Цитаты из книг автора «Александр Конторович»

Самое страшное оружие ближнего боя – топор. Во всяком случае, так принято считать. И так действительно считают многие. Но и лопатка, именуемая в народе саперной, в умелых руках тоже может творить страшные вещи. В чём тотчас же убедились вошедшие…

Сам посуди, она с первого года войны на фронте. И с такими головорезами, как наш подпол, рядышком.

самовольная отлучка на срок более трех часов считалась дезертирством. Вот и огрёб сержант три месяца штрафной роты.

самое тяжелое в военном деле – это не оборудовать какой-то объект. И, если уж на то пошло, даже не захватить его. А вот поддерживать на должном уровне несение службы изо дня в день, когда никто и ничто на установленный порядок и не посягает. Вот это действительно трудное дело! Были бы тут немцы… не рассуждающие и педантичные исполнители… но их-то и не оказалось! А всевозможные арабы, турки и прочие «дикие гуси» при всем своём немалом опыте к рутинной караульной службе относились весьма прохладно. Мол, это не дело настоящих мужчин! Вот ворваться в чужой город, первым взойти на борт вражеского корабля – это подвиг! А ходить, как ишак, по одной и той же караульной тропе и смотреть на опостылевшие давно скалы – в этом нет чести!

В большинстве малобюджетных боевиков неожиданные нападения происходят ночью – кадры ночных съемок смотрятся очень эффектно, да и не надо особо горбатиться над декорациями. Всё равно ничего толком не видать… И поэтому большинство кинозрителей свято уверовало в то, что настоящие диверсанты работают именно по ночам, ведь именно так им показывают в кино!

охрана как у королевской яхты! – Ты яхту-то эту видел хоть когда-нибудь? – усмехнулся Бранко. – Где уж нам… это ты, говорят, её за руль щупал! Мне и других кораблей в своё время хватило!

Подведу итог, дамы и господа! Как я с сожалением увидел, западная общественность ещё не до конца поняла, с чем именно мы толкнулись. Прискорбно… Ведь мы имеем дело с совершенно новым явлением – высокотехнологичным международным терроризмом. Этот вид террора имеет, к моему глубочайшему огорчению, поддержку со стороны ряда западных организаций. Финансирование террористов, напавших на военные объекты в Севастополе, шло через турецкие банки. Их обучение происходило как на территории самой Турции, так и на территории ряда государств Европы. И это доказанный факт, господа! Соответствующие документы будут вам предоставлены немедленно по завершении пресс-конференции.

Какие, говорите, «права» у террориста, захваченного с оружием в руках? Из которого он только что положил моего сослуживца? Ах, на защиту… А что у нас лучше всего защищает от постороннего воздействия? Метр земли. Над головою защищаемого.

большая часть боевиков, прикинувшись мирным населением, могла бы и уйти. А что? Ствола в руках нет – мирный обыватель. Нет уж, решило командование. А вот вылазьте-ка вы все в поле да под прицел НСВ… там и посмотрим, кто мирный обыватель, а кто и не совсем… ОБСЕ тут не имеется – это не их война, да прочие «кривозащитники» вовремя не успеют остановить палец на спусковом крючке. Нет здесь этой публики… не любят они грохота тяжелых орудий. Это в тылу, на безопасном удалении от падающих снарядов, можно долго рассуждать о ценности жизни отдельно взятого «повстанца», благо нет опасности от него пулю схлопотать.

На дороге имелось ещё одно заграждение – противотанковые «ежи». Не очень, впрочем, большие – куда как меньше своих собратьев времен Отечественной войны. Чуток ниже пояса. Но, в отличие от них, «потомки» во всех случаях были соединены между собою стальным тросом. Бывали случаи, когда водитель БМД или БМП сгоряча направлял свою машину в промежуток между «ежами», ухитряясь сбить или оттолкнуть бортом один из них в сторону. На здоровье! Трос тотчас же подтаскивал второй, третий… Концы рельсов, из которых варились такие «ежики», заходили под гусеницы уже с бортов, влезали между катками… ну, впрочем, вы всё уже поняли, да? К остановленной таким макаром машине можно было осторожно подойти, не попадая, разумеется, в сектор обстрела, постучать тротиловой шашкой по броне и пояснить одуревшему от столь резкого торможения экипажу всю безрадостную перспективу дальнейшего существования. Как правило, срабатывало должным образом.