Цитаты из книг автора «Александр Нилл»

У маленьких детей нет врожденного интереса к одежде, но ребенок, чьи родители помешаны на ней, вскоре и сам приобретает этот комплекс. Он боится полезть на дерево, чтобы не зацепить брюки.

Слишком часто родители придают аккуратности чересчур большое значение. Это одна из семи смертных добродетелей. Человек, который гордится своей чистоплотностью, – обычно парень второго сорта, который и в жизни ценит все второсортное. Самый аккуратный внешне человек нередко имеет самые неаккуратные мысли. Я говорю это со всей беспристрастностью человека, чей письменный стол всегда выглядит как гора мусора под надписью «Не сорить!» в общественном парке.

Десятилетний мальчик гораздо более жаден в отношении своей тарелки с бараниной, чем вождь первобытного племени к своим женщинам. Когда ребенку предоставлена свобода изжить свой эгоизм, как это сделано в Саммерхилле, этот эгоизм постепенно превращается в альтруизм, в естественную заботу о других.

Любой ребенок, если ему предоставить такую возможность, создаст свое собственное расписание.

Самое первое вмешательство в природу ребенка есть первое проявление деспотизма. И это первое вмешательство всегда связано с питанием. Оно начинается с принуждения новорожденного младенца есть и пить по расписанию.

Еще один тип наказания – не физический, но не менее опасный для развития ребенка – постоянные одергивания. Сколько раз приходилось мне слышать, как мать целый день «квохчет» над десятилетней дочерью: «Не ходи по солнцу, дорогая… Дорогая, пожалуйста, держись подальше от этих перил… Нет, любимая, ты не пойдешь сегодня в бассейн, ты можешь ужасно простудиться!» Постоянные придирки, безусловно, не являются знаком любви, они знак материнского страха, скрывающего бессознательную ненависть.

Наказание в форме нотации еще опаснее, чем порка. Как ужасны бывают такие нотации! «Неужели ты не знал, что поступаешь неправильно?!» Всхлипывающий кивок. «Скажи, что ты сожалеешь о содеянном». Эта форма наказаний не имеет себе равных в качестве тренировки для ханжей и лицемеров. Хуже может быть только вознесение молитв за заблудшую душу ребенка в его присутствии. Последнее вообще непростительно, потому что призвано возбудить в ребенке глубокое чувство вины

Следует помнить, что религия и мораль делают наказание в каком-то смысле привлекательным институтом, потому что оно облегчает совесть. «Я расплатился», – говорит грешник. Когда после моих лекций наступает время задавать вопросы, часто встает какой-нибудь приверженец старых порядков и говорит: «Мой отец все время колотил меня туфлей, и я об этом не жалею, сэр. Я бы никогда не стал тем, что я есть сегодня, если бы меня не били». Мне всегда не хватает смелости спросить: «Ну и чем же вы стали?»

позволить ребенку делать то, что он хочет, и так, как он хочет, за счет другого – очень скверно для ребенка, это портит его

ребенок, которого бьют, мечтает в этот момент, например, вот о чем: «Я хочу, чтобы мой отец упал и умер». Подобная фантазия немедленно вызывает чувство вины – я хотел, чтобы мой отец умер, какой же я злодей! И раскаяние приводит ребенка на колени отца в кажущейся нежности, но под ней уже поселилась ненависть, которая никуда не исчезает.