Цитаты из книг автора «Александр Мазин»

скажем, арабское оружие, которое качеством металла так же отличалось от оружия, которое ковали франки или скандинавы, как клинок настоящего швейцарского ножа от куска кровельной жести. Поэтому эпизод в американском фильме «Тринадцатый воин», когда массивный северный меч перековывается в тонкую кривую саблю, у понимающего человека вызывает улыбку. Но то американцы. Они охотно жертвуют достоверностью ради Зрелища. Мне же хотелось создать именно достоверный мир нашего прошлого, сделать именно исторический, а не фантастический или «альтернативный» роман.

Плыли вниз, мимо неведомых городов со знакомыми названиями, мимо лесов, через степи, к Черному морю, которое сейчас называют Ромейским, но (он помнил) через какую-нибудь сотню лет будут называть – Русским.

«Учил же Рёрех меня, дурака: не клади оружие дальше протянутой руки!» – сердясь сам на себя, подумал Серега.

Как в анекдоте. Приходит Илья Муромец к развилке. А там надпись: „Налево пойдешь – мертвым будешь; направо пойдешь – коня потеряешь; прямо пойдешь – педерастом станешь!“ Завелся Илюха: „Это кто ж меня, падла, опустить хочет?“ Вскочил на коня, поскакал прямо.

Насчет «побыстрее» варяг высказался в том смысле, что самая быстрая собака – это не та, которая первой кусает медведя, а та, которая после этого еще может кусаться.

Секира рубит все,– сказал он.– Ежели умеючи. Секира – сокрушитель мечей. Ни один меч не вынесет ее прямого удара. Запомни это. Клинок – только против древка. Секиру можно принять на щит. Добрый щит выдержит. Раза три-четыре. Не больше, если рубить умеючи. Или меньше, если не умеючи – отбивать.

если дела идут хорошо – жди неприятностей, если дела идут очень хорошо – жди больших неприятностей

Само собой, каждую свою стрелу Илья проверял заранее, но все же… Хорошие стрелы. Из двух березовых половинок собраны, чтоб высыхая, не кривились. Черешки наконечников сидят плотно. Проклеенная обмотка закрыта берестой. Повыше оперения – тоже береста. И три перышка вставлены как надо, и хвостик за опереньем, с нужной меткой, тоже удобный – как раз пальцами взять. Добрые стрелки и цель найдут. Бить такими далеко нельзя – тяжеловаты, и перышки по-другому поставлены. Но для нынешнего боя – самое то.

Моих тоже возьми, – предложил Свен. – У меня в одном десятке аж четверо вятичей. – Надежные? – уточнил Илья. – Верные. Еще из святославовой дани кровью. Илья вспомнил рассказы отца о том, как примучивали вятичей и как взяли с них дань – лесной добычей и лучшими юнаками – в княжье войско. Вот это у нурманов и называлось данью крови, потому что род отдавал своих, свою кровь – чужим.

Ну, теперь можно и перекусить. Но именно перекусить. Наедаться и напиваться Илья не собирался. Он уже не раз видел, как ведут себя на пирах правители. И великий князь, и князь белозерский, и батя с Артёмом. Они не пьют, они наблюдают. Дружина веселится, распускает языки, хвастается, ссорится… А вождь смотрит. И всё примечает. «Если хочешь быть вождем, сынок, ты должен знать всё обо всех. Твоя гридь – как тул со стрелами. Эти – для дичи, эти – для бронных, эти – против щитов».