Но вечер закончился неожиданно. Виктор с трудом пришел в себя и обнаружил что занимает горизонтальное положение. Болел и плохо открывался левый глаз. В голове кружило и слегка подташнивало. Тело болело в разных местах как будто он скатился с лестницы. В зале наяривала залихватская песенка «Милашка, пой!» и перед глазами плыли прыгающие ноги бодро отплясывающей толпы.

В баре «Сейба» царило отчаянное веселье, как будто всё было в последний раз. Что собственно и могло случиться для очень многих, если не для всех. Дикое выражение беснующихся лиц и глаз это подтверждало. В любом человеческом обществе всегда имелись в разной степени паталогические личности с неадекватными реакциями.

И в этом баре они сконцентрировались в плотную беснующуюся пьяную толпу. Кощунственный пир во время чумы был в самом разгаре. Разгул. Виктор тоже был не без греха и асоциальное сообщество, здесь собиравшееся, имело притягательную силу для бывшего члена молодежной группировки «Wolf рас» – «Волчья стая». А бывших как известно не бывает. Виктор провел рукой по лицу сдирая корочку засохшей крови.

–Сопатку разбили. -вяло подумал он. -Черт меня дернул связаться с Билли.

Кто пришёл напиться, кто пришел подраться, кто пришёл послушать свежих новостей. Классика жанра. С трудом он сел на замусоренном полу этого третьесортного кабака.

Лежал он практически под столом и никому не мешал. Оттащили со сцены, в нужный момент превращающейся в ринг, куда выталкивали задравшихся в зале посетителей дюжие вышибалы. Пляшущие девочки с визгом разбегались не закончив выступление. И тогда начиналась потеха под свист и улюлюканье подвыпившей толпы. Даже ставки принимали ушлые маклеры. Дополнительное шоу всегда пользовалось успехом.

Таков был неписаный кодекс суровых трудяг Марса. Поединки обычно заканчивались без жертв. В ретро бар пускали без оружия и защитно-усилительных скафандров, защитников. Их оставляли в гардеробе.

Здесь всё как встарь, без фокусов. Не пускали так же киборгов и мутантов.

«Церковь и мы калек не принимаем!» – кредо бара.

Добивать не давали. Серьезные же счеты сводили на пустынных просторах Марса. И куда кто пропадал временами, никто почти не интересовался. Шериф разве что, но ему это положено.

Под шум шаркающих ног пляшущих, он решил выбираться отсюда. Виктор с трудом, не смотря на пониженную силу тяжести, взгромоздился на четвереньки. Правая рука скользила в чём-то жидком и одуряюще вонючем. Его так переполняло чувство гадливости к себе, да и ко всем присутствующим, что он плюнул на пол слюной пополам с кровью. Чуть не попал себе на руки.

–Какие же мы сволочи,– бурчал он невнятно.

Он долго и грязно ругался, пытаясь встать на ноги и цепляясь за шаткий стол.

–Все погибли, лежат не погребенные и не отомщенные, а что мы тут творим … – пьяно бормотал он.

Виктор еще раз плюнул, едва не попав в пляшущих.

– Я вас презираю! -попытался он перекричать музыку.

Вышибала заметив, что забияка сейчас еще раз нарвется, подошел к Виктору. Развернув пьяного и скорее сильно оглушенного посетителя, легким толчком придал ему нужное ускорение. Пошатываясь Виктор побрел в туалетную комнату. Ему всё еще было нехорошо.

Дверь звякнула списывая с его карты кредит за посещение заведения и открылась. Он умылся в умывальнике, очистил комбинезон от остатков дорогущего салата из настоящих овощей, которым решил себя сегодня побаловать.

Деньги уже никто не считал. На удивление бронзоволицый хозяин бара принимал кредиты не смотря ни на что. Или давал последнюю вечеринку или знал, что с ними делать. Как задрал цены, хитрая морда.

Военное положение объявлено, а в баре люди широким жестом спускали заработанные деньги. Боялись их просто потерять в результате полного обнуления цивилизации. И никто из новой администрации сюда нос не совал. У этого пройдохи Санчеса всё везде схвачено, и он умеет договариваться с властями.

Ходили правда слухи что пьяных посетителей обирает ловкая шайка. И шайка эта была при ушлом хозяине Сейбы. Но в Блэкстоуне, если развесить уши, можно было попасть в неприятную ситуацию и трезвому. Где ни будь в укромном уголке.

Кое как замыл кровь на груди. Ну, вечер явно не задался. Надрывное веселье в баре продолжалось.

Народ на Марсе был в основном отчаянный, а местами и отпетый. Обычно Виктор заходил в этот бар, затерявшийся в конце ряда грошовых магазинчиков, пропустить стаканчик крепкого. В двадцать втором веке появилось множество способов взбодриться. И на Марсе был большой выбор соответствующих заведений.

Но Виктор был поклонником старого доброго способа. Некоторые считали его за это оригиналом, любителем выпендриться.

Публика конечно и нравы здесь заставляли желать лучшего. Все знали, что тут и наркотой приторговывали. Не смотря на полный запрет.

Вентиляция в этом закоулке была неважная и Виктор слегка напрягался при дыхании. Бывали места и похуже, где люди ловили воздух открытым ртом как рыбы, а с потолка капал конденсат и несло плесенью. Обычно там никого и не бывало, не смотря на низкую арендную плату.

А в центральных коридорах иногда мощной струей воздуха шатало даже людей. В этом пещерном городе до конца пока так и не отладили систему вентиляции, руки не доходили.

А ведь я неплохо бился с Билли, утешая себя подумал Виктор. Закалка суровая с детства в кварталах родного Полиса на Земле, да и выучка армейская помогали. Я почти надрал этому гаду задницу. Толпа подбадривала.

–Сделай его, волк! – орали они.

Нашивка волчьей стаи была лишь чуть ниже нашивки родного полиса на его форменном комбинезоне.

Он особо не распространялся на эту тему. Были здесь конечно ребята с нашивками и из нашего Полиса. Все старались держаться вместе. Но на Земле он их не знал.

А в конце, когда уже почти торжествовал победу, расслабился и нарвался на хук. Длиннорукая сволочь. Да и драка при пониженной гравитации, почти в три раза меньше земной, требовала некоторой сноровки. Может её и не хватило.

Глаз болел, и голова кружилась, но стресс отпустил. Что собственно и было целью визита в этот гадюшник. Недолго и свихнуться от происходящего. А началось то всё из-за пустяка.

Виктор потрогал раздувающуюся скулу, заплывший глаз саднил. Ага, общения захотелось. На Билли Виктор уже не злился. Было немного досадно, панчера стаи просто выключили. Как будто об поражении узнают его погибшие волки. Меданализатор он отключил, черт бы с ним, обойдется. Но голова упрямо болела и слегка ещё кружило.

Ну ничего. Не первый раз. Сейчас ещё бы пропустить грамм сто, но в бар сегодня уже не пустят. И чего он вечно лезет не в свое дело, сколько раз попадал в неприятности. Виктор привел себя в относительный порядок и решил проветриться. Пойти покурить захотелось жутко. Хотелось выветрить окутывавшее его тяжёлое амбре разгульной ночи.

Где попало в драгоценной искусственной атмосфере базы это делать не позволялось.

Возможность побыть одному, сейчас пугала. Виктор боялся что застрелится с отчаяния после зрелых размышлений.

Поэтому защелкнув крепления своего подзарядившегося гражданского защитника, вытащенного из гардеробной ячейки, он направился в курилку при отеле с «зимним» садом и надоедливыми туристами.

Хотелось быть на виду, среди людей. Виктор вышел на вычурное крыльцо с пластиковыми грифонами или полульвами, лежащими по бокам ступенек. Чертыхнулся, пошатываясь.

Не наш сегодня день парни! Какой-то морпех уделал бойца волчьей стаи. Будет теперь хвастать сволочь.

С досады он пнул грифона и пластичный зверь заколыхался. Глаза его загорелись рубиновым светом. Казалось с укоризной, он стал качать клыкастой головой.

Ошеломлённый Виктор с минуту всматривался в глаза заковыристой скульптуры, стремительно трезвея. Видно сегодня Санчес счёл уместным добавить в пойло какой-то дури. Он хотел демонстративно сплюнуть на крыльцо, но передумал и поплёлся контролируя круговой обзор кибером. Мало ли кто мог за ним увязаться.

Пожалуй, все незапланированные мероприятия ему удались. Заплывший глаз болел, как и избитое тело. Теперь ушибы требовали прохлады, а замутненный разум требовал хорошей затяжки крепкого табака.

Что-то скажет суровый Адмирал на утро оценив его видок.

Он тяжело опустился в сетчатое кресло, которое тут же приняло удобную для него форму. Кресло он выбрал скрытое в зарослях холла отеля, подальше от посторонних глаз. Здесь был его любимый уголок. Среди экзотических насаждений чудом затесался кусочек непритязательной степи. Желтеющие травы и корявый, ничем не примечательный, беспородный кустик. Таких полно на земных пустырях. Кто-то сознательно создал эту совершенно рядовую частичку Родины на Марсе.

Общаться все еще не хотелось, демонстрировать избитое лицо он избегал. С наслаждением втянул в легкие ароматное облако дыма и выпустил его через ноздри. Загудела вентиляция и образовался легкий сквозняк. Виктор опять начал хмелеть. После пары затяжек его затошнило. Все же наверно сотрясение гениального мозга.

Сигарета полетела в угол, выбросив сноп искр. Робот уборщик недовольно гудя подъехал и всосал окурок. А Виктор погрузился в тяжелую дрему, опустив подбородок на грудь.

Пару раз сквозь сон он слышал, как жаловались на жизнь вышедшие покурить состоятельные туристы, застрявшие на Марсе. За кустами они вполголоса ругали адмирала за конфискацию их роскошных скоростных межпланетных яхт. Но признавали, что Старк сейчас единственная законная власть способная их защитить.

Обсуждали судьбу своих капиталов и активов. Потом еще долго о чем-то шушукались, снизив голос, так что Виктор ничего не разбирал.

Потом он спугнул их, всхрапнув во сне и ему долго никто не мешал.

Уже под утро, когда он уже слегка озяб, не смотря на автоматический обогрев защитника, его что-то разбудило. Виктор, едва открыв глаза, вслушался в предутреннюю тишину. Где-то недалеко, подавляя всхлипы, безутешно плакала девушка и горе её было настолько пронзительным что и у Виктора невольно скатилась по щеке слеза.

Так только в этот предутренний час он смог наконец оплакать своих погибших на Земле и до конца осознать и прочувствовать боль утраты. Он попрощался с целой эпохой, со всей своей прошедшей жизнью.

Этот утренний ритуал неожиданно облегчил горе Виктора, оставив за какой-то чертой все неожиданно ушедшее. Рассвет вообще сакральное время. Не зря, наверное, людей казнили в это время суток.

Ему хотелось встать и подойти к плачущей и попытаться утешить. Но он понимал, что громила с избитой перекошенной рожей и неотразимым перегаром может лишь быть не правильно понятым ею.

Виктор некстати почувствовал легкую грусть что упускает возможность познакомиться с нежной и чувствительной незнакомкой. Молодость хотела взять своё.

Может это судьба свела их тут в гулком холле отеля в первую ночь после крушения мира. Виктор заколебался. Пока он терзался в сомнениях плач умолк, и он услышал легкую решительную поступь удаляющихся шагов.

Он остался сидеть в кресле вместе со своим разочарованием от собственной нерешительности.

Вдруг до него донесся звук открывающихся наружных шлюзовых дверей. У Виктора как будто что-то щелкнуло в голове и он побежал к шлюзовой камере.

Страшная догадка переросла в уверенность. Наружу, в этот ранний час, могла выйти только она, эта убитая горем девушка. По времени все совпадало. Когда он подбежал к шлюзу, пару минут ушло на предъявление пропуска и выяснение его личности. Только потом суровые вооруженные парни ответили на его вопрос. И то только потому что он член Координационного Совета и обладал некоторой властью.

Догадка оказалась верна. Только что вышла туристка, проживавшая в отеле. Объяснила желанием полюбоваться восходом. Без сопровождения её выпустили так как дальше по ущелью был стационарный КПП. Уйти ей было некуда дальше туристической обзорной площадки. А её легкий скафандр вполне подходил для такой цели.

Две двери по очереди отъехали перед Виктором, и он оказался в долине между двух не высоких хребтов из невысоких ржавых гор. Кое где намело черные песчаные дюны из пылевидного песка. Дорога петляя уходила вниз к расположенным на равнине оранжереям.

Девушка стояла у парапета расположенной при отеле смотровой площадки спиной к Виктору и казалось ждала восхода светила. Живописное место было выбрано крайне удачно и настраивало вполне романтично.

За горным хребтом начало светлеть и вот из-за горбатых силуэтов неожиданно выплеснулись солнечные лучи и ударили по глазам. Рефлекторно прищурившемуся Виктору почудилась утренняя земная свежесть, напоенная ароматами лета. Восход был синеватым и беднее чем на Земле.

Мельком пришло сожаление о редкости в своей жизни таких восхитительных моментов. Бесконечная конкурентная гонка вытеснила всё то, чем в детстве он восхищался и что составляло смысл его жизни.

Света Марс получал в два раза меньше Земли. Но на открытом пространстве даже Виктору стало как-то легче. Виктор стоял за спиной ни о чём не подозревающей девушки и тоже наслаждался этим редким зрелищем. Но чувствовал себя он глупо. Хорошо, что в разряженной атмосфере было почти не слышно, как открывались бронированные двери шлюза и Виктор уже прикидывал как незаметно ретироваться, но вдруг дальнейшие события повергли его в шок.

Едва он начал над собой иронизировать о своих попытках опять влезать в чужие дела, как ему пришлось провести спурт, какого он давно не делал. Девушка вдруг неспешно подняла руки, как будто хотела поправить прическу и отстегнула шлем. Виктор рванулся к забившейся в мучительных судорогах фигурке. Как-то она сумела отключить блокировку шлема. От смерти ее отделяли секунды.

Он подлетел к ней, опустился на колени и подняв её голову опять нахлобучил шлем и заблокировал. На страшно искаженное лицо он взглянул лишь мельком. Смерть от удушья никого не красит, но девушка вроде бы еще была жива. Не все еще было потеряно.

Виктор, что-то крича, поднял на руки легкую фигурку в скафандре и кинулся к шлюзу. Навстречу уже бежали охранники, наблюдавшие по камерам сцену суицида. Вместе занесли в шлюз и на входе уже ждал мобильный медицинский реанимационный робот, вызванный правильно среагировавшими охранниками.

Девушку в скафандре положили внутрь. Сфера захлопнулась и там все замелькало. Тело освободили от скафандра моментально и начались реанимационные мероприятия.

Но что делалось внутри Виктор уже не увидел. Робот быстро умчался в медицинский блок. Чертыхаясь они втроем обменялись впечатлениями. Обсудили и осудили глупость несчастной слабохарактерной девушки. Похвалили интуицию Виктора. Ему пришлось поделиться причинами своих подозрений. Иначе и его поведение могло показаться странным. Парней тоже чем-то насторожило происходившее рано утром, и они внимательно наблюдали за странной парочкой.

Они и сейчас хмуро посматривали на его помятую физиономию. Потом один прыснул узнав его.

–Это же поединок в «Сейбе»!

Виктор понял, что видео его драки уже стало вирусным. Нежелательная слава настигла неожиданно. Герой дня, да уж. Оба бойца широко заулыбались. Виктор стал для них почти своим парнем. Раньше он чувствовал, что уходить рано. Охранники до конца всё не выяснили и нависали над ним с подозрительными вопросами.

Но теперь они расслабленно откинулись и почти приплясывали, веселясь от души. Разве что по плечу не хлопали. Но сдерживались, ибо все же перед ними было лицо уполномоченное.

Парни, хорошо знавшие шерифа Блумберга, посетовали что у них теперь будут неприятности и попросили Виктора засвидетельствовать не спровоцированный характер суицида. Тем более что шериф возглавил службу безопасности.

Выразив надежду что туристка останется жива, они разошлись. Время военное, может быть Блумбегру будет и не до туристов

Виктор уходил с двойной досадой. Жалко было девушку и что же так ему не везет. Если еще и Старк узнает о его подвигах, то будет и вовсе скверно.

Но больше всего в данный момент его мучила жестокая жажда после вчерашнего. Вульгарный сушняк. Поэтому у автомата с водой он провел немало приятных минут.

По пути заскочил в общий гигиенический узел для рабочих и принял душ. Почувствовал себя лучше, привел себя в порядок и понадеялся, что не подцепил грибок. Живучая зараза оказалась.

Как и призраки сгинувшей в лавовых трубках, еще при освоении, группы Формана, которые уже не так сильно страшили некоторых впечатлительных обитателей пещер.

Администрация напрасно много лет боролась с каким-то языческим культом задабривания разнокалиберных подземных духов и прочих мифических представителей аборигенного населения.

Виктор не смотря на все перепитии ночи чувствовал себя бодро и решительно.

Он сел в кресло перед экраном и запустил тестирование Кванта. В его отдохнувшем от специфических проблем мозге за ночь выкристаллизовалась мысль. Виктор начал что-то понимать о характере своей ошибки. Что-то он не учел, такое бывает. В мирное время он бы просто доработал это за несколько недель или месяцев. Но сейчас этого времени ему никто не даст.

Жизнь любит победителей. Ну что же, пусть будет так.

Потребовал доклад наладчиков на местах о степени готовности подключения объектов. Люди в три смены подключали все промышленные предприятия, объекты инфраструктуры и хозяйственной деятельности. Не был подключен космодром и ключевые объекты связи, энерго и жизнеобеспечения. Старк лично установил список не подключаемых пока к Кванту объектов из соображений безопасности. Учитывая сбои на тестовом режиме это было разумно.

Срок, отведенный Виктору адмиралом для рабочего запуска, истекал сегодня. Он конечно опасался репрессий за срыв задачи, но и как боец понимал, что от него сейчас зависит исход сражения. Настало его время выскочить из окопа. Или грудь в крестах или голова в кустах.

Так для себя решил Виктор и достал из сейфа мнемошлем лично им усовершенствованный. Голову он обрил утром для лучшего контакта с наноэлектродами класса «пиявка». Подключаться к искусственному интеллекту напрямую было чрезвычайно опасно, тем более к интеллекту такой мощности.

Киборги имели такой неудачный опыт подавления и подчинения личности сетевым разумом, образовавшим сознание роя. Тогда у киборгов были всего лишь личные, сравнительно небольшие, маломощные квантовые мозги. Хоть многие считали, что не обошлось тут без чертовщинки. Не всё сходилось в этой до сих пор мутной истории. Диктатура искусственного интеллекта многому научила человечество. До сих пор оставалось немало неразгаданных нюансов эпохи правления киборгов.

Виктор вручную отрегулировал в мнемошлеме ограничение обратного сигнала и максимальный усилитель прямого своего. Задал нужные параметры остальных величин. Только потом опять включил автоматический баланс. Он надеялся, что его мозг сегодня не превратится в хорошую запеканку. Запустил программу сканирования своего мозга и структурирования квантового. Он надеялся лишь на небольшой урон своему здоровью. А там как карта ляжет. Он собирался сделать строго запрещенное. Но уже не было тех, кто это запрещал, и кто за этим следил.

На всякий случай он расплывчато проинструктировал старшего смены Майкла, имевшему право доступа в зал центрального мозга. Виктор не хотел чтобы ему помешали, но они должны быть готовы вмешаться если что то пойдет не так. По происшествии определенного времени.

Он сам считал себя сумасшедшим, но его друзья всё равно уже никогда не узнают какой он отчаянный идиот. Исход эксперимента мог иметь непредсказуемые последствия. Но он надеялся, что победителей не судят, ну а в случае неудачи кисло будет всем.

Виктор сосредоточился. Глубоко вдохнул и крикнув что-то похабное и залихватское, подключился к квантовому мозгу.