Вступление

Я родом из Ельца - города, который тысячу лет стоит на берегах Быстрой Сосны. После семнадцатилетия я уехал поступать в Воронежский государственный технический университет (ВГТУ), потом жил в разных городах, а сейчас - в Москве, но Елец навсегда остался в моём сердце. Эта книжка - не сухое историческое исследование, а мой личный разговор с вами о малой родине. На её страницах оживает город-крепость, который веками защищал Русь и возрождался из пепла. Вы узнаете о древних князьях, елецких кружевницах, Вознесенском соборе и удивительной Великокняжеской церкви с хрустальным крестом. Я вложил в эту книгу любовь к каждой улице, где прошло моё детство, и благодарность людям, сохранившим наше наследие. Читая её, вы словно пройдёте по древнему кремлю, услышите набатный колокол и почувствуете настоящую силу русской глубинки. Где бы вы ни жили - в Москве, Воронеже, Липецке или любом другом городе - эта книга вернёт вас к истокам. Она будет дорога каждому, кто помнит свой первый город, свою первую любовь и свои корни. Откройте эту книжку «Город у Быстрой Сосны» - и Елец, как в моей душе, поселится и в вашей.

Глава 1. Там, где Быстрая Сосна омывает берега

Я родился в Ельце. Для кого-то это просто точка на карте Липецкой области, город с населением чуть больше ста тысяч человек, затерянный среди чернозёмных полей средней полосы. Для меня же Елец - это целая вселенная, уместившаяся на крутых берегах реки с удивительным именем - Быстрая Сосна.

Я помню своё детство как череду тёплых, пропахших пылью и цветами дней. Я ходил по старым улочкам, где деревянные дома с резными наличниками соседствовали с каменными купеческими особняками. Каждый такой дом хранил молчаливую тайну: кто здесь жил, о чём мечтал, как любил и как ждал рассвета над Сосной. Мне тогда казалось, что так есть всегда и будет вечно. Я ещё не знал, что в семнадцать лет мне придётся покинуть этот город, чтобы уехать учиться в Воронежский государственный технический университет - ВГТУ, потом в Липецк, а потом судьба забросит и в Москву, где я живу сейчас.

Но Елец - он не отпускает. Он не кричит о себе, не машет вслед рукой. Он просто остаётся внутри тебя. Глубоко. На уровне крови и первых воспоминаний. Многие годы спустя, уже став взрослым, я начал задавать себе вопросы. А что я на самом деле знаю о своём городе? Почему Елец называют «летописным»? Почему его имя звучит уже в Никоновской летописи за 1146 год? Как получилось, что этот небольшой город выдержал столько войн, набегов, пожаров и эпидемий и не исчез с лица земли, а, наоборот, каждый раз восставал из пепла? Ответы на эти вопросы оказались настолько увлекательными, что из простого любопытства родилась эта книга, которую вы держите в руках.

Первое, что поражает, когда начинаешь изучать историю Ельца, - это его возраст. Официально принято считать основание города 1146 годом - по первому упоминанию в летописи. Но это только официально. Археологи говорят о большем. Городища в окрестностях Ельца, найденные керамика и орудия труда относят первые поселения на этой земле к VII–X векам, а некоторые находки - и вовсе к V веку до нашей эры. Значит, люди жили здесь задолго до того, как киевский князь Святослав Ольгович «иде в Елец». Представьте себе: на высоком берегу, при впадении речки Ельчик в Быструю Сосну, стоял укреплённый город. Деревянные стены, рубленые башни, княжеский двор. Вокруг - густые леса, полные дичи, и чернозёмные поля, которые родили хлеб. И всё это на самом краю тогдашней Руси, на границе с Диким полем, откуда летели конные лавы кочевников.

Мне кажется, я до сих пор чувствую эту пограничную напряжённость, когда стою на высоком берегу Сосны. Ветер дует мне в лицо, и кажется, что вот-вот из-за горизонта покажется татарская конница. Набатный колокол - живого свидетеля тех лет - уже молчит, но его звон, однажды услышанный городом, застыл в самой земле. Когда я учился в Воронеже, в ВГТУ, я часто ловил себя на мысли, что скучаю не просто по дому. Я скучал по этому особенному чувству - причастности к чему-то огромному, древнему, настоящему. В мегаполисе, где всё меняется каждые пять лет, где дома сносят и строят заново, легко забыть, что такое вечность. А Елец - он напоминает. Его каменные храмы, его купеческие особняки, его планировка XVIII века, до которой так и не добрался бульдозер реконструкции, - это и есть та самая связь времён, о которой так много говорят и которую так редко действительно ощущаешь.

В этой книжке я хочу провести вас по своему Ельцу. Не по туристическому, с глянцевыми буклетами, а по настоящему - древнему, суровому, но невероятно красивому. Мы с вами поднимемся на валы старых городищ, заглянем в пещерные храмы, пройдёмся по улицам, где учился в гимназии Иван Бунин, и постоим под сводами Вознесенского собора, в котором будто бы останавливается время. «О, светло светлая и украсно украшена земля Руськая!» - писал древний летописец. Эти слова целиком и полностью про Елец. Про город, который стал моей судьбой. Про город, который я так и не смог покинуть до конца, даже уехав за тысячи вёрст.

Приглашаю вас в это путешествие.

Глава 2. Сторожа земли Русской

Когда в 1146 году летописец впервые обронил имя «Елец», город уже был не просто поселением, а полноценной крепостью на юго-восточных рубежах тогдашней Руси. Представьте себе это место: высокий берег Быстрой Сосны, с трёх сторон защищённый рекой Ельчик и глубокими оврагами, - лучше места для сторожевой заставы было не найти. Первые деревянные стены были рублены из дуба, их называли «тын» или «частокол», и высота их достигала пяти-шести метров - серьёзное препятствие для любой конницы. Внутри крепости располагался княжеский двор, собор и, самое главное, дозорная башня, с которой открывался вид на десятки километров в степь. Именно с этой башни елецкие сторожа первыми замечали пыль от копыт половецких или татарских отрядов и били в набатный колокол, поднимая округу. Положение на границе определило судьбу Ельца на несколько веков вперёд - он стал щитом, который принимал на себя первые удары кочевников. Летописи сохранили для нас череду этих трагических событий: в 1155 году половцы сожгли город дотла, угнав жителей в рабство. Через десять лет новый набег - и снова пожарища, снова плач над пепелищами. В 1166 году елецкая дружина князя Андрея Ростиславовича была разбита, а сам князь попал в плен, и лишь рязанцы, подоспевшие на помощь, сумели освободить его и отогнать степняков. Но настоящая трагедия обрушилась на город в 1237 году, когда полчища Батыя прошлись по русской земле огнём и мечом. Елец пал одним из первых, и летописец тех лет не нашёл слов для описания того ужаса - дымящиеся пепелища, груды посеченных тел, живые, завидующие мёртвым. И всё же город восставал. Это главная тайна Ельца, которую я разгадывал для себя всю жизнь: как можно столько раз сгорать дотла и всё равно возрождаться? Ответ, кажется, в людях, в их упрямой любви к этой земле, в чернозёме, который родил хлеб даже на пепелище, и в реке, которая давала рыбу и воду. В 1380 году мамаевы орды снова стёрли елецкий кремль с лица земли, но князь Фёдор успел увести дружину к Дмитрию Донскому, и ельчане бились на Куликовом поле плечом к плечу с другими русскими полками. А всего через два года через елецкие земли прошёл уже Тохтамыш, и снова зарево пожаров осветило берега Сосны. Княжество переходило из рук в руки, слабело, но не исчезало. С середины XV века Елецкое княжество вошло в вотчину Москвы, а местные князья стали служить московскому государю воеводами и стольниками. В 1502 году конница Менгли-Герея вновь напала на Елец, затем был Саип-Гирей в 1533-м, но город уже не был беззащитной окраиной - Москва присылала ратных людей и оружие. Самым страшным испытанием стал 1592 год, когда голод и эпидемия, «моровое поветрие», обессилили ельчан до такой степени, что орда Фети-Гирея, как хвастали сами татары, забрала пленных, даже не обнажив сабли. После этого разорения московское правительство всерьёз взялось за восстановление Ельца, прислав мастеров и выделив средства на строительство новой крепости. В 1592–1594 годах владимирский мастер Илья Катеринин возвёл мощное оборонительное сооружение с девятью башнями, земляными валами и рвами, которое должно было держать оборону на века. Именно тогда Елец стал одним из ключевых звеньев Большой засечной черты - оборонительной линии, тянувшейся от Рязани до Тулы и дальше на запад. В разрядной росписи 1616 года в Ельце числилось 1969 человек городового войска - больше, чем в Туле или Мценске, и это говорит о том, насколько высоко Москва ценила этот маленький пограничный город. Сторожевая служба здесь была поставлена на профессиональную основу: станицы выезжали в степь на сорок вёрст, менялись каждые две недели и передавали вести о приближении врага по эстафете. Ельчане воевали не только на юге - их дружины ходили на Литву и Ливонских рыцарей, а князь Иван Михайлович Елецкий вместе с горсткой людей держал осаду в крепости Леварден, питаясь лошадиным мясом и кожами, но не сдаваясь врагу. За десять веков своего существования Елец много раз ценой собственной крови преграждал путь завоевателям, и сегодня, гуляя по тихим улочкам, трудно поверить, что эта земля помнит стоны раненых, треск пожаров и конский топот вражеской конницы. Но помнит. И тот, кто родился здесь, носит эту память в себе, куда бы ни забросила его жизнь - в Воронеж, в Москву или за океан.