– Ильнар… курсант Гасанов.

– Капитан Тиммонс стал направлять сюда курсантов? – Лицо судьи непроизвольно вытянулось. – Я переговорю с ним.

– Сейчас на этом уровне шесть патрулей. У нас примерно минут десять, пока оставшиеся тройки не вернутся обратно, к этому складу, – сказал лорд-советник, когда за ними закрылась дверь склада. – Подозреваю, что среди патрульных есть предатели.

Даниил ожидал, что придется открывать большую дверь, однако в ней оказалась вырезана обычная, в человеческий рост, панель, отъехавшая в сторону, едва судья повернул ключ.

Тихо щелкнул выключатель, затем еще один – под потолком зажглись сотни лампочек.

Даниил огляделся. Куда-то вдаль уходили бесконечные стеллажи, заставленные коробками всевозможных размеров, противоположная стена с трудом угадывалась вдалеке.

Судья уверенно прошел мимо первой секции и, заглянув в одну из коробок, затем – в еще одну, потом прошел дальше и вытащил с нижней полки большой ящик. Когда лорд-советник отодвинул крышку, Даниил заглянул внутрь – пусто.

– Если верить записям двухлетней давности, в этой коробке должна лежать взрывчатка, привезенная со старой Земли. Нас обокрали – вынесли практически все. Первые стеллажи не тронули ради маскировки, но вот дальше, – судья покачал головой, – все пусто. Целый год у нас из-под носа выносили оружие. Ладно, уходим. Мы опоздали.

Быстро погасив свет, Даниил и лорд-советник вышли обратно в тоннель – полицейские ждали их снаружи.

– Продолжайте патрулирование, – скомандовал судья Даррел и быстрым шагом двинулся дальше. – Даниил, уезжайте из Города на юг. Сыграйте свадьбу там, – внезапно проговорил судья. – Теперь у мятежников есть оружие и взрывчатка. И того и другого вдоволь и у полиции – есть еще запасы. Но если будет война… если Храм захватят… я хочу, чтобы в живых остались молодые лорды – вы сможете договориться с Артуром Васильевым.

– Так это он за всем стоит?

– Да. Среди самых доверенных ему людей есть наш человек, который вчера сумел передать крайне важные сведения. Верхушка мятежников не знает друг о друге ничего – только Васильев обладает всей информацией, только он отдает все приказы. Идеальная фигура предводителя всех обиженных – молодой лорд, вырвавшийся из грязи, из пристенных бараков. Его слушают люди, когда он говорит о власти.

– Откуда вы знаете?

– Я подслушивал. О, он умен. По всему Городу разбросаны крошечные ячейки из пяти – семи человек, которых Васильев контролирует лично.

– Почему вы их не арестуете? – спросил Даниил, едва поспевая за стариком.

– Полгода назад он пропал – мы так и не сумели его выследить с тех пор, – пожал плечами судья. – Мы не можем надавить на него через его отца – тот получил титул лорда не без помощи лорда Грея с год назад, что, к слову, тоже подозрительно. И на него у нас ничего нет. Просто так арестовать его мы не можем, а вечно таскать по допросам – дело неблагодарное. Сын с ним не поддерживает никаких контактов. Арестовывать членов ячеек, даже если мы узнаем имена каждого из них, – дело такое же бесполезное, – финансовая схема, которую придумал Васильев, чтобы настроить против нас всех бедняков, уже сработала. Теперь все зависит только от него – как только он даст отмашку, начнется война.

– Как же так получилось, милорд?

– Я не могу отвечать за все сразу в этом Городе.

– Простите…

– Не надо, не извиняйся. Я не такой зверь, как обо мне говорят на улицах Города. С подачи Артура Васильева среди пристенных всех лордов-советников, а меня особенно, рисуют такими мрачными и страшными фигурами, что, будь я на их месте, сам взялся бы за нож и пошел воевать против себя, – вздохнул судья, останавливаясь наконец перед двадцать девятым складом. – В нашем Городе слишком много людей, которые от эмоциональной своей нищеты мыслят исключительно абсолютными мерами. А политика наша состоит из полумер – из меньшего зла, если угодно. Уж прости, я давно заготовил эту речь.

Судья огляделся – патрулей не было видно, – снова достал связку ключей и открыл дверь склада.

Внутри не было стеллажей и коробок, – просторный вокзал – огромная площадь с полудюжиной путей и платформ.

– Добро пожаловать на второй уровень городских подземелий, – произнес тихо судья.

– Что это за место?! – Даниил пораженно рассматривал ряды платформ.

– Никто не знает. Вероятно, с этого места и началось строительство Города. Этот склад опечатан – даже у Харди не было ключей от него. Только лорды-советники могут сюда заходить.

– И зачем мы здесь?

– Этого места нет ни на одной карте Города, оно не упоминается ни в одной книге. – Судья стал спускаться по широкой лестнице вниз, к первой платформе. – Лорды-советники редко заходят сюда – считается, что все эти пути связаны с наземным городским транспортом через запасные пути на центральном вокзале и тоннелем в южной стене. Мне потребовалось несколько лет, чтобы изучить все возможные варианты – ни один из них неверен. Не существует во всем Городе дорог, которые бы приводили на эту подземную станцию.

Оказавшись на платформе, Даниил огляделся. Освещение, которое включил лорд-советник, едва оказавшись внутри, было скудным – ни потолок, ни дальние стены склада рассмотреть было невозможно. Вокзал представлял собой просторное помещение с теснившимися по периметру хозяйственными комнатами. Основную его часть занимали шесть платформ с возведенными между ними мостами. Каждую платформу делили пополам скамейки, вытянувшиеся в стройную линию.

И все здесь было покрыто пылью. Пыль поднималась в воздух от каждого движения лорда-советника и Даниила, залезала в ноздри, мешала дышать.

– Я слишком долго откладывал то, что собираюсь сейчас сделать. – Судья говорил медленно, шел по платформе не оборачиваясь – теперь к ее дальнему краю. – Непозволительно долго.

У Даниила пересохло горло от волнения – давно, с детства, он не бывал в местах, запретных для окружающих. Последний раз его уговорил наведаться на закрытую станцию его старый приятель, с которым они уже много лет не общались. Тогда их поймали, и отец строго наказал Даниила.

– В старых книгах, в дневниках первых поселенцев, в хрониках королей я видел крупицы историй – словно бы кто-то не до конца стер свои записи, за которые стало внезапно стыдно. Или страшно, что их прочитает посторонний человек, – продолжил рассказ судья. – Я думаю, что эти пути уводят из Города к кораблям Уоллеса Гранта, на которых мы можем улететь на старую Землю.

– Что? Вы уверены? – Даниил обогнал старика и застыл перед ним.

– Да, Даниил, практически уверен, – ответил Даррел, но тут же поправил себя: – Нет, пусть будет – «надеюсь, что это правда».

– Но зачем нам это?

– Зачем нам – что? Дорога домой? – Старик поднял брови.

– Да, ведь можно оставить все как есть…

– Ты многого не знаешь пока. Да и не будет так, как было раньше. У бунтовщиков есть оружие и взрывчатка, которая невесть сколько здесь пролежала. Я даже не уверен, что в нужный момент она взорвется. Но суть в том, что это последний наш козырь.

Судья остановился у края платформы, за которым начиналась короткая лестница вниз, в темноту тоннеля. Оглядевшись, старик подошел к скамейке и сел, указав Даниилу на место рядом с собой.

– Даниил, – заговорил он чрезвычайно мягко и вкрадчиво, – ты хороший человек. Со своими недостатками. Поверь, в Городе достаточно детей лордов, которые могли бы занять место Джереми. Но только у тебя, среди всех достойных кандидатов, есть одна важная способность – несмотря ни на что, в нужный момент ты поступишь правильно, по написанному. И вот тебе новый закон, если хочешь, о котором будешь знать только ты. Если случится так, что ты станешь лордом-советником, а весь Город будет погибать – предложи людям бежать на корабли по этим путям. А если они не пойдут – выключи Дерево. Ради общего блага.

– Но это запрещено! Это опасно!

– Да. – Старик пожал плечами. – Мной же и запрещено. И да, опасно. Для тебя я этот запрет снимаю. Могу даже сделать это письменно, если захочешь. Поверь, если в Городе не станет власти лордов-советников, устоявшейся за многие годы, нас всех ждет анархия и хаос. – Тут он махнул рукой. – А теперь – вниз, хватит сидеть здесь.

Он легко поднялся и пошел в сторону лестницы.

Света от карманного фонарика судьи хватало ровно для того, чтобы в нужный момент не споткнуться об очередной камень или причудливый мусор. Даниил насчитал несколько древних металлических ящиков, два-три поломанных стула и – без счета – пластиковых и железных конструкций туманного назначения. Все это беспорядочно было разбросано среди шпал на земляном полу.

– А, я так и думал, – внезапно сказал судья, наведя луч фонаря на что-то впереди.

Даниил выглянул из-за его плеча и увидел поезд, стоявший у очередной платформы.

– Видишь, двадцать девятый склад – не первая станция, но явно последняя в черте Города, – пояснил судья.

– Мы вышли…

– Да, Даниил, мы вне Города.

– Но как мы дышим?

– Полагаю, металлическая обшивка тоннелей герметична и не пропускает воздух наружу. Вопрос в другом – тут должна быть вентиляция, но я не могу понять, где она.

Они забрались на платформу – эта станция была совсем крохотной: всего один путь, ряд скамеек и лестница, доступ на которую был перекрыт мощной решеткой и дверью за ней.

– Как интересно… как интересно, – бормотал судья, рассматривая решетку. – Ключа от этой решетки нет даже у меня. И ее очень давно никто не открывал.

Он отошел на шаг назад и стал рассматривать станцию.

– Платформа слишком мала, – сказал Даниил, – думаю, она была… незначительной. Не такой, как вокзал на складе.

– Да, да, я тоже об этом подумал, – кивнул судья. – Хорошо, тут мы все равно ничего не найдем. Давай-ка попробуем запустить поезд.

Даниил хотел было возразить, но не посмел – лорд-советник умел не только говорить тоном, не терпящим никаких возражений, но и ходить он умел с такой же несгибаемой решимостью и упрямством.

Даниил всегда восхищался этим человеком. Судья мог быть одновременно и суровым, и мягким, он всегда оставался превосходным стратегом.

И от этого-то как раз Даниилу теперь было не по себе – работа, предложенная стариком, была ему не по душе. Не любил он все эти бумаги, кабинеты, подчиненных, хотя и занимался часто именно этим в последние годы. Ответственность, которая ложилась на Даниила, претила ему. Он не хотел быть лордом-советником. Нет, он непременно бы справился с этим. Возможно, не сразу. Возможно, даже с кучей ошибок поначалу. Но справился бы, непременно. Но хотел ли он этой ответственности?

Судья же, пока Даниил рассматривал его тощую спину, успел найти невидимую в темноте кнопку и нажать на нее – двери первого вагона открылись, внутри зажегся свет, осветив сразу же платформу.

Внутри было так же пыльно, как и везде, – здесь давно никто не появлялся.

– Даниил, подойди, пожалуйста, – позвал его судья.

Он стоял возле входа в кабину машиниста и рассматривал дверь.

– Механизм старый, – сообщил старик, – интересно, как он открывается? А… Например…

Он повернул вентиль до упора и потянул на себя дверную ручку – дверь с тихим щелчком открылась.

– Обычный поезд, – сказал Даниил, рассматривая приборную панель. – Такой же, как и любой другой в Городе.

– Думаешь? – спросил судья, читая плакат на стене.

– Да, я… увлекаюсь поездами… вообще всем городским транспортом. – Даниил почувствовал, как краснеет, и, отвернувшись от лорда-советника, тихо добавил: – Хотел стать машинистом в детстве. Тут есть автопилот, – добавил Кондратьев, запуская навигацию.

Экраны, встроенные в панель перед ним, ожили – по ним побежали строчки с информацией. Затем система загрузилась окончательно, и на экране появилась карта маршрута.

– Смотрите…

– Да, Даниил. Я прочитал там, на стене. Подробная инструкция, как запустить поезд и управлять им. Удобно.

– Получается, что эти пути идут через весь Город – с юга на север.

– И дальше. – Судья коснулся экрана и сдвинул изображение вниз. Схема путей превратилась в одинокую линию, уходившую на несколько километров к северу.

– Место высадки первых кораблей. Вы были правы! – воскликнул Даниил.

– Да. Теперь главное, чтобы эти корабли запустились. И смогли всех нас увезти, – мрачно сообщил судья. – Да и потом, сколько лететь до старой Земли? Куда лететь?

Старик вздохнул и вышел из кабины.

Даниил нашел его сидящим в одном из купе первого вагона – лорд-советник смотрел в окно на платформу.

– Мы брошены и забыты, Даниил. На многие световые годы от дома. Да и какой для нас это дом?

– Лорд Даррел, – смущенно пробормотал Даниил – ему не доводилось еще видеть сурового главу Города в таком состоянии.

– Я родился здесь и здесь же должен остаться. Город – все, что у меня было. Все эти годы, – между тем продолжал свою мысль судья. – Я не отдам его без боя. Нет. Я улечу отсюда, но только как лорд-советник. Артуру Васильеву и его людям нужна лишь власть в этом Городе. Они и не подозревают, что отсюда можно улететь. А раз война неминуема теперь, нужно к ней готовиться. А после – в путь.

Он покачал головой, глядя на свое отражение в окне.

Даниил тихо выбрался из вагона и встал так, чтобы из купе его не было видно.

Судья еще несколько минут просто сидел у окна и смотрел на желтые квадраты света на платформе. Иногда – Даниилу было сложно следить за ним – губы старика двигались. Он разговаривал сам с собой.

Наконец он встал и вышел из поезда – свет в вагоне потух тут же, как только за судьей закрылись двери.

– Уходим, мы нашли что хотели, – сухо сказал лорд-советник.

От его доброжелательности не осталось и следа – он снова сделался холодным и отстраненным, что еще сильнее напугало Даниила. Что задумал этот человек?

Обратный путь дался лорду Даррелу сложнее. Даниил видел, как он тяжело и медленно идет вперед, борясь за каждый шаг. Луч фонаря более не бродил по стенам, а освещал только их дорогу.

– Господин Кондратьев, надеюсь, вы запомните мою просьбу и выполните ее в точности, если потребуется. Я показал вам путь из Города – если не сумею я, людей должны будете вывести вы. Наш Город – душегубка, но этот ад – единственное, что у нас было до сегодняшнего дня. Жаль, что я не пришел сюда раньше. Но тогда бы это означало, что я готов сдаться и покинуть его. Что ж… видимо, когда до войны рукой подать, я, пожалуй, готов.

Даниил поспешно кивнул. Судья отвернулся от него и пошел дальше – вперед по платформе и вверх по лестнице. На первом уровне тоннелей им никто не встретился – патрульные были далеко. Судья, не простившись с Даниилом Кондратьевым, поднялся обратно в Храм, а оттуда – в свой кабинет. Нужно было еще подготовиться к заседанию Совета через полчаса.

А сам судья между тем был весь в пыли и грязи. Вслед за ним в кабинет попытался протиснуться мальчишка, ожидавший его в приемной, но судья строго взглянул на него.

– Подожди, после Совета, – буркнул он и скрылся в своем убежище.

Совет заседал в просторном зале с множеством окон; вдоль противоположной от входа двери был установлен шкаф, в котором помещались все законы Города. На памяти судьи их ни разу оттуда не доставали и, вероятно, ни разу не протирали от пыли. В центре зала стоял массивный стол с пятью мягкими креслами, три из которых были заняты – лорд-канцлер Кирилл Богушевский, лорд-мэр Джереми Грей и барон Алистер Франку, директор городского банка, – ждали судью на своих местах. Пятое кресло, предназначавшееся Архитектору, пустовало много лет.

Судья мог только предполагать, что этот человек, кем бы он теперь ни был, попросту прячется в маяке. Прежнего Архитектора судья запомнил дряхлым заносчивым стариком в кресле-коляске, который долгие пять лет после вступления Даррела в должность не давал ему возможности проявить себя, ограничивал исключительно судейскими обязанностями.

– Доброе утро, милорд, – приветствовал судью Кирилл Богушевский.

Канцлер был моложе всех присутствовавших – ему было всего сорок три года. Невысокий плотный мужчина, крепкий и статный, он вошел в состав Совета всего три года назад, сменив отца, решившего, что уже достаточно положил сил на благо Города.

Судья все еще не мог определиться со своим отношением к нему. Как и отец, Кирилл Богушевский оказался крайне, а иногда даже чрезмерно деятельным человеком. Законы, которые он придумывал и предлагал Совету, были хороши и правильны, но порой настолько сильно оторваны от бурлившей в Городе жизни, что в итоге, когда дело все же доходило до их принятия, оказывались мертворожденными.

– Доброе утро. – Судья привычно нахмурился.

– И зачем мы здесь сегодня? – поинтересовался лорд Грей. – Причина должна быть очень веской – я был на юге…

А вот лорд Грей у судьи не вызывал никаких больше эмоций, кроме крайнего раздражения. Особенно в свете последних открытий. Джереми Грей давно перестал принимать участие в жизни Города, сидя простым нахлебником на теплом месте в Совете. Старые связи были им потеряны: ни торговцы, ни полицейские, ни даже некоторые бедняки, с которыми он поддерживал приятельские отношения еще лет пять назад, его более не интересовали. Последние полгода лорд-мэр удалился в фамильный особняк на юге, где в искусственных прудах занимался разведением рыб для продажи.

– Если бы мне не требовалось ваше присутствие, милорд, я бы вас и не позвал, – перебил его судья. – Но есть вещи, которые необходимо обсудить полным составом Совета. Полиция не смогла остановить разрастание стихийных лагерей бедняков – из бараков, как вы знаете, они постепенно перебираются в карантинные зоны. Несмотря на все наши запреты.

– Меня перестали забрасывать письмами с требованиями нищих, – сказал барон.

– Да, протесты на улицах почти сошли на нет. Капитан Тиммонс доложил мне, что толпы не собирались на Храмовой и других площадях Города уже несколько дней. Похоже, все эти сборища были простым прикрытием для переезда людей из бараков в старые дома. И самое страшное, что если год назад слухи о затевающемся восстании против нас передавались неуверенным шепотом, то сейчас голоса звучат достаточно громко. Люди недовольны в первую очередь тем, что мы не можем их обеспечить всем необходимым. Работой и едой. Кому-то удалось разузнать больше?

– Нет, – покачал головой канцлер. – Мои источники молчат, а усиленные полицейские патрули ничего не дали.

– Вы знаете, что я этим не занимался даже, – пожал плечами лорд Грей.

– О да, прекрасно знаю, – мрачно подтвердил судья. – Также мне удалось узнать, как они собираются нас с вами уничтожить. И признаюсь вам, это впечатляет. Те, кто раньше раздавал ссуды направо и налево, нашли в законе серьезный пробел.

– Что? – Канцлер подпрыгнул на месте, мгновенно переменившись в лице. – Как это возможно?

– Бывшие ростовщики. Их немного… но достаточно, к сожалению, чтобы сыграть роль пешек. Вас, барон, упорно водят за нос.

– Как вообще кто-то, кроме банка, может давать деньги в долг? Это же запрещено законом! – Канцлер приподнялся на своем месте.