Цитаты из книг автора «Александр Нилл»

Трагедия состоит в том, что мужчина, который держит свою семью в узде, сам неизбежно раб, потому что в тюрьме тюремщик тоже несвободен. Рабство мужчины – в его подчинении закону ненависти: он подавляет свою семью и, делая это, подавляет собственную жизнь. Мужчине приходится создавать суды и тюрьмы для наказания жертв подавления. Порабощенная женщина должна отдавать своего сына на войну, которую мужчина называет «освободительной, отечественной, войной во имя демократии, войной за прекращение войн».

подобно тому как мы натаскиваем собак для своих целей, мы поступаем с нашими детьми. На этой псарне – в детской – человеческие щенки должны быть чистыми. Они обязаны не слишком много лаять, подчиняться свистку, есть только тогда, когда нам удобно их покормить.

Наш Джон Смит может умереть от болезни почек, а Мэри Смит – от рака, и никому из них в голову не придет, что ограниченная и подавленная эмоциональная жизнь хоть как-то связана с их заболеваниями. Когда-нибудь человечество, возможно, исследует все свои несчастья, ненависть и болезни и обнаружит их корни в созданной им цивилизации, которая по своей сути жизнеотрицающая.

Ее любовной жизнью управляет страх беременности, поскольку она понимает, что незаконнорожденный ребенок почти наверняка лишит ее всяких шансов заполучить мужа.

В патриархальном обществе мужчины установили, что их женщины должны быть чисты, девственны, невинны, и Мэри искренне верит в то, что у женщин помыслы чище, чем у мужчин.

Мэри рано узнала, что, когда она найдет себе работу, ей будут платить меньше, чем мужчинам. Как правило, Мэри не протестует против своего униженного положения в обществе, устроенном для мужчин. Мужчина следит за тем, чтобы у нее была какая-то компенсация, как правило, в виде дешевых безделушек и побрякушек. Именно ей предназначены его хорошие манеры. Ее оберегают. Мужчина будет стоять в ее присутствии, если она не сидит. Мужчина спросит ее, будет ли она так великодушна, чтобы выйти за него замуж. Мэри твердо знает, что выглядеть как можно привлекательнее – одна из ее главных функций, в результате чего в мире гораздо больше миллионов тратится на тряпки и косметику, чем на книги или образование.

Они оба – верные сторонники патриархального социального устройства, даже если никогда не слышали этих слов. Их сформировали как людей, которые необходимы патриархальному государству для поддержания своего существования. Их эмоции – это чаще настроения толпы, чем переживания отдельных людей. Через много лет после окончания школы, которую ненавидели мальчиками, они воскликнут: «В школе меня лупили, и это принесло мне большую пользу», – а затем засунут своих сыновей в ту же самую или точно такую же школу. Говоря на языке психологии, они принимают отца без конструктивного бунта против него, и таким образом традиция отцовской власти передается из поколения в поколение.

В жизни и Смиты, и Уортингтоны в целом – милые, дружелюбные люди, полные детской веры и суеверий, доверчивости и привязанностей. Они и их друзья – это те самые простые граждане, которые составляют законы и требуют гуманности. Это они те люди, которые заявляют: животных надо убивать гуманно, о домашних животных необходимо как следует заботиться, но они отступают, когда речь идет о негуманном отношении человека к человеку. Они не задумываясь принимают жестокие, антихристианские уголовные законы и считают убийство других людей на войне естественным явлением.

Вряд ли будет преувеличением сказать, что все дети в нашей цивилизации появляются на свет в жизнеотрицающей атмосфере. Сторонники кормления по расписанию по своей сути – враги удовольствия. Они требуют дисциплины питания для ребенка, поскольку кормление не по расписанию предполагает оргастическое удовольствие у груди матери. Приводимые при этом аргументы в пользу такого питания не что иное, как рационализация. Глубинный мотив – желание превратить ребенка в дисциплинированное существо, которое ставит долг выше удовольствия.

Школа не обращает внимания на самое главное: все на свете греческие языки, математики и истории не помогут сделать семью более любящей, детей – свободными от подавления, а родителей – свободными от неврозов.