Цитаты из книг автора «Александр Ройтман»

Взрослый работает, потому что он хочет. При этом есть много взрослых детей, которые работают, потому что они считают, что не могут не работать.

Неправда – дорогое удовольствие. Сначала должен появиться голод. Без него голубя не поймаешь. Ощущение голода, признание голода. То есть сначала я чувствую дискомфорт. Потом даю ему имя. Это огромный шаг, колоссальный. Дать имя – это треснуть себя головой об зеркало. Признать, что разруха находится у меня в голове. Бабка с клюкой, которая насрала у меня в подъезде перед дверью, да. Это можно обсудить. Можно даже налоги за это платить, чтобы гоняли бабок, приставить милиционера к каждой. А признать, что эта бабка – результат того, что-то у меня в голове что-то…

Настоящая свобода идет в пакете с ответственностью и риском.

Грабли становятся инструментом роста и развития.»

«Тебе говорили, что „труд освобождает?“ Так вот, вперед, арбайтен».

Учись молиться, учись жить не рабом, учись жить свободным человеком – все, что от тебя требуется.

Скачок и сохранение скачка. Ребенок, который зачался, 9 месяцев осваивает это изобилие крови, кислорода, пространства. Он его осваивает жадно, сытно и получает массу удовольствия от этого дела. Потом в какой-то момент он подходит к кризису. Давление невыносимое, воздуха мало, еды мало, больно. Потом начинаются потуги. И куда? Сквозь пол? Вот кризис. Так наша жизнь – освоение до полного выедания. Вот есть еще парочка листиков на вершине деревьев, и каждый листик тебе дается все дороже и дороже. Жить так еще можно, но с каждой минутой все труднее и дороже. Ты подходишь каждый день к краю, где снег до горизонта, снежное поле. И у тебя за спиной дети, семья и работа, и выходить с ними туда глупо, на снег, а тут вот листики есть. И как бы становится все голоднее, все ноют и орут, но и на снег не хотят, листики уже не хотят, лезть на дерево не хотят, ничего не хотят. И воют и достают тебя. Вот это момент кризиса.

как бы все видно. А пройти дорогу – он и без меня ее пройдет.

В любой медицине хроническое заболевание не лечится. Его нельзя вылечить или достать, когда оно вот в таком состоянии. Его необходимо привести в острую форму, и тогда с ним можно что-то делать. Мы умеем справляться с острыми кризисами, но намного хуже справляемся, когда они хронифицировались. Если «я уже 10 лет живу с этим мудаком», что такое должно случиться, чтобы я приняла решение? Жить я так не могу больше, а как по новой – не знаю. И это продолжается еще 10—20 лет. Как известно, если лягушку бросить в кастрюлю с кипятком, то она выскочит. Но если её кинуть в холодную воду и варить, она сварится. Это состояние супа. Так же и с человеком. Только когда он встречается с разностью температур, он что-то делает. Моя работа – подняться с человеком на вершину страдания. На самую вершину, когда выше некуда. И оттуда как бы все видно. А пройти дорогу – он и без меня ее пройдет.

Я думаю, что от меня всегда уходят в остром состоянии. Острое состояние – это наше всё. Они приходят ко мне в хроническом состоянии. Когда люди приходят в остром состоянии – это огромная удача, такое бывает очень редко. Острое состояние – это когда тебе психотерапия не нужна. Когда ты желтые страницы читаешь и находишь дорогу. Острое состояние – когда ты не можешь оставаться на этом месте. Боль безысходна, невыносима и несовместима с тем, чтобы оставаться на месте. Например, умер ребенок 3 месяца назад, и развод в ходу. Но в этом время не очень нужна психотерапия, а если и будет, то работать вот с этим самое простое и легкое дело.