сегодня не были так красивы, как обычно. Но играла музыка. Она завораживала задорной мелодией. Ноги сами пускались в пляс, словно всё было прекрасно. И совершенно внезапно, через целую вереницу прохожих, девочка увидела знакомый ларёк. Мороженое!

– Мама! – закричала она, что было сил. – Купи мороженку!

Девочка подбежала к родителям, схватила их за руки и потянула к ларьку.

– Надюша, мы же договаривались…

– Купи! Ну, ма-ама-а-а! Купи-и-и!

На глазах навернулись крупные горькие слёзы. В голосе прозвучал надрыв. Ей стало невыносимо жарко. Только холодное нежное мороженое в хрустящем вафельном стаканчике могло спасти девочке жизнь!

– Мама!..

– Но у мамы нет денюшек…

Девочка взглянула на отца, стоящего с кружкой у пивного ларька, и её затрясло от обиды и несправедливости. На пиво деньги были, а на мороженое нет! Она кричала, уже не помня, что именно.

– Ой…

Девочка затихла. До неё донёсся не мамин и не папин голос. Прояснившиеся глаза быстро забегали по миру вокруг в поисках привлёкшего внимание незнакомца. Она увидела большого чужого дядю в странном пальто, который медленно поднимался с пустой скамейки рядом. Большие глаза смотрели на неё с добротой и лаской. Слёзы высохли. Возник интерес. Так жарко, а он в пальто… Появилась надежда. А что, если?..

– Я очень тяжело переношу детский плач, – проговорил дядя не спеша. – Давайте я куплю ребёнку, что она хочет.

– Нет, что вы… – Надя услышала в мамином голосе нотки неуверенности. Срочно надо действовать, пока не поздно!

– Ну, мамочка! Ну, пожалуйста! – Снова брызнули крупные слезы. Снова накатила обида на весь мир.

– Я настаиваю. Как можно лишать ребёнка такой маленькой радости? – Дядя достал что-то из кармана. – Иди сюда.

– Надя!.. – Но маме было её уже не остановить.

Девочка в доли секунды долетела до незнакомца, схватила протянутый свёрток и заглянула в огромные глазищи. Её окутало необычайным теплом и искренней добротой, исходящей от незнакомца. На секунду она даже испугалась и понеслась обратно, протягивая ручки маме. Папа что-то недовольно высказывал.

– Купите девочке мороженое, – сказал дядя родителям и улыбнулся. Затем подмигнул ей, сунул руки в карманы, отвернулся и пошёл навстречу полуденным солнечным лучам, будто растворяясь в них.

Когда человек совсем пропал из виду, Надя раскрыла ладонь и развернула бумажку. На ней увидела цифру три и портрет в профиль лысого дедушки с остро постриженной бородкой. Папа забрал бумажку из рук девочки. Снова что-то сказал маме так, чтобы Надя не услышала. Затем взял дочь за руку и быстро повёл к палатке. Странный день. Но это было самое вкусное мороженое, которое она когда-либо ела в жизни!

Глава 2. Бегство

Стоял поздний вечер. Она сидела в своей комнате, поправляя жирный слой туши на ресницах. Подборка из “Nightwish”, «Пикник», “Linkin Park” и «Алисы» очень хорошо перекрывала ругань родителей.

Последние штрихи… Всё! Готова! Она ещё раз критично осмотрела «боевую раскраску» в зеркале, затем вскочила, проверила, хорошо ли смотрится лёгкая чёрная юбка с сетчатыми колготками, поправила косуху, перетянула цветные вязаные браслеты на запястье.

С удовлетворением отметила: «Да! Готова!» Схватила телефон, сумочку и метнулась к двери. На секунду замерла, прислушиваясь. Пьяный отец орал на маму. Вспоминал недобрым словом бабушку, словно она мешает ему жить. Почему они всё время ссорятся?

Девочка сделала глубокий вдох, затем тихо открыла дверь и едва слышными шагами пробралась в коридор. Не включая свет, нащупала ботинки, начала быстро зашнуровывать.

Одна нога готова. Так… Ещё чуть-чуть… Узел!

Она отложила сумку, вцепилась ногтями в шнурок. Узел поддался.

Вспышка загоревшегося света ударила по уже привыкшим к темноте глазам.

– Ты куда собралась!?

«Не успела!»

Она, не отвечая отцу, трясущимися руками зашнуровывала предательский ботинок.

– Куда пошла, спрашиваю?!

Отец был уже рядом. Ещё чуть-чуть… Готово! Девочка схватила сумку и бросилась к двери. Поздно! Он схватил её за руку, рывком притянул к себе. Затем, удерживая за плечи мёртвой хваткой, начал трясти.

– Я не для того двадцать лет вкалываю на заводе, чтобы моя дочь шлялась ночью по улицам! Вырядилась, как шлюха! – От него разило тяжёлым куревом и перегаром. Девочка пыталась отвернуться и вывернуться, но это оказалось практически невозможно. – Никуда не пойдёшь! Меня мужики засмеют, если увидят, как ты…

Она не понимала почему, но именно от этих слов отца её охватила ярость, и с криком рванулась, что было сил:

– Оставь меня!

Он ошеломлённо отступил, спьяну не вполне понимая, что произошло. Вскипевшая бестия смотрела на него с пожирающей ненавистью, готовясь в любой момент выцарапать глаза. Она устала терпеть. Устала бояться. Это последняя капля.

– Это моя жизнь! Я не ребёнок! Ты иди, лакай портвейн со своими мужиками! Ты кладёшь на всех, кто тебя о чём-то просит! Ты избил маму! Ты больше не имеешь права мне указывать!

Дыхание перехватило, когда девочка поняла, что сейчас будет ответ. Как же глупо! Нельзя вот так на него кидаться. И осознала, что у неё осталось секунды две, чтобы целой выбраться из дома. Его кулаки уже сжались, ноздри раздулись, глаза застелила красная пелена.

Доли секунды девочка боролась с парализующим ужасом. Доли секунды оценивала время, которое потребуется, чтобы открыть дверь. Доли секунды вспоминала свою жизнь, боролась с желанием сдаться, упасть в слезах папе в ноги, умоляя о прощении, и преодолевала отвращение к себе за трусость. Но в порыве безрассудной решительности она прыгнула к выходу, отщёлкнула разом замок и цепочку, рванула дверь, быстро пригнулась, ощутив, как над головой пролетела тяжёлая отцовская рука. Ещё через мгновение уже проскользнула в узкий открывшийся проём, заметив, с какой силой отцовская лапища угодила в то место двери, где только что была её ладонь. Беглянка в два прыжка преодолела девять ступеней вниз, чуть не подвернув ногу в неудобном ботинке. Интуитивно увернулась от летящей китайской вазочки, которую папа подарил маме на позапрошлую годовщину свадьбы. Но брошенный следом тапок больно ударил в плечо, пока она пробегала второй лестничный проём.

Она слышала проклятия в свой адрес. Слышала, что домой может не возвращаться. Но это было ничем по сравнению с эйфорией от успеха – ей удалось сбежать!

Выскочив из подъезда, девочка нырнула с головой в

вечернюю живительную прохладу, перехватывающую дыхание. Свежий воздух исцелял её от смрада душной квартиры. Сердце стучало в висках с немыслимой силой. Постепенно глаза стали различать знакомые очертания. Перед стремительно повзрослевшей девушкой начал открываться казалось бы знакомый, но уже совершенно новый для неё мир.

Она ещё раз проверила, что отец не бросился в погоню. Криков не слышно. Тени в межэтажных окнах подъезда не двигались. Опасность миновала. И только тогда она встретила сбивающее с ног головокружение. Силы и былая решительность стали стремительно покидать её тело. По едва прикрытым бёдрам волной пронеслись мурашки.

Что же она наделала?

Павшая духом бунтарка прижалась спиной к старому тополю, возле которого любила играть в детстве. Крупные слёзы, не останавливаясь, текли по щекам, смывая тушь. В конце концов, ноги подкосились. Телефон выпал из онемевших пальцев.

Что же теперь будет?

Девочка не могла остановить рыдания. Но не страх перед будущим её пугал. Больше всего сейчас ей было страшно за маму.

Глава 3. Странный человек

Поздний вечер становился прохладным. Вот-вот грозился брызнуть беспощадный осенний дождь. Надя шла по плохо освещённым переулкам, тщетно пытаясь спрятать мысли за шумом “Cradle of Filth” в дешёвых наушниках. Капюшон толстовки прикрывал волосы. Полы плаща успокаивающе били по икрам в такт резвой музыке.

Прошла уже пара месяцев с тех пор, как она поступила на филологический. Бабушка счастлива… ещё бы! Она же бывший преподаватель русского языка и литературы. Ещё до того, как стала главбухом в фирме старого уже умершего знакомого. Мама считает, что лучше было идти в экономисты или юристы. Они виделись с ней иногда. А вот с отцом не встречалась уже очень давно. Наверное, с выпускного. Гадкая была история. Говорят, он всё также пьёт. Но сейчас девушка думала не о них. Её мысли были целиком захвачены негодованием по поводу учебной группы в университете, к которой она оказалась приписана вопреки своим желаниям.

Вчера, например, две намалёванные блондинки не на шутку сцепились из-за похожих пиджаков. Новейшая коллекция 2008 года никому не нужного китайского бренда. Одна кричала, что купила раньше, а другая доказывала, что ей больше идёт. Чуть ли не до драки дошло. Дуры. Даже не представляют, насколько все они одинаковые. Парням же абсолютно всё равно, кто из них первой сиганёт из трусов к ним в койку! А сегодня напыщенный пижон с факультета химиков завалился на лекцию и начал в перерыве девок клеить, размахивая парой пятисоток. Говорят, у него отец работает генеральным на каком-то заводе недалеко от города и уже устроил сыночку будущее. Кому-то всё и сразу, а кто-то, как она, прогрызает путь, вновь и вновь натыкаясь на закрытые двери. Сначала откровенно занижали оценки в школе, потом при поступлении её наглым образом подвинули в очереди на бюджет, заставив пойти туда, куда лишь с натягом хватало баллов. Кроме того, катастрофа внезапно кончившихся денег оставляла зияющую дыру на и без того поганом настроении. Эта безмерная несправедливость вынуждала ненависть кипеть, то и дело вырываясь гейзером на вполне невинных людей. И девушка ускоряла шаг каждый раз, когда вспоминала о неудачах, пока удары её камелотов об асфальт не начинали больно отдавать в почки.

Надя жила в общаге в двух кварталах от университета. Но сейчас шла к подруге, чтобы под бутылочку вина в очередной раз послушать её истории о парне-сволочи. Район имел славу неспокойного, но новоиспечённая студентка уже опаздывала и идти в обход совсем не хотела. Да и попадись ей кто на пути, она была уверена, что сомнёт любого.

– Эй, подруга! Подь сюда.

Любого? Уверена? Девушка снова ускорила шаг, но уже под напором совсем других эмоций.

– Да не бойся ты, мы только познакомиться хотим.

Она краем глаза увидела три или четыре тени, идущие наперерез.

– Она меня не хочет, – раздался мерзкий хохот, весело подхваченный всей шайкой.

Надя сменила траекторию, выходя из закрывающейся западни.

– Э, ну куда спешишь, красавица? Пойдём, гульнём с нормальными пацыками.

Они приближались. Воспалённое воображение непослушно рисовало леденящие душу сценарии угрожающе долгой ночи, в которой…

– Привет.

Чужой голос. Очень спокойный и уверенный. Он отразился в ней надеждой, разрушая жуткие картины, казалось, уже неизбежного будущего. Девушка остановилась перед возникшей на пути фигурой. Нервный тремор непослушного тела уже не удавалось сдерживать. Чудовищный ком, застрявший в горле, душил девушку. Но за спиной тоже стало тихо. На преследователей появившийся из ниоткуда человек, очевидно, тоже произвёл впечатление.

– Мужик, уйди по-хорошему. Ну или пошли вместе её распишем.

– Вадя, не лезь. Хрена ли… – за спиной самого борзого слышалась неуверенность.

– Тих-тих, – осадил приспешников вожак.

– Не думаю, что она хочет идти с вами, – проговорил человек. Надя осторожно подняла глаза. Внезапный защитник с интересом оглядывал шумную компанию. Ни капли страха. Девушка была уверена, что слышала этот голос раньше.

– А ты у нас шаришь по тёлочкам? Шибко умный? Бабосов зарубаешь, наверное, да? Есть чё?

– Вадь… – неуверенность за спиной вожака нарастала, но он снова жестом велел затихнуть.

К её удивлению, незнакомец, не мешкая, достал из кармана свёрток и протянул борзому. Надя сжалась и до боли стиснула зубы, когда услышала, как исчадье ада осторожным шагом приблизился, выхватил бумагу и, отступив, зашуршал ею. Надя поняла, что сбоку к вожаку шустро подлетел кто-то из свиты и выхватил нежданный приз.

– О, баксы, пасаны! Баксы! – И рванул в тыл к своим корешам.

Она резко обернулась. Борзый не сводил с незнакомца глаз и попытался ухватить шустрого рукой. Однако тот ловко вывернулся.

– Вадя, погнали. – Свита стала живо отступать. Колебался только сам Вадя, чьё предчувствие говорило, что можно выжать больше.

– Да погнали, забей ты. – Кто-то из шайки ухватил его за руку и поволок за собой. – Позабористее шлюху купим.

Вожак поддался, бросая многозначительные взгляды то на девушку, то на толстосума. Гопники отступили. Через несколько секунд Надя и незнакомец остались одни в пустом дворе.

– Спасибо, – проговорила она дрожащим голосом и, пряча взгляд, постаралась обойти странного человека стороной.

– А-а, – он отмахнулся, – ничего особенного.

Почему тембр его голоса кажется знакомым? Надя обошла парня, замечая, как унимается внутренняя дрожь. Девушка чувствовала, что он внимательно смотрит на неё. Но этот взгляд был не таким, как у этих… из шайки. Она быстро обернулась и уставилась ему в глаза. Остановилась. Он смотрел на неё, как никто никогда не смотрел. Что с ним не так? Может быть, это из-за отхлынувшего адреналина она так расслабилась? Хочется ещё приключений?

– Откуда ты? – Надя сама удивилась, что продлила эту не самую приятную встречу.

– О, я отовсюду, – он вроде как даже задумался. – Или ты имела в виду прямо сейчас? Вон видишь кучу между… железными коробками?

Человек жестикулировал рукой, пытаясь помочь себе объясниться. Надя мельком осмотрела мусорную кучу между гаражами, на которую тот настойчиво указывал, и снова уставилась на него.

– Ты что, бомж?

– Нет, почему ты так решила? – он возможно даже немного обиделся. По крайней мере об этом говорили его живая мимика и выразительные глаза, различимые даже в слабом свете луны. – Я просто живу много где.

– Это и есть определение бомжа, – она почувствовала нарастающее раздражение. – Когда у тебя нет своего дома.

Он насупился. По нему несложно было догадаться, что тот пытался подобрать слова.

– У меня… есть дом, – он снова повеселел. – Просто довольно давно отсюда.

– Ты хотел сказать «далеко»? – девушку очень обеспокоило, что разговор выходит за рамки нормальности.

Парень снова стал погружаться в раздумья, медленно проговаривая слова:

– Нет, всё-таки «давно». Ведь «далеко» – это характеристика расстояния, а мой дом удалён отсюда скорее во времени, чем в пространстве.

– Да ты псих!

Снова накатило волнение.

– Почему ты опять меня оскорбляешь? – На лице странного человека висели гримасы показушной обиды и возмущения. Заметно показушной. От этого Наде снова стало не по себе. Девушка поёжилась и пыталась успокоить вновь побежавшие по локтям мурашки. Сверху упали первые капли дождя.

– Да потому, что ты несёшь чушь, живёшь в помойке, раздаёшь баксы каким-то гопникам…

– Ты хотела, чтобы я дал их тебе?

Она сжалась и отстранилась назад, чувствуя, как сердце вновь пытается вырваться из груди. Да, ей были нужны деньги, но чувство самосохранения настойчиво умоляло бежать со всех ног.

– Погоди… – Незнакомец стал рыться в карманах пальто, – не то… не то… пепельница?.. А, вот!

В его вытянутой руке между пальцев было зажато нечто, напоминающее сложенную вдвое купюру.

– Долларов, конечно, уже нет, но есть рубли. – Он непринуждённо протягивал руку. Надя осторожно, но быстро выхватила подарок и отступила на безопасное расстояние. – Вы же рублями пользуетесь?

– А сколько ты им дал? – Девушка начала искать лучи света, чтобы разглядеть подарок.

– Сто.

– Сто?

– Ну, – он замялся, – им хватило ста, я и взял сто.

– Что за бред ты несёшь? – Она наконец-то разглядела изображение. С подаренной банкноты глядел памятник затопленным кораблям в Севастополе. – Ты издеваешься? Двести рублей?!