На что Валера тут же ответил.

– Что-то я практику общажную терять начал, только после того как эти шмары коктейли выпили, понял, что нас динамят. А я им не нанимался просто так выпивку оплачивать.

Ладно, давай двинем в сторону нашего жилья, а то потом в темноте хрен его найдем.

Когда вышли на улицу, Лебедев продолжил злиться.

– Ишь, нашли простаков. Понял, что эти чувихи на бармена работают?

В ответ я кивнул. Понять было нетрудно. Бар, похоже, влачил жалкое существование. Сотрудники пионерских лагерей были в нём нечастыми гостями. А в кемпинге в основном жили семейные люди с детьми, им тоже было не до посещения баров. Зато таких случайных посетителей, как мы, сам бог требовал развести на бабки.

Предположения Валеры о поиске жилья оправдались в полной мере. И хотя у нас был ориентир в виде туалета типа сортир, от которого за тридцать метров несло хлоркой, наши будки среди десятков им подобных, мы нашли не сразу.

Пришла очередь Лебедева устраиваться на ночлег в печальном одиночестве, а я, сполоснувшись под пляжным душем, собрался в гости.

Когда в десятом часу вечера я с сумкой в руках прокрался в ворота пионерского лагеря, Вася Гордиенко, сидевший в караульной будке, проводил меня понимающей усмешкой.

Дверь медпункта и на этот раз была закрыта, но, когда я тихо постучал в окошко, она бесшумно отворилась и Наташа, обняв меня, завела в комнату.

В ней было еще темней, чем на улице, что, впрочем, не помешало нам тут же переместиться на кровать в изоляторе.

Впрочем, долго мы на ней не пробыли. Скинув матрац на пол, продолжили упражняться на нём, периодически пробуя новую позу Камасутры.

Ближе к двум часам ночи мы слегка угомонились и уселись за стол. Я принес с собой бутылку сухого вина, коробку шоколадных конфет и кулек абрикосов.

Абрикосы Наташа сразу решила помыть. Благо, что водопровод в медпункте имелся в наличии. Свет, во избежание, естественно, не включали. Так, сидя в потёмках, мы пили сухое вино из мензурок, заедали его абрикосами и шоколадом. Иначе эту кислятину пить было бы невозможно.

В отличие от недавней смелости в раскованных позах, в разговоре мы старались обсуждать нейтральные темы. Но Смолянская первая нарушила негласную договоренность.

– Витя, знаешь, я сейчас в такой жуткой неопределенности, ты так неожиданно ворвался в мою жизнь, перевернул все вверх дном, – призналась она. – У меня все было распланировано, высчитано. А сейчас не знаю, как быть. Правда, не знаю. У нас ведь с Васиным в октябре свадьба намечалась. А я тут с тобой ему изменяю. С мальчишкой. И почему-то нисколько об этом не жалею.

Она замолчала и потом шмыгнула носом, потом еще и еще.

Я же никак не мог собраться с мыслями.

Неужели, так ошибся в характере девушки. Еще тогда, в первый раз после нашей встречи с ней в квартире, мне показалось, что передо мной особа, определившаяся со своим будущим и твердо идущая к цели, не особо церемонясь со средствами её достижения. А ведь должны были возникнуть сомнения, когда она в июле позвонила мне на работу, сказав, что хочет меня увидеть. Но и тогда, я принял это за стремление просто развлечься с надежным парнем, который не разболтает лишнего.

Когда она предложила приехать к ней в лагерь в августе, я несколько раз переспросил, не навредит ли ей мой приезд.

Конечно, у меня дома, когда мы проверяли на прочность старый диван, Наташа заверяла, что не навредит. Возможно, в другой обстановке она бы этого не сказала. Но ведь я буквально перед поездкой посылал телеграмму, в которой повторно спрашивал, можно ли приехать и ответ снова был положительный.

Ну, и что мне теперь ей говорить? Хотя я ныне рослый парень и выгляжу немного старше своего возраста, но мне всего шестнадцать лет, я, собственно, никто. Какой из меня муж? И откровенно говоря, мне совсем не хочется жениться.

Хм, а может это просто представление для меня? Хотя нет, вряд ли. Ведь выбор у девушки очевиден. Кто я и кто Васин. Откуда у нее появились сомнения в выборе непонятно, возможно с этим Васиным не все так просто?

– Ой, ладно, – не буду грузить тебя своими проблемами, – заявила девушка, неожиданно перестав рыдать, и не дождавшись от меня осмысленного ответа. – Кстати, у меня спрятано полбутылки апельсинового ликера, давай смешаем с вином. Все не такая кислятина будет.

– Блин, чего она ждала от меня? – пытался я понять, пока мы допивали получившуюся смесь. Но когда вновь переместились на матрац, мне уж было не до размышлений.

Утром, чуть начало светать, я покинул медпункт.

Ворота были закрыты, но под ними оставалось достаточно места, чтобы протиснуться, что я и сделал, не желая будить сторожа. Возможно, он тоже сейчас не один в своей сторожке.

Поеживаясь от утренней прохлады, быстрым шагом добрался до своего жилья. Зайдя внутрь, быстро разделся и нырнул под одеяло. Ведь в будке было, нисколько не теплей чем на улице.

Время только подбиралось к пяти утра и, вроде бы можно было еще поспать. Но сон все не шел.

Испортила мне настроение Наташка, как есть испортила. Я сто раз пожалел, что приехал сюда пока крутился в кровати, пытаясь заснуть.

Кардинальная ошибка состояла в том, что я оценивал поступки девушки с колокольни своего жизненного опыта. Мне и в голову не приходило, что Наташи в голове ползают такие огромные тараканы.

– Ну, пригласила она меня приехать и ладно, видимо, понравился в постели. Как взрослые люди, встретимся и разбежимся без всяких обязательств – это так я думал, а оказалось совсем не так.

– Теперь, как порядочный человек, ты на мне должен жениться, – так бы звучали её слова, высказанные этой ночью, если бы их перевести в понятный формат.

– Ай, ладно! Хрен поймешь этих баб, сколько бы лет им не было, сами не знают чего хотят, а я все равно не женюсь, – подумал я и повернувшись на бок попытался заснуть. Что мне вполне удалось.

Проснулся я от духоты. Солнце прогревало фанерную будку не хуже парника. Вскочив с кровати, я ринулся открывать дверь.

На улице был тоже не фонтан, но все же легче чем в палатке.

– Проснулся, наконец, – прокомментировал мое появление Лебедев. Тот, похоже, встал уже давно и сейчас загорал лежа на полотенце у своей будки.

Поздоровавшись, я потрусил к туалету, возле которого пришлось несколько минут подождать из-за очереди в несколько человек. Глянув на огромную очередь в женскую половину, в очередной раз поздравил себя с тем, что я не женщина.

Сделав свои дела, вернулся к себе и, взяв мыльно-рыльные припасы, направился к длинному ряду умывальников из оцинкованной жести, с проходящей над ними водопроводной трубой с кранами над каждым умывальником. Канализация, естественно, отсутствовала, как класс. Из раковин грязная вода стекала на песок, а затем в море.

К умывальникам очереди практически не было, все-таки я встал довольно поздно. Но утром тут наверно не протолкнуться.

– Как здорово, что мне пока не нужно бриться, – подумал я, глядя, как несколько мужчин, морщатся, споласкивая помазки и станки холодной водой.

Умывшись, закинул мыльницу, зубную щетку и полотенце в будку и обратился к Валерке.

– Нам не пора позавтракать?

– Давно пора, – отозвался тот.

– Тогда идем в столовую.

Возвращались мы к себе по линии прибоя, то и дело, перешагивая через лежачие тела, или просто уступая входящим в воду купальщикам.

Около наших фанерных палаток нетерпеливо прохаживались три девушки. Переглянувшись, мы ускорили шаг.

– Наконец, вы появились, – облегченно выдохнула Смолянская. Девчонки, пришедшие с ней, робко молчали, не вмешиваясь в беседу. Хотя зачем они явились, понять было нетрудно.

Наташа держала в руках Валеркину гитару, значит, сейчас его будут просить что-нибудь спеть.

Лебедев тоже сразу просек с какой целью явились нежданные гости и расплылся в довольной улыбке.

Девушки наши предположения полностью оправдали, упрашивая Валеру что-нибудь изобразить на гитаре.

Забрав инструмент у Смолянской, он уселся на стул, принесенный из палатки, и тронул струны.

 
– Обязательно, обязательно я на рыженькой женюсь
Обязательно, обязательно, я найду жену на вкус.
 

Начал он первую песню, глядя на одну из Наташиных спутниц, действительно имеющую в волосах легкую рыжинку. Все было бы неплохо, но только почти каждый проходящий мимо отдыхающий останавливался рядом с нами, чтобы прикоснуться к высокому искусству пения. Поэтому скоро вокруг нас собралась изрядная толпа.

Спев несколько песен из бардовского репертуара, Валера громко объявил, что концерт окончен. Толпа, недовольно ворча, разошлась, снова оставив нас впятером.

Народа на пляже к этому времени стало еще больше. Казалось, все обитатели нашего кемпинга решили пожариться на солнце.

– Ребята, а давайте пойдем на наш пляж, – предложила девушка с рыжинкой, Лена Иванова, оказавшаяся дочкой Софьи Ароновны. Её подруга Зоя Малинина тоже согласно кивнула головой.

– Ага, так нас туда и пустили, – скептически отозвался Валера.

– А почему нет, – удивилась Наташа. – Мы же вроде договорились, что ты будешь играть на танцах. Так, что имеешь полное право загорать на нашем пляже.

– А мне на каком основании разрешите пребывание на вашем пляже? – поинтересовался я.

– Наверно, как другу музыканта, – снисходительно улыбнулась Наташа. В этой троице она была явным лидером, что и неудивительно, когда работаешь три года секретарем комсомольской организации училища.

Собраться нам было недолго, так, что вскоре мы бодро двигались в сторону лагеря, из-под ворот которого я выползал в пять часов утра.

Действительно полоса лагерного пляжа была практически пуста. Так, что мы с удовольствием расположились на чистом песке.

Наташа, извинившись, покинула нас, сообщив, что ей необходимо заняться делами. Зое тоже пришлось идти, пищеблок нуждался в работе посудомойки, коей она была.

С нами осталась только Ленка Иванова. Девчонке было ужасно скучно, она практически все лето провела здесь, поэтому, найдя свободные уши, с удовольствием делилась с нами подробностями жизни в пионерском лагере.

Валерка в общении с ней энтузиазма не проявлял, и я его вполне понимал. Валере нужно было срочно найди подругу на ближайшие несколько дней, или точнее ночей, а семнадцатилетняя, узкобедрая с намеком на грудь в виде прыщиков, дочка руководителя лагеря на эту роль определенно не тянула.

А раз Валера был неразговорчив, то все внимание девушка уделила мне.

Приблизительно через час, на пляже появилась Софья Ароновна в сопровождении двух девушек-вожатых. Увидев дочь в кампании молодых людей, она никак это не прокомментировала. Но когда улеглась неподалеку на расстеленное покрывало, подозвала Ленку к себе и что-то долго ей втолковывала.

Мы молча наблюдали за этим нравоучением, а когда Ленка с обиженной физиономией ушла не прощаясь, Лебедев с недоумением шепнул.

– Слушай, как получается, директорша вроде бы еврейка, а у Ленки фамилия Иванова?

– Ничего сложного, Значит, отец у Ленки был Иванов, вот и все дела. – сообщил я в ответ.

– Аа, то-то я смотрю Ленка светленькая, на еврейку не похожа. Эх, была бы она не дочкой Ароновны и не такая тощая, я бы её быстро склеил, А так ни сиськи, ни письки, ну её на фиг, – резюмировал приятель и устремил свой взгляд на двух девушек, пришедших с директором. Особое внимание он уделил девушке с выдающимися выпуклостями, кидая на них отнюдь не платонические взгляды. Увы, достоинства Ленки Ивановой рядом с этой девицей не котировались от слова совсем.

– Как бы мне с этой жопастенькой поговорить? – задумчиво произнес Лебедев.

– Ты, что, забыл, что сегодня уже обещал на танцах играть, – напомнил я.

– Все вожатые тоже придут. Так, что там и лови момент. Мне, что тебя учить надо?

– Нет нужды, – отказался Валерка. – Не учи отца и баста.

День тянулся медленно. Ближе к двенадцати часам началось купание пионеров.

Пересчитав по головам очередную парию мальчишек и девчонок, их выпускали в море на небольшой участок, огороженный рыбацкими сетями. Выбраться за его пределы было невозможно. Тем не менее, за процессом купания бдительно следили две вожатые и физрук. Они периодически начинали пересчитывать поголовье октябрят и пионеров, иногда путаясь в счете, что вызывало новые волнения и пересчеты. Дав побултыхаться детишкам в мутной воде пятнадцать минут, их выгоняли из моря, вновь пересчитывали и запускали новую партию. Мы с сочувствием следили за этой процедурой, не знаю, кого мне было жальче, детишек, не накупавшихся вволю, или вожатых с физруком, нервничавших на берегу.

Валера в этот момент не отрывал взгляд от грудастой вожатой в бикини, которую физрук ласково называл Зиночкой и периодически пытался погладить по выдающейся заднице.

– Эх, как бы я ей вдул, – с тяжелым вздохом неожиданно высказался Лебедев.

В ответ на его мысли вслух, я ответил примерно следующее, что физрук, которого Зиночка называла Геннадием Палычем, тоже совсем не против вдуть своей коллеге. И, похоже, он это уже делает на регулярной основе.

– Да вижу я, – печально отозвался, приятель. – Ладно, поищем другую кандидатку. Хотя бы Зосю Малинину, тем более, та в пищеблоке работает, значит, проверена от и до.

Купание завершилось, дети ушли на обед, и на пляже вновь воцарилась блаженная тишина. Еще немного позагорав и искупавшись, мы тоже решили пообедать.

После обеда, когда мы только вернулись из столовой и вновь разлеглись на пустынном пляже, к нам подошла Ленка Иванова.

– Валера, чего лежим, чего ждем? – обратилась она к Лебедеву.

Тот недоуменно поднял голову, а Лена, не дожидаясь ответа, продолжила.

– Идем со мной, мама хотела с тобой поговорить.

Валерка быстро натянул брюки и отправился вслед за девушкой. Та, шла впереди, одетая только в крохотное бикини, (ну, как крохотное, для этого времени, конечно), старательно виляя задницей. Вот только худосочная попка не вдохновляла на подвиги, собственно, как и лиф нулевого размера.

– Хорошая девочка, – думал я, глядя ей вслед, – чем-то на мою внучку Арину похожа.

Как-то неожиданно накатила грусть. Вроде бы за прошедшее время свыкся с тем, что никогда больше не увижу своих родных и надо привыкать к новой жизни. Но все-таки иногда прорывались воспоминания, вот прямо, как сейчас.

Я вздохнул, перевернулся на живот и подставил спину, палящему солнцу.

– Как бы не заснуть, сгорю, на фиг, – подумал я, опуская голову на покрывало.

– Хватит спать, – послышался голос Лебедева. – Идем на кухню, нас кофе пить зовут.

Надевая футболку, я понял, что все-таки успел прилично пригореть на солнце и сегодня на пляже появляться больше не стоит.

В пищеблоке, усевшись за стол, мы оказались в окружении любопытствующего персонала. Три тетки средних лет и уже знакомая нам Зоя Малинина, уселись рядом с нами и за чашкой кофе и булкой с маслом приступили к сбору информации.

В отличие от болтуна Валерки, я старался много не говорить, не зная, как это может отразиться на Наташе. Но в процессе общения со сплетницами понял, что уже невидимой рукой исчислен, взвешен и поделен. И весь персонал лагеря в курсе, что к фельдшерице приехал жених. Внешне парень хоть куда, только уж слишком молоденький.

Когда в столовую зашла Софья Ароновна со Смолянской, допрос на время прекратился, пришедшим налили кофе, и разговор продолжился.

Софья Ароновна, действительно оказалась тактичной женщиной и неприятных вопросов старалась не задавать.

– Фуу! – выдохнул Лебедев, когда мы, закончив с кофием, вышли из пищеблока и направились к себе. – Задолбали старухи со своими вопросами. Кто? Да откуда? Почему. На хер, больше кофе пить не пойдем.

Я ухмыльнулся.

– Да ладно, Валера. Не бери в голову, женщины тут все лето работают. Всё про всех сто раз обговорили, а тут два свежих кадра появились. Вот им и интересно. Поверь, через два дня они о нас и не вспомнят.

Добравшись до своего жилья, мы ополоснулись под душем и залегли отдохнуть. Через два часа нас ждали пионерские танцы.

– Блин, горелый, надо отдохнуть, – выдохнул Валерка, снимая с плеча ремень аккордеона, закончив очередную песню и вытирая вспотевший лоб и шею полотенцем.

Из зала послышались возмущенные возгласы. Пионерия только что увлеченно прыгавшая под музыку, э-гей-гей хали-гали, требовала продолжения банкета.

– Ребята, успокойтесь, гармонист устал, потанцуем под пластинки, – воскликнула вожатая, отвечающая за сегодняшний вечер, и направилась к сиротливо стоявшей в углу радиоле.

Через минуту в самодельной колонке, которую мы с Лебедевым наспех, кое-как, но починили, сквозь шум и треск запиленной пластинки раздался голос Майи Кристалинской.

– Вальс устарел, говорит кое-кто смеясь.

Век усмотрел в нем отсталость и старость.

Танцы в лагере проходили на закрытой от дождя веранде. Сейчас середина её была практически пуста и через эту середину ко мне, разговаривающему с Валерой, подошла Наташа.

– Я приглашаю тебя на вальс, надеюсь, ты не откажешь? – спросила она.

Вместо ответа, я взял её за руку и вывел на свободное место, и мы привычно закружили в танце.

Как обычно, стоило найтись кому-нибудь смелому, как тут же появились подражатели. Наш физрук Геннадий Палыч тут же пригласил танцевать вожатую Зиночку. И вскоре почти весть персонал лагеря кружился в вальсе под удивленные взгляды воспитанников. И даже Валера неуклюже топтался с Зоей Малининой. Никак не мог он освоить несложные па вальса, это тебе не песни петь.

– Не боишься так афишировать наши отношения? – спросил я у партнерши по танцу.

– Не боюсь, – улыбнулась Наташа. – Мосты сожжены.

– Мда, похоже, Васину свадьба обломилась, – подумал я, продолжая кружить партнершу в танце.

Отзвучала музыка на пластинке, и Лебедев, проводив Зою, снова направился на небольшую сцену, уселся на стул и взял в руки аккордеон.

– Ансамбль Энималз, Дом восходящего солнца, – объявил он громко. – Белый танец, приглашают девушки.

– Все-таки талантливый чертяка! – подумал я о нем. – Без всяких нот, на слух, играет такой репертуар.

А площадка, между тем заполнилась танцующими парами, Сегодня танцы были у старших отрядов, где давно определились симпатии и девчонки активно приглашали парней.

Вожатые в основном не танцевали, они активно следили за подопечными, и периодически напоминали увлекшимися обнимашками парам, что танцевать нужно на пионерском расстоянии.

Подопечные делали вид, что соглашаются, но тут же нарушали дистанцию. Наиболее смелые девушки буквально висли на своих кавалерах.

Кое-кто из оставшихся в одиночестве кидал хищные взгляды в мою сторону. Не шибко я отличался от их сверстников.

Но пригласить меня все же не решались. Никому из них не хотелось портить отношения с фельдшером. Так и укол в попенцию можно заработать.

После танцев мы с Валеркой дружно направились на выход. Лебедев был в отличном настроении. Софья Ароновна, пообещала ему по итогам работы заплатить сорок рублей. Правда, по прибытию в Петрозаводск. К тому же сегодня ночью он ждал в гости Зою Малинину. Ко мне же обещала придти Наташа.

Поздно вечером девушки появились в наших скромных обителях.

Сразу укладывать их в койки было бы неправильно, поэтому мы с Лебедевым накрыли скромный столик у меня в будке.