– А эта силиконовая кукла – она же как живая выглядит! Это что, тоже ключ такой?

– Тоже. Думаю, сам отлично понимаешь, каким образом надо было ею воспользоваться.

– Так что, никто так и не подошел?

– Почему – никто? Подходили несколько раз. Только вот меня они не устраивали. Обычно тут оказывались привлекательные девушки. Кстати – одну из них, Оксану, ты уже видел… и наши отношения рано или поздно, но обычно рано, переходили в интимную фазу. И тут сразу же все заканчивалось. А поскольку мы с тобой безнадежные гетеросексуалы, и такое нам не грозит, все должно получиться. Это я о деловом сотрудничестве.

– Может, расскажешь, как дошел до жизни такой? А то кроме твоих кратких и туманных объяснений, я так ничего и не знаю. В Интернете про твое агентство тоже как-то невнятно и маловато написано.

– Я сам писал, вот и маловато. С одной стороны вообще не люблю писанину, а с другой – не надо мне лишних подробностей. Хотел сначала копирайтера нанять для заполнения сайта. Но смысл? Для рекламы лишний треп ни к чему, все, кому надо, и так обо мне знают, но сайт надо иметь. Чтобы было.

– В общем, ты не кричишь о себе?

– Не кричу. А тебе расскажу. Если, конечно, согласишься работать со мной.

– Ты еще спрашиваешь! Конечно, соглашусь. Но, как мне поведала одна колдунья, у меня нет никаких способностей, кроме разве что выраженной эмпатии⁶.

– Вот! Это и потребуется. Эмпатия твоя. Просто твои возможности были не то чтобы скрыты, но ты сам их толком не знал, а проявлялись они именно так, в качестве эмпатии. Кстати, что за колдунья?

– Одна знакомая, из Питера…

– Ну, конечно! – язвительно среагировал Леонид. – Откуда же еще? Мог бы и не спрашивать! В общем, неважно… Так что? Ты точно согласен? Не передумаешь потом, когда уже поздно будет?

– Да, – согласился я. Не отказываться же в самом деле от такой халявной синекуры.

– Тогда – заключим новое трудовое соглашение по всей форме. Я жду тебя в своем офисе завтра, скажем, после обеда. Часа в три, устроит тебя?

– Да, вполне. Но как же это… Я же тут сейчас?

– Ты что, так ничего и не понял? Засим твоя вахта на этой даче закончена! Думал, долго тут проторчишь, а ты смотри-ка… Сейчас же едем в Москву, нечего тут рассиживаться. Вещи свои с собой забери, а я по дороге объясню все, что успею, и на твои вопросы отвечу. Если смогу, конечно.

– Знаешь, все хотел спросить, что у тебя за часы на руке?

– Сейчас, – Леонид посмотрел на часы, – Эти? Ролекс… чего там дальше за надпись… субмаринер… не разберу, плохо видно. А так – хорошая сборка, смотрятся неплохо, главное удобные и при плохом освещении время всегда легко рассмотреть, – подсветка стрелок. Но есть недостатки: слабая противоударность и браслет. Но купил и не жалею. Стоят своих денег. Помнишь как у Пелевина? «Ничто так не выдает принадлежность человека к низшим классам общества, как способность разбираться в дорогих часах и автомобилях».

– Да, эту фразу часто цитируют.

– Вот и я процитирую, для хорошего человека не жалко. Давай быстрее! Собирайся, и поехали, времени у нас в обрез, скоро жуткие пробки начнутся…

* * *

– Ты смотрел этот фильм, «Дом-призрак»? – вдруг неожиданно спросил Леонид. – Там, в фильмотеке диск был?

– Да… вернее, начал смотреть, но не осилил как-то. Не понравилось, даже до середины не дотянул. И потом я, понимаешь ли, не самый большой ценитель Болливуда⁷. Не люблю индийское кино.

– А вот зря не досмотрел. Я же специально на самое видное место его выставил.

Мы быстро ехали в сторону Москвы. Несмотря на поздний час, трасса вовсе не выглядела пустой. Ночная дорога оказалась на удивление оживленной, но Леонид смело обгонял грузовики и фуры с польскими, белорусскими, прибалтийскими и даже шведскими номерами. Часто попадались легковые автомобили с московской припиской.

«Сегодня же воскресенье, – вдруг вспомнил я, – вернее, понедельник уже. Народ возвращается из своих загородных владений, всем к утру на работу. А фуры с товарами только ночами и пропускают».

– …Странные непонятности, – тем временем рассказывал Леонид, – давно и прочно вошли в мою жизнь. Они вспоминаются с тех пор, что себя знаю. В доме, где довелось расти, постоянно происходили различные пугающие явления. Например, однажды ночью, когда все уже давно спали, я услышал, что входная дверь сама собой открывается. Перепугался не на шутку, но все-таки встал и заглянул в прихожую. Там сразу увидел сначала одну только бесформенную тьму, постепенно сконденсировавшуюся и принявшую очертания размытой человеческой фигуры с лицом какой-то старухи. Призрак медленно двинулся прямо на меня. Показалось, что приведение хочет что-то сказать или чем-то привлечь мое внимание. Стало жутко и неестественно холодно. Я дико заорал и бросился в спальню, запрыгнул на кровать и с головой укрылся одеялом. Когда потом выглянул, то никакой фигуры уже не было. Проснулись родители, перепугались моего крика, пришли ко мне и стали успокаивать. Только это ничего не изменило, подобное происходило не раз, только в разных вариантах…

Шоссе хорошо освещалось, и фонари на фоне черного неба светили как-то необыкновенно ярко. Дорога действовала успокаивающе, зато рассказ Леонида не давал уснуть, даже бодрил.

– …уже потом, – продолжал Леонид, – когда я подрос, ко мне в руки попал наш семейный фотоальбом. Мне его никогда не показывали, поскольку там были разные снимки, в том числе очень старые. Иногда – снимки покойников в гробах. Или еще того хуже. В начале прошлого века появилась традиция, сегодня кажущаяся просто жуткой: было модно и считалось в порядке вещей фотографировать своих умерших родственников как живых. Мои родители считали это ужасным для детской психики, и альбом не показывали. В общем, в детстве я его не знал, и лишь в подростковом возрасте случайно нашел и просмотрел. Ну, ты понял, да? Одна из моих прабабушек как раз соответствовала тому самому «призраку», что я иногда видел в детстве.

– Погоди, – перебил я, – но почему призраку потребовалось открывать дверь? Вроде бы привидения не нуждаются в подобных действиях.

– Вот! В самую точку! Никто никаких дверей не открывал, и не отпирал. Это звучал призрак старой, давно исчезнувшей двери, как части явления. Много позже выяснилось, «призраки» бывают и у неодушевленных предметов. В призрачном доме могут обитать призрачные люди. В доме, который уже давно снесен, разрушен или разбомблен во время войны. Такие дома есть в Москве, но больше всего в моем родном Петербурге. Городские власти всегда хорошо знали о данном явлении, поэтому старались такие места не трогать и не застраивать. Сейчас, когда земля в мегаполисе стоит безумных денег, на это стали плевать, и не замечать. Раньше на таких местах обычно разбивали какой-нибудь садик или скверик. Днем там бабушки с детьми гуляют, и никого ничего не беспокоит. Но иногда, при определенных условиях, некоторые люди получают возможность такой призрачный дом видеть, и даже, если им помогают посвященные, входить туда. А если на месте, где стоит что-то призрачное, все же построить новое здание, начинаются проблемы. Особенно плохо, если построят не просто новый дом, а жилой. Происходит наложение информационной реплики старого давно исчезнувшего дома на структуру нового. У жильцов возникают трудности, их беспокоят разные «видения», часто делающие жизнь непереносимой. Вот тут-то и появляюсь я. Знаю, как разрушать старую информационную реплику, не повредив ничего нового. Причем не только знаю, но и умею это осуществлять.

«Все, решено, – подумал я тогда, – надо проверить психику. Иду к специалисту. Вот только основные анализы соберу».

15. Кабинет психиатра

Кабинет психиатра особой изысканностью дизайна не отличался: обычный канцелярский письменный стол, простой деревянный стул, больничная кушетка, ширма, платяной шкаф из дэ-эс-пэ и заурядный умывальник, как в туалете. Все новое, современное, но какое-то унылое и до упора банальное. К стене приделан портрет сердитого бородатого старика в военной форме. Явно намертво приделан, не оторвешь. На столе – аккуратная стопка бумаг, работающий ноутбук и пластмассовая модель мозга. Человек в белом халате за столом быстро писал какой-то блестящей, будто никелированной, авторучкой. Кажется, он заполнял некие формы или бланки.

Я вежливо поздоровался.

– Здравствуйте, на что жалуетесь? Меня зовут Алексей Николаевич, – представился человек в ответ на мое приветствие. Это был спокойный лысоватый врач немного за сорок, с убедительным, добрым лицом, смотревшим сквозь очки без оправы все понимающими душевными глазами. – Присаживайтесь.

Когда мне рекомендовали этого специалиста, то уверяли, что «он совершенно не похож на своих коллег, своеобразно ведет прием, работает по оригинальной методике, и именно поэтому ему пришлось покинуть государственное учреждение».

– Извините, а это кто? – набравшись духу, спросил я, показывая взглядом на портрет.

– Извиняю. Великий русский психиатр, Владимир Михайлович Бехтерев. – Так что вас беспокоит?

– Со мной происходят неестественные, странные вещи, доктор, какие-то ненормальные события, и это пугает меня, – несколько пафосно сказал я, передавая врачу большой конверт. – Вот мои данные. Там общие анализы крови и мочи, холестерин и сахар. Эм-эр-тэ головы, электрокардиограмма и электроэнцефалограмма. Со всеми заключениями.

– Даже так? – весело удивился врач. – Вы, я вижу, основательно подготовились! Хорошо, я потом подробно изучу этот материал, обещаю вам. А пока внимательно слушаю. Вы не переживайте, мы гарантируем, что факт обращения к нам за помощью не будет разглашен. На учет здесь не ставят, обращение в частную клинику избавляет от ряда бюрократических проволочек. При этом терапия подбирается строго индивидуально, и нередко бывает так, что нашим докторам приходится корректировать лечение кем-то уже назначенное.

– Доктор, вы мне не поверите!

– Ну, уважаемый, мы говорим о вашем здоровье, а не о моей вере, поэтому расскажите то, что посчитаете нужным, а я внимательно вас выслушаю. Возможно, придется задать несколько вопросов. Знаете, есть такой старинный анекдот. Приходит пациент к врачу моей специальности, и говорит: «Каждую ночь, доктор, снится мне сон. Дверь с надписью, а я напираю на нее со всей силы, колочу руками и ногами, но открыть никак не могу!» «А что за надпись была на двери?» – спрашивает доктор. «На себя», – как ни в чем не бывало, отвечает пациент.

Я рассмеялся. Врач умел рассказывать анекдоты.

– Такое и наяву иногда случается, особенно, если дверь без надписи, – пожаловался я.

– Да, вы правы, – с улыбкой согласился врач. – Поэтому в нашем деле так важен подробный и тщательный опрос. Прошу вас быть со мной предельно откровенным, это просто необходимо для правильного диагноза и, если потребуется, лечения. Скажите, а как у вас с алкоголем?

– Практически никак. Позволяю себе рюмку в гостях или на чей-нибудь день рожденья. Шампанское на новый год. С друзьями по стакану пива, да и то не каждый месяц.

– А вы что-нибудь принимаете?

– Поливитамины иногда. Согласно рекомендации и без злоупотреблений.

– Курение? Табак? Травка? Кальян? Может, что-нибудь особенное?

– Категорически нет, – замотал головой я. – Никаких наркотиков. Ни курительных, ни прочих.

– У вас бывали какие-нибудь необычные или новые ощущения? Предчувствия? Странные мысли или непонятные желания?

– Бывали. Иногда возникало мучительное желание набить кому-нибудь морду или употребить ненормативную лексику перед широкой аудиторией. Но ни то, ни другое, к сожалению, нельзя исполнить по морально-этическим соображениям. Да и закон запрещает.

– Сексуальные предпочтения?

– Самые традиционные, без особенных причуд и затей. Даже самому бывает стыдно. Сейчас есть подруга, мы встречаемся. Понимаете, доктор…

– Давайте все-таки я буду для вас Алексеем Николаевичем. – Вы не находите, что в обращении «доктор» есть что-то неестественно-литературное? Нечто из девятнадцатого столетия?

– Возможно, – рассеяно согласился я. – Алексей Николаевич, некоторое время назад у меня было что-то похожее на очень яркие галлюцинации… или иллюзии, не знаю, как правильно.

И я детально и как мог красочно рассказал историю со шкафом в гостиной Леонида. Поведал о кукле и о базальтовой плитке, что, если верить ощущениям, отбросила в мое собственное прошлое. Причем два раза.

Врач слушал внимательно, не перебивая. По мере моего рассказа взгляд его делался все более и более серьезным и заинтересованным.

– Понимаете, – заканчивал я, – это были реальные эпизоды, действительно происходившие со мной в прошлом. Настоящие события, которые я прекрасно помню. И эпизоды эти выглядели так, будто просто оказался в этом самом прошлом. В те моменты даже не думал, что это воспоминания там, иллюзии или галлюцинации. Я просто пережил это еще раз, как наяву.

– Любопытно, – задумчиво сказал психиатр, когда я совсем прекратил свой рассказ, – давайте я проверю ваши рефлексы. Раздевайтесь до трусов.

Проверив ориентацию и чувство равновесия, а также рефлексы – пяточные, коленные и еще некоторые другие, Алексей Николаевич сказал:

– Можете одеваться, Рефлексы немножко ослаблены, но в пределах нормы. А теперь давайте познакомимся с вами получше. Кем вы работаете?

В двух словах я попытался объяснить характер и некоторые специфики моей трудовой деятельности.

– Хорошо, – кивнул врач, моя руки под краном. – Расскажите о себе все. Не торопитесь, время есть.

– Начать с детства? – полушутливо спросил я.

– Вот именно, что с детства, – вполне серьезно согласился доктор, усаживаясь за стол и тщательно поправляя немногочисленные предметы на нем. Видимо там все должно было располагаться в строго определенном, ведомом лишь одному хозяину порядке. – Основные и наиболее важные эпизоды. Чем болели, что доводилось испытать необычного. Какие у вас случались травмы: как физические, так и душевные. Все, что вспомните.

– А если долго получится?

– Все-таки попытайтесь. Если не возражаете, позволю себе перебивать вас и уточнять отдельные непонятные моменты. Вы не против?

– Нет, конечно. Какие возражения? Родился я…

Далее, детально и обстоятельно, я пересказал основные вехи собственной биографии. Иногда врач перебивал уточняющими вопросами.

– Скажите, – мягко вымолвил Алексей Николаевич, когда я, наконец, закончил «журнальную версию» своей истории, – у вас последнее время настроение не ухудшалось? Не замечали резких колебаний самочувствия? Быстрой смены настроения? Чувства сильной усталости, депрессивного состояния? Черных мыслей?

– Нет, все как обычно. Ничего такого.

– А травмы головы у вас были? Сознание теряли?

– Да нет, я бы запомнил.

Врач помолчал несколько секунд, потом спросил:

– Ухудшения памяти не замечали?

– Замечал. Пришлось завести записную книжку: стал иногда забывать старые телефоны, которыми давно не пользовался. Начал вести список литературы.

– Хорошо знакомые имена забываете? Путаете?

– Нет. Если бы не странности, о которых уже говорил, то все было бы в норме.

– А что вы считаете нормой, если не секрет? – Алексей Николаевич повернул вертикально вверх металлически-блестящую авторучку, что крутил в руках.

– Когда вообще отсутствуют мысли о собственном здоровье.

– Кратко, но емко, – с каким-то странным выражением, согласился врач. – Забавная фраза, даже хочется взять ее на вооружение. А как общее самочувствие? Сердцебиение? Головокружение?

– Нормально, как будто, – повторился я. – Ничем, вроде бы не болею. К врачам давно не ходил, ни к специалистам, ни к участковому терапевту.

– А вот это напрасно, – критически заметил врач.

– Да, вы правы. Но я здоров, только насморк вот регулярно появляется, только на холод выхожу. Анализы сделал, перед тем как к вам идти. Есть такая хорошая фирма, работает качественно, берет недорого…

Доктор еще довольно долго расспрашивал об особенностях моего самочувствия, делая какие-то пометки и записи в лежащих перед ним бумагах. Сфера его интересов поражала, там оказались самые разные возможные проблемы с моим организмом. От сухости волос до запоров, звона в ушах и суставных болей.

– Я, возможно, ошибаюсь, но вам вообще-то стоило обратиться ко мне пораньше.

– Все так запущено? – забеспокоился я.

– Да не то чтобы. Еще раз прошу прощения, но вы, наверное, долго думали на тревожащие вас темы? Долго собирались прийти ко мне? Читали разную литературу? Малявина, например?

– Нет, не читал, – зачем-то солгал я. – А надо было? Рекомендуете?

– Вы были женаты? – проигнорировал мой вопрос врач.

– Был. Сейчас разведен.

– А причины развода?

– Переругались, вот она и нашла себе другого мужика – веселого и компанейского. Наверное, это я во всем виноват: вел себя по-свински, часто грубил, скандалил по пустякам. Занудствовал, совместные разговоры не поддерживал, телевизор смотрел отдельно. Мы уже давно практически никуда не ходили вдвоем.

– Вот как? А почему?

– Как-то не хотелось. А потом жена и не выдержала – надоело ей терпеть мое хамство, взяла и ушла. Она просто заявила о желании развестись, на что я тогда отреагировал довольно спокойно. К тому времени у нас не было секса и вообще непонятно что творилось. При разводе написали, что не сошлись характерами. Несколько лет уже прошло с тех пор, но я до сих пор жалею, что мы расстались.

– Помириться пытались?

– И не раз. Однажды даже почти получилось, но потом опять разбежались. Уже насовсем. Жаль, конечно. До сих пор ее люблю, но увы – не судьба. Все-таки можно было не допустить развода. Умом прекрасно все понимаю, но привык жить не напрягаясь.

– А вы, однако, самокритичны.

– Вы же настаивали на откровенности? Вот и говорю, как есть. Решил провериться после того эпизода с галлюцинациями. Испугался, если честно.

– То, что вас обеспокоило, было один раз?

– Два раза подряд, я говорил, но можно считать за один раз. Прошло два месяца, и пока все спокойно.

– Очень важно, что повторов не было. Все будет хорошо, уверяю вас. В моей практике это не такой уж редкий случай. Приходилось успешно лечить и значительно более тяжелые нервные расстройства: наш принцип – индивидуальный подход к каждому пациенту, это помогает добиваться хороших результатов.

– А какой у меня диагноз? Прогноз?

– Ну, диагноз… – Алексей Николаевич почесал авторучкой у себя за ухом, а потом положил ее на стол. – Не буду вас обманывать, пока говорить об этом рановато. Диагноз нельзя ставить на основании фрагментов – важна целостная картина. Если исходить из совпадения отдельных симптомов, то получится известный феномен чтения медицинской энциклопедии, когда у себя можно найти все за исключением родильной горячки. Мое личное, предварительное мнение – прогноз вполне благоприятный. Если бы не тот случай, что вы назвали «галлюцинацией», я бы вообще не заметил ничего тревожного. Вы, на первый взгляд, практически здоровы. Есть небольшой невроз, а у кого сейчас нет? Но раз тот случай вас так сильно беспокоит, давайте все-таки понаблюдаемся. Еще несколько исследований надо бы провести, в том числе на гормоны, чтобы исключить связанные с этим заболевания. Направления сейчас дам. А пока – попейте-ка вот такие лекарства, – врач протянул мне пару листков бумаги. – Это так, для укрепления нервной системы и общего самочувствия. Работа у вас напряженная, беспокойная, и такое лечение лишним не будет. Главное – ничего не упустить из виду. На эту тему есть профессиональный анекдот. Психиатр успокаивает красивую пациентку: «Если водители проезжающих мимо грузовиков заглядывают в окно вашей спальни, когда вы раздеваетесь, это еще не означает, что есть повод для беспокойства!» «Доктор, вы наверное шутите?» – удивляется пациентка. «Конечно, нет!» – подтверждает врач. «Но я забыла рассказать, что живу на шестнадцатом этаже!»

Я ответил чем-то вроде сдавленного хихиканья.

– Вот и мне тоже понравилось, – продолжил Алексей Николаевич. – Поэтому если что-нибудь вспомните из того, что забыли сейчас рассказать, обязательно звоните. Вот моя визитка и направления на исследования. Давайте с вами встретимся… ну, скажем… через пару месяцев. Вы к тому времени сделаете то, что я рекомендовал, и у нас появятся новые данные. Если что, обращайтесь раньше. Как говорится, не нервничайте из-за всякой сволочи и радуйтесь каждой мелочи. Желаю удачи!