Глава 5

Третий час ночи. Снаружи моросил мелкий дождь, внутри ритмично гудел холодильник и похрапывал Вонг за тонкой перегородкой соседней комнаты.

Но мы не спали.

В центре пятна света, отбрасываемого лампой, лежали четыре массивных оранжевых блока. Сервоприводы «KUKA», выдранные из «Химеры». Каждый весил килограмм пятнадцать — кусок литой стали и меди.

— Дроид, захват, — скомандовал я сам себе.

Моя сервисная «жестянка» с натужным воем гидравлики подняла клешней первый мотор. Катя бы надорвалась держать такую дуру на весу, а дроид держал мертво, хотя его гусеницы слегка просели под нагрузкой.

— Подключай, — скомандовал я. — Проверим, жив ли пациент.

Катя стояла у аккумулятора с двумя толстыми проводами в руках. Я подкатил дроида.

— Осторожно с клеммами. Не замкни, — предупредил я через динамик.

Катя кивнула. Она выглядела уставшей, под глазами залегли тени, но движения были четкими. Она прижала оголенные концы проводов к контактам мотора.

ВЖ-Ж-ЖУХ!

Тяжелый ротор дернулся с такой силой, что дроида качнуло. Мотор взвыл, набирая обороты мгновенно. Воздух свистнул в вентиляционных щелях.

— Живой! — крикнула она, перекрывая гул. — Тяга бешеная!

— Отключай. Годен. Следующий.

Мы работали как конвейер. Я откладывал проверенный узел, брал новый.

Второй мотор — ВЖ-Ж-ЖУХ! Идеально. Подшипники пели, вибрации ноль.

Третий мотор — ВЖ-Ж-ЖУХ! Рабочий.

Остался последний. Четвертый.

Он выглядел хуже остальных. На корпусе была вмятина, краска облупилась. Видимо, именно этой стороной «Химера» прикладывалась о бетон, когда Вонг учил её ездить.

Я поднял его. Катя поднесла провода. Касание.

ТР-Р-РЕСК!

Вместо ровного гула раздался сухой, трескучий звук электрического пробоя. Из вентиляционных щелей вырвался сноп ярких голубых искр и густо повалил едкий сизый дым. Запахло паленой изоляцией.

— Черт! — Катя отбросила провода, отпрыгивая назад. — Горит!

— Отбой, — спокойно скомандовал я, аккуратно опуская дымящийся агрегат на пол. — Обмотка статора пробита. Коротыш.

— Может, починим? — с надеждой спросила Катя, глядя на дымящийся агрегат. — Перемотаем?

— Нет. В мусор. Если подключим его в общую цепь, он спалит нам всю электронику.

— И что теперь? — она растерянно посмотрела на раму Паука, где уже были подготовлены четыре посадочных места. — У нас три ноги. Пауков с тремя ногами не бывает.

— Бывают, — отрезал я. — Раненые пауки. Ставим то, что есть.

— Ставим три. Четвертую докупим, когда заработаем. Тащи ключи. Начинаем монтаж. Четвертое гнездо оставляем пустым.

Я развернул дроида к верстаку. Сборка превратилась в тяжелую атлетику. Дроид поднимал синий блок и удерживал его у рамы. Катя вставляла болты и затягивала гайки.

— Держи ровнее! — шипела Катя, упираясь ногой в верстак, чтобы дотянуть гайку. — Его перекашивает!

— Компенсирую, — жужжал я сервоприводами дроида, выравнивая угол.

Она навалилась всем весом на рычаг динамометрического ключа.

Кр-рак!

Болт встал намертво.

— Есть, — выдохнула она, вытирая пот со лба грязным рукавом новой толстовки. — Жалко шмотки, уделаю ведь…

— Отстирается. Следующий.

Спустя час на бетонном полу стоял уродец.

Черная рама из труб. Три мощных синих «окорока» сервоприводов по углам. Четвертый угол сиротливо пустовал, торчащая труба напоминала культю. Конструкция выглядела асимметричной и жалкой. Как боевой киборг, который вернулся с войны по частям.

— Инвалид, — подытожила Катя, оглядывая творение. — Глитч, оно вообще сдвинется?

— Сдвинется, — коротко ответил я. — Теперь электрика. Тащи кабель и платы.

Катя перебралась на высокий стул. Свет лампы выхватил моток кабеля и пакет с дешевыми зелеными платами.

— Паяльник готов, — бросила она.

— Работай, — скомандовал я. — Схему вывел. Подсвеченные точки — места пайки.

Запахло канифолью.

Катя работала молча. Силовые вены опутали раму, соединяя аккумулятор с гнездами моторов. Следом на стяжки встали контроллеры. Шлейфы управления щелкнули, замыкая цепь.

Полчаса — и «бомба» была собрана.

Катя выпрямилась, хрустнув спиной.

— Готово.

Она посмотрела на уродца. Приземистый, кривой, с торчащими проводами и тяжелым свинцовым аккумулятором на «горбу».

— Запускаем? — её рука потянулась к главному рубильнику на батарее.

Но в сантиметре от тумблера она замерла. Прищурилась, вглядываясь в наклейку на корпусе китайской платы, которую только что прикрутила.

Потом перевела взгляд на аккумулятор.

Рука медленно опустилась.

— Глитч, — позвала она тихо. — У нас проблема.

— Какая?

— Ты говорил, эти платы дешевые?

— Самые дешевые на рынке.

— Вижу, — она ткнула пальцем в мелкую маркировку на текстолите. — Тут написано: «Input Max 24V».

Я сфокусировал её зрение на надписи.

[INPUT: 12-24V DC]

Затем она постучала ногтем по тяжелому свинцовому боку аккумулятора от погрузчика. Там белой краской было выведено: 48V.

— Если я щелкну тумблером, — сказала она, глядя в пустоту (на меня), — мы ведь устроим фейерверк? Двадцать четыре против сорока восьми.

— Scheiße, — вырвалось у меня. — Устроим. Платы взорвутся.

— И что делать? Других нет. Денег тоже.

Я просканировал гараж.

Нужен «костыль». Понизить напряжение нельзя — моторам нужно 48. Значит, нужно защитить платы.

Взгляд упал на угол, где валялись остатки «Химеры». Вонг использовал те же моторы. Значит, у него была силовая развязка. Кривая, спаянная пьяным мастером, но высоковольтная.