Городская ведьма

– Света, Света, Све-ета-а!!!

Громкий окрик заставил вышедшую из аудитории студентку обернуться. Одетая в толстовку и джинсы худосочная девица, с тонкими рыжими кудрями, больше похожими на густой пух, налипший вокруг головы, протолкнулась сквозь человеческий поток, встала напротив нее и полушепотом напомнила:

– Света, ты сказала, что сразу после полнолуния все будет готово…

Светлана вздохнула, взяла рыжую девушку за руку, отвела немного в сторону и открыла портфель. Достала аптекарский флакончик темного стекла, протянула просительнице:

– Держи, Настюха. Наговорила я тебе приворотное зелье. Или, точнее, настояла. Волосы твои и твоего хахаля с наговором на вечные узы связала, под ракитой испепелила, в воде ключевой развела и на полнолунный свет вчера нашептала. Теперь тебе от него до конца жизни уже не отделаться. Любить станет крепко и никогда не забудет. Были бы вы женаты, я могла бы на обручальное кольцо заклятие наложить на мужскую немощь. Ну, чтобы не изменял… Но без свадьбы сии чары не действуют. Могу сделать только приворот.

– Светка, милая! Спасибо! – порывисто обняла девушку просительница, после чего жадно сцапала флакончик.

– Всегда пожалуйста, – негромко ответила Светлана, пожав плечами. – Живите долго и счастливо, в покое и радости.

– Спасибо! – Настя скинула с плеча рюкзачок и торопливо запихнула приворотное зелье в боковой кармашек. – Я тебе так благодарна! Никогда не забуду, подруга!

– Стоять… – негромко скомандовала юная ведьма, и совсем уже собравшаяся уходить просительница резко обернулась:

– Светик, ты чего?

– Настюха, ты ведь не спросила, как им пользоваться, – укоризненно покачала головой Светлана.

– Так… В питье, наверное, налить?

Юная ведьма медленно покачала головой из стороны в сторону.

– А как?

– Держи его рядом с постелью. И когда станешь развлекаться со своим молодым человеком, то в момент близости этой вот наговоренной с лунным светом водой нарисуй у него на лбу замкнутый крест. То есть сперва проведи вертикальную линию, потом горизонтальную, а потом круг через концы этого креста. Можно сделать это просто пальцем, он в горлышко пролезет. А остатки зелья вотри ему в грудь. Туда, где сердце, и вокруг. Там всего половина пузырька, аккурат на один раз. При этом говори, что ты его любишь, что ты принадлежишь только ему и что вы всегда будете вместе. Текст произвольный, главное – смысл. Но упоминание про любовь и про «вместе навсегда» обязательно. Когда приворотное зелье впитается в кожу твоего суженого, он станет любить тебя вечно.

– Прямо во время «этого дела»? – слегка опешила просительница. – Как же я такое и в такой момент сделать-то смогу?!

– Да элементарно! – небрежно пожала плечами Светлана. – Скажи, что хочешь поиграть, завяжи ему глаза, привяжи к постели, оседлай и твори с бедолагой все, что только заблагорассудится. Видимых следов от зелья не останется, это же не повидло. Хотя… – юная ведьма злорадно усмехнулась, – хотя, в принципе, можно и приворотное повидло заговорить, если хочешь. Тут ведь главное – это пепел и лунный свет. А вода принимает действующую основу, водка или сметана, это уже вопрос второстепенный.

– Но мы… Мы еще никогда ничем таким не занимались… – неуверенно ответила Настя.

– Вот и займись, – посоветовала ведьма. – Поиграй с ним так, чтобы он потом сам повторения попросил. Авось на будущее пригодится.

– Озерина! Светлана! – от дверей аудитории студентку неожиданно позвала женщина. – Чем вы там занимаетесь?!

– Фармакологией, Анна Сергеевна! – громко и весело отозвалась девушка. – Препаратами с высокой степенью разведения!

– Иди-ка сюда, гомеопатка.

– Иду, Анна Сергеевна! – Юная ведьма подхватила портфель и подмигнула собеседнице: – Удачи, подруга!

Начиная с четвертого курса фармакологию у Светланы Озериной вела профессор Губина Анна Сергеевна – женщина сорока лет на вид, чуть полноватая и плечистая, с гордым орлиным профилем, навевающим воспоминания о великих индейских вождях из старых американских вестернов. Волосы дама предпочитала красить в темно-красный цвет, назвать который рыжим можно было лишь с очень большой натяжкой. Но о вкусах, как известно, не спорят. Если женщина хотела спрятать первую седину под подобной лавиной хны – значит, таков ее выбор. Анна Сергеевна всегда носила деловой костюм: синюю блузку, коричневый пиджак и узкую юбку ниже колен. Покрой ее костюмов иногда менялся, но цвет – никогда. Был не просто классикой, а самой настоящей константой.

Преподавательница пропустила студентку в опустевшую аудиторию и закрыла дверь на ключ. Спросила:

– И что за бутылку ты передала той девушке, Озерина?

– Разве это бутылка, Анна Сергеевна? – пожала плечами студентка. – Так, флакончик граммов на двадцать.

– Хорошо, Озерина. Что это был за флакончик?

– Маленькая домашняя работа, Анна Сергеевна, – осторожно ответила девушка, перехватывая портфель перед собой двумя руками. – Ничего незаконного. Водный экстракт на минеральной основе для наружного применения.

– Уже используешь мои уроки в практической плоскости? – Профессорша прошла через всю аудиторию и остановилась у окна. – И каков результат?

– Ни одной рекламации, Анна Сергеевна!

– Это радует, Светлана, – кивнула преподавательница и оперлась ладонями на подоконник. – Значит, ты училась не зря.

– Спасибо, – кивнула девушка.

– А еще весь институт шепчется, что ты занимаешься колдовством, – совсем тихо продолжила Губина и в конце фразы вдруг закашлялась.

– Да какое там колдовство, Анна Сергеевна? – небрежно пожала плечами Света. – Так… Семейная психотерапия.

– Вот как? – покосилась на нее женщина. – И что ты посоветовала своей рыженькой подружке от семейных невзгод?

– Разнообразить сексуальную жизнь, – улыбнулась юная ведьма. – Если партнер станет получать от нее то, чего не сможет найти в других местах, то желание искать новинки у него быстро иссякнет.

– Но не сразу?

– Есть некоторая надежда, Анна Сергеевна, – осторожно подбирая слова, ответила девушка, – что применение отдельных… настоек… высокой степени разведения… данный процесс несколько ускоряет… Радикально…

– И как давно ты увлекаешься подобной «психотерапией»?

– Да уже… – Света попыталась вспомнить, когда впервые увидела в зеркале отражение своей бабушки, – года два, наверное…

– Успешно?

– Пока без рекламаций, – напомнила юная ведьма.

– Раз уж ты такая опытная специалистка, Озерина… – облизнула губы профессор, – то ты, наверное, способна определить, изменяет муж своей жене или нет?

Светлана посерьезнела, прикусила губу. Подумала. Затем подступила ближе к женщине и тихо спросила:

– Зачем вам это, Анна Сергеевна? Если вы готовы расстаться с мужем, зачем нужна я? Если не хотите, тогда зачем лишнее знание? Коли вдруг вы узнаете про измену своего супруга, вам придется или прощать, что больно и тяжело, либо расставаться. Намного разумнее сделать так, чтобы ничего подобного не случалось в будущем. Считайте, что ничего не было в прошлом, и я помогу защитить грядущее. У меня есть хорошие… способы… обеспечить супружескую верность. Так получится намного легче, Анна Сергеевна…

Преподавательница резко опустила руку в карман, выдернула небольшой пакетик и протянула девушке:

– Я нашла это три дня назад вечером в постели. Он длинный и каштановый. Как ты понимаешь, ни у меня, ни у моего мужа такой выпасть не мог.

Светлана приняла пакетик, посмотрела на просвет, с трудом различив среди пленки единственный тонкий волосок.

– Я хочу знать! – отчеканила Губина. – Я должна знать!

– Простите, Анна Сергеевна, мне бы не хотелось вмешиваться в чужие семейные дела, – девушка протянула пакетик обратно. – Ни к чему хорошему это не приведет.

– А получать зачеты тебе хочется? – холодно поинтересовалась преподавательница.

Девушка опять надолго прикусила губу.

За минувшие два года она научилась очень многому. И заклинаниям, и наведениям порчи, и гаданию, и даже отведению сглаза. Однако о своих занятиях с покойной бабушкой Света предпочитала помалкивать, скрывая новое увлечение даже от родителей. Одно дело – в полушутливом тоне заговорить подружку на удачу, сотворить обряд на красоту или нашептать в лунном свете приворотное зелье. И совсем другое – заниматься откровенно магической ворожбой при собственной профессорше. Светлане совсем не улыбалась возможность прослыть суеверной дурочкой.

– Озерина?! – повысила тон женщина.

Юная ведьма хорошо ощущала переполняющие собеседницу эмоции. Анна Сергеевна испытывала страх, неуверенность, обиду, но больше всего ее разрывала ненависть. Ненависть не к Свете, но гнев искал выхода и легко мог обрушиться всей своей тяжестью на случайную жертву. Дай только повод…

– Мне нужна миска воды, три свечи и сумрак, – негромко сказала девушка. – На солнце ничего разглядеть не получится. Слишком яркие блики.

Губина задумчиво погладила затылок, цыкнула зубом и кивнула:

– Пойдем! – она направилась к дверям. – Свеча обязательна? Может, обойдемся спиртовкой?

– Можно и спиртовкой, – не стала спорить юная ведьма. – Главное, чтобы свет был живым и неярким.

Вместе они поднялись до верхнего этажа, прошли в тихую и пустую учебную лабораторию – кабинет преподавателя.

– Выбирай все, что нужно, – щелкнув выключателем, предложила женщина. – Я пока достану спиртовки из сейфа. Самое ценное сокровище, черт бы побрал этих алкашей!

Светлана открыла шкаф, извлекла оттуда большую продолговатую кювету, набрала воды из-под крана, благо в лаборатории имелся водопровод, поставила емкость на стол между установками для перегонки, каждая из нескольких колб. Открыла пакетик, вытянула волосок, тихонько на него подула, макнула в воду, подула снова. Профессорша принесла три спиртовки, поставив по сторонам от кюветы. Сняла с фитилей колпачки и зажгла от одной спички. Поняла, что пламя оказалось ниже краев кюветы, взяла три мерных стакана, перевернула, поместила светильники сверху и деловито спросила:

– Что-нибудь еще, волшебница?

– Я не самая опытная колдунья, – осмотрелась девушка. – Но, на мой взгляд, все нормально. Скажите, Анна Сергеевна, как выглядит ваша спальня? Как ее узнать, если увижу?

Профессорша пару секунд подумала, потом сказала:

– Там ковролин с машинками и дорожками. Сперва мы хотели сделать в этой комнате детскую, но… Но не сложилось. Переделали в спальню. Однако пол перестилать не стали, просто поставили туда кровать. У нее изголовье мягкое, обтянуто гобеленом.