Я живу в постоянном стыде перед классическим кино — наверное, как и почти любой киноман. Сегодня киноклассику переосмысляют так дорого и качественно, что на каждого «таксиста» приходится по десять «джокеров» и чем дальше мы расходимся с классикой во времени, тем больше фильмы Куросавы — что уж тут, Кубрика — воспринимаются как необработанная пшеница на фоне полок забитых кукурузными хлопьями. Продукты своего времени и культуры, результат технических и социальных рамок — киноклассику уже невозможно воспринимать «как есть», без дополнительного погружения в исторический контекст. В общем, желание сделать свой досуг минимально академичным и найти себе проводника по этому «аду» контекста и неизвестных отсылок довольно естественно. В поисках человека, который расскажет что и почему надо смотреть, мне и попалась эта книга.
В «Расскажите вашим детям» меня подкупили две вещи. Во-первых, это не "1001 Movies You Must See Before You Die" Стивена Шнайдера — тут уже никакой жизни не хватит на столько фильмов (да и на каждую ленту у Шнайдера приходится всего по 2-3 абзаца текста — это уже не гид, а едва-едва карта). Во-вторых, в списке Павлова из 123 фильмов «Касабланка» соседствует, например, с «Зеленым слоником», а «Человеческая многоножка 3» с «Заводным апельсином» — согласитесь, подкупает? Вот и мое читательское чутье в этом моменте дало сбой и отметило книгу как «свою», говорящую на понятном языке, который не позволит себе оборотов, подобных этому:
«Грэм замечает, что культ вокруг Вуда — это не триумф автора над жанром, но триумф жанра над автором, а авторство Вуда во многом обусловлено его стремлением делать типично жанровые ленты и одновременно его неумением следовать жанровым конвенциям.»
Преследуя свои интересы я настолько увлекся игрой в списки, что только на второй-третий месяц этого кино-путешествия заметил, что большая часть картин в списке Павлова это какой-то Олимп треша, китча и пальпа, который автор — как видно из процитированного фрагмента — очень безэмоционально использует как базу для ведения заочной дискуссии с авторами других подобных книг. Если читатель и интересен автору, то только как донный батометр, призванный зафиксировать глубину и красоту павловской мысли. Вот уж воистину: «На самом деле этот негативный солипсизм скорее не работает, в то время как позитивный солипсизм в отношении культового кино, наоборот, обязан работать.»
Итого, типичное кино-эссе Павлова построено по следующей структуре:
1) Автор дает описание ленты, которое в большинстве случаев сводится к дословному и многословному пересказу действий фильма. Там где Олсен ("100 Greatest Cult Films"), на которого автор ссылается в тексте раз тридцать, дает в своей книге краткий интригующий синопсис в 15-20 слов, Павлов рассыпается абзацами спойлеров и деталей, которые никак не сыграют в последующем обсуждении, потому что:
2) далее, большая часть эссе напичкана выдернутыми из контекста репликами виртуальных собеседников Павлова, которые без особой структуры и логики врезаются в текст подобными потоками сознания: «В этом отношении очень ценно замечание того же Умберто Эко, согласно которому «Касабланка» показывает, что источником и вдохновением для кинематографа является сам кинематограф, а не что-либо еще. Кинокритики Джонатан Розенбаум и Джей Хоберман называют «Касабланку» «фильмом всех фильмов» (Hoberman, Rosenbaum, 1983). Вместе с тем Эко концентрируется на фильме как тексте, и сегодня очевидно, что для объяснения культовой репутации фильма этого явно недостаточно.» Другими словами, для того, чтобы заслужить право прочитать каждое из 123 эссе Павлова (и хоть что-то понять) нужно сначала не только ознакомиться со 123 фильмами, но и с более чем 250 пунктами его библиографии, хотя и очевидно, что к этому моменту было бы логичнее просто выбрать более дружелюбно расположенного автора. Например, того же Олсена.
3) Завершающая часть каждого эссе каждый раз непредсказуема. Иногда автор делает вид, что весь предыдущий текст не был случайным набором фактов и цитат из десятка источников и разрождается закрывающим выводом. Иногда автор наскучивает сам себе и начинает рассуждать о феномене «Сербского фильма», на который он ссылается раз пять, но не включает в список. Или о любом другом попавшимся под руку фильме, режиссере или течении. Иногда автор приходит к будто бы удивительному выводу, что указанный фильм не имеет никакой ценности, кроме исторической (а что, какие-то фильмы не имеют даже исторической ценности?) и здесь бы редактору вычеркнуть из книги последние три страницы текста, но конечно же никакого редактора у этого текста не было и близко. (А как еще объяснить тот факт, что в начале эссе о «Касабланке» автор заканчивает свой дословный пересказ словами «…если вдруг кто-то из читателей не видел фильм, предоставим ему возможность узнать о том, чем все завершится, самому», а спустя всего одну страницу текста без какой-либо веской причины рассказывает как именно заканчивается этот самый фильм.)
Продравшись примерно через половину фильмов этого списка я с очень большим сожалением о потерянном времени решил закончить эту игру. «Расскажите вашим детям» требует от читателя слишком многого и почти ничего не дает взамен. Это касается и ценности самих эссе, и выбора лент, которые в своем большинстве просто даже не являются культовыми — и, конечно же, автор сколько угодно волен переопределять значения существующих слов под свои предпочтения (чем он охотно и занимается во вступлении и послесловии), но это не делает его правым, в чем я раз за разом убеждался пытаясь найти хоть сколько-нибудь неравнодушную группу поклонников очередного треш-хоррора.
Итого. Громоздкие неповоротливые языковые конструкции с сотнями вырванных из контекста отсылок, которые упакованы в каталог эссе не предназначенных для чтения кем-то иным, кроме самого автора. Расскажите своим детям, что так писать не надо:
«В «Расскажите вашим детям» я предложил свою концепцию культового кино, заметив, что его можно описывать с помощью двух характеристик — текучести и инклюзивности. Это означает, что даже проверенный временем культовый фильм может утерять статус культа, но это также подразумевает и то, что как культовые можно описывать не только новые, но и старые фильмы, ранее не считавшиеся таковыми, – конечно, если аргументировать свою позицию. Или же мы можем искать те фильмы, которые были открыты (заново).»