На следующий день, еще в эйфории от вчерашнего свидания, я позвонил Саре рано утром. Ее телефон был выключен – и ладно, что в этом такого, но нехорошее предчувствие уже запало мне в душу.

Перед обедом я вышел прогуляться за ворота отеля. Почти сразу же передо мной остановился проезжавший мимо мотоконча, совсем юный паренек.

Хлопчик затараторил по-испански, я разобрал лишь "чика бонита, бьютифул, плайя, Андрес, Бока Чика". Вероятно, он видел нас вчера с Сарой на пляже и сейчас хотел отвезти меня в Андрес. Я объяснил ему, как мог, что в Андрес поеду "аурита", то есть попозже. Но мотоконча продолжал говорить, и я понял, что вчерашнюю красавицу он уже привез в Бока Чику сегодня, и предложил подвезти меня до "плайя". Идти было всего пару сотен метров, и я отказался от его услуг.

С тяжелым сердцем я обошел пляж и всю Бока Чику, но Сару не нашел, конечно. Телефон ее был выключен. Несколько раз у меня мелькала мысль, что с ней могло случиться что-нибудь плохое, но я знал, что это не так. Встретив Бидоля, я поговорил с ним. Однако он ничего нового мне не сообщил, только отзывался о Саре плохо – нелады с матерью и все такое. Я понял, что она задолжала денег за свои шикарные апартаменты.

Дождавшись вечера, я спустился на Дуарте. Шлюхи уже привыкли, что я провожу время с Сарой, и не приставали ко мне, цеплялись только вновь прибывшие или особо наглые. Так и не выбрав никого, я собрался возвращаться в отель, но тянул время, стоя у входа в дискобар, прижавшись спиной к ограде и, раскинув руки, ухватившись за прутья.

Что-то нехорошее, тяжелое и мутное, навалилось на меня, и я увидел Сару с ее гаитянином в неизменной красной шапке. Парень был одет почти в лохмотья, но вид имел свирепый и неукротимый, а из расстегнутой рубашки выпирала мускулистая грудь. Они прошли по Дуарте, не обращая ни на кого внимания, уселись за один из столиков и что-то даже заказали, что было невероятным само по себе. Местные в кафе и барах не шикуют, кроме, разумеется, приезжих из Санто-Доминго.

Я стоял и соображал, что можно сделать. Надавать парню по морде? Смешно. Он явно сильнее, и тебе нужен скандал? Да и смысл? Она влюблена, это было ясно, стоило только посмотреть на них.

Подошел Бидоль и кивнул в сторону парочки. Я сделал пренебрежительный жест рукой и взял за локоть проходившую мимо проститутку. Та радостно затараторила и принялась заигрывать, проводя накладными ногтями по моей груди. Вблизи я разглядел ее полностью выщипанные и снова нарисованные брови, розовые пятна макияжа на темных скулах, синюю, уже потекшую краску на веках, и мне стало плохо. Отвратительный приторный запах духов ударил в нос, а в глубине ее глаз я разглядел отчаяние, жадность и ненависть. Оттолкнув девушку, чего делать ни в коем случае не надо было, я развернулся и пошел в отель. Шлюха попыталась схватить меня за руку и что-то закричала вслед, но я быстрым шагом, почти бегом, втерся в толпу туристов и завернул за угол.

Не буду распыляться насчет переживаний – читатель может легко представить себе мое состояние.

В отеле, зайдя в туалет, я заметил красное пятнышко на лобке и, естественно, подумал о том, что заразился чем-то от Сары или, еще раньше, от других чик. Как говорится, с кем поведешься, от того и подхватишь. Почему-то на Сару я грешил меньше других. До нее я переспал пару раз с местными девушками, но это было уже давненько. Однако сроки ни о чем не говорят, может быть, у меня сильный иммунитет.

Стал вспоминать, что знаю о кожных заболеваниях. На герпес было не похоже, на более серьезные инфекции тоже. Для чистоты клинической картины я решил пока пятнышко не трогать, к тому же мрачные мысли о Саре отвлекали от беспокойства о собственном здоровье.

16

из постов на доминиканском форуме:

Приезжайте, милости просим!

Только помните, что хороший отдых это не есть производная функции туроператора.

В доминиканском отеле жирная переваренная пища может показаться вкусной, если вы к такой привыкли. Вам будут выпекать зверюшек ростом с человека из белой муки и строить пирамиды из фруктов – не забудьте сфотографировать – такого в вырождающейся Европе вы не увидите. Не беда, что за забором дети мрут от голода – вы же за все заплатили! Павлины или фазаны в столовой совсем немного гадят и редко машут крыльями, желая вам приятного аппетита.

Увлекательные анимации каждый день, а, главное, жизнерадостная музыка с 9 утра до 12 ночи, от которой вам не удастся спрятаться нигде в отеле, даже не надейтесь, создадут вам хорошее настроение. Купания небольших, человек 8-10, разговорчивых доминиканских семей под вашими окнами доставят вам незабываемые мгновения лунными ночами.

Красивые мускулистые доминиканцы предложат вам свои услуги, совсем недорого. Не забудьте только закупить дома средства защиты.

В отеле будет много соотечественников, и вам не придется отвыкать от мата и пьяного бреда. Слушать его вы начнете уже в самолете.

Вы будете жить за колючей проволокой под охраной часовых с помповыми ружьями. Но реальной доминиканской жизни так и не узнаете. Зато, приехав домой, сможете рассказывать о жизнерадостности, дружелюбии, отзывчивости и честности доминиканцев.

На следующий день пятен стало три, размерами от копеечной монеты до пятака. Шутки кончились, надо было срочно бежать к врачу. Один раз я обращался к отельному лекарю, и за промывку уха физраствором с меня взяли двести пятьдесят бакс. А дерматолог вообще пустит по миру, однозначно. Дешевле будет слетать в Россию.

Полдня, лазая в интернете, я пытался выяснить, какую заразу подхватил, но диагноз так и не поставил.

У меня была запланирована поездка, можно сказать по делам, на восточное побережье, в Баваро. Приняв волевое решение все-таки съездить на другой конец острова и уже оттуда лететь на родину, я немного успокоился. Хуже всего для меня состояние неопределенности, когда не знаешь, что следует делать.

Раньше я порывался взять с собой Сару, но теперь об этом не могло быть и речи.

В Баваро я приехал на такси, и в отеле увидел первого русскоговорящего портье, что само по себе порадовало. Однако нехорошие предчувствия сразу закрались мне в душу.

Предчувствия не обманули. Меня поселили в новый "русский" корпус, то есть в тот, в который селят соотечественников, с отличной акустикой и всеми прелестями русскоязычного общения.

В холле отеля местные торговцы устроили выставку сувениров и разного барахла. Здесь продавались вышитые тряпки, деревянные истуканы и пыльные изделия из перьев. Еще висели футболки с изображением неизвестного мне музыканта-латиноса, лежали пляжные тапочки и, до кучи, подозрительного вида сладости.

Не обошлось и без навязывания услуг. Длинный мулат в мятой белой рубашке и таких же штанах доверительно поздоровался со мной: "Hello, my friend," и чуть ли не силой усадил в глубокое кожаное кресло. Началось обычное навешивание лапши на уши. Чика на два часа, чика на ночь, намеки на "мариванну" и "коку", причем цены озвучивались совершенно фантастические. Сутенер назвался самым главным по этим делам в Баваро. Я вежливо послал его подальше, чем вызвал плохо изображенное недоумение.

Пришлось объяснять, что надо сначала посмотреть на чику, что она может мне не понравиться, может просто оказаться "крези", и что "драгз" я не занимаюсь. Я на самом деле не употреблял никогда никаких наркотиков, просто не было возможности, и начинать не собирался. Чтобы совсем не расстраивать большого босса, я пообещал подумать до завтра, надеясь, что вся эта лавочка скоро закроется.

Еще я, придурок, звонил Саре, или эсмээску послал, не помню точно, приглашал ее к себе. Отмазка от собственной мужской гордости была у меня железная. Вызываю проститутку – и что? Все так делают. Но Сара отказалась, да и правильно.

Вечером я вышел на разведку. Пляжи в Баваро шикарные, у воды идет полоса чистого песка, а дальше растут какие-то хвойные деревья, и песок сверху присыпан иголками. Море чистое, и сразу начинается глубина. Никакого сравнения с бокачикской помойкой. Но пляжи, пожалуй, единственное достоинство этого места.

На берегу я разговорился с владельцем лавчонки, молодым парнем в белой рубашке и черных брюках, сидевшим у моторной лодки.

Парень рассказал, что тут полно мест, куда можно сходить. "Приличному человеку", – добавил я по привычке к иронии и попросил показать местные достопримечательности. Хлопчик согласился, но намекнул, что все стоит денег. "Всякий труд должен быть оплачен", – повторил я свою максиму.

Мы остались довольны тем, что наши взгляды на жизнь совпадают, и паренек тут же предложил мне чику.

Девушка была отменная. Обветренная светлая кожа, волнистые волосы и правильные черты лица. Никакой краски на лице – натуральный продукт.

Не сказать, чтобы чика держалась с достоинством – она просто не знала, как может быть иначе. Это меня и поражало в доминиканских проститутках – полное отсутствие каких-либо комплексов по поводу своего поведения.

Как-то в Хельсинки, в переполненном ночном клубе, среди смешения всех цветов кожи и языков, я обратил внимание на двух молодых женщин, довольно красивых и неплохо одетых. Но только держались они, как побитые собаки. Понятно, русские, приехали на гастроли, отметил я без всякого осуждения. Девушки сами портили впечатление, издавая флюиды неуверенности и чувства вины. Подойдя поближе, я услышал разговор вполголоса – моя догадка подтвердилась.

Доминиканка сидела на борту лодки, покачивая босой ногой с маленькой ступней. Она улыбалась и смотрела мне прямо в глаза. Все именно так и было – море, пальмы, песок, розовый закат, стройные ноги и точеные пальчики – мечта поэта.

Однако от девушки я отказался. Хлопец заломил три тысячи песо, из них две трети он наверняка забрал бы себе. Но дело было не в деньгах.

К тому времени краснота в паху распространилась на всю мошонку. Никакой боли или зуда, только при купании начиналось нестерпимое жжение. Толком поплавать я не мог, и для меня терялся весь смысл пребывания в Доминикане.

В конце концов, проконсультировавшись кое с кем по телефону, я пришел к выводу, что это обычная нервная экзема из-за Сары с ее негром. Что творится у нас в подсознании – дело темное, не знает никто.

В запасе у меня была соответствующая мазь, и я занялся самолечением. Великая вещь наука – буквально на глазах краснота стала спадать.

На следующий день я опять проходил по пляжу с компьютером подмышкой. Хлопчик сидел на своем месте один. Я не спросил, где девушка, и потом жалел об этом. Вместо этого я поинтересовался у парня, где находится интернет-точка, и тот вызвался меня проводить. Пройдя метров двести по пляжу, мы свернули в лабиринт прибрежных бетонных построек. Внезапно сбоку появились двое полицейских, я не обратил на них внимания и спокойно шел дальше. Но, оглянувшись, увидел, что менты идут уже по бокам у моего гида.

За приставание к туристам местного могут серьезно наказать, поэтому я закричал полисменам: "No problems! He's my friend!" (Нет проблем! Он мой друг!) Парень успокаивающе махнул рукой, а полицаи все так же молча свернули в сторону.

Вечером я поговорил с портье. Тот рассказал, что в Баваро города, как такового, нет, кругом одни отели и резорты. Есть в окрестностях несколько клубов и дискотек, но на очень большом расстоянии друг от друга. Это даже и не Баваро, а уже другие населенные пункты. Без машины тут делать нечего.

По делам у меня ничего не получилось. Я вызвонил того же таксёра, и тот специально приехал из Бока Чики. В салоне сидела молодая женщина, которая не произвела на меня никакого впечатления. Я подумал, что это жена или другая родственница водилы захотела покататься, и особо ее не разглядывал.

По дороге мы поболтали, нельзя же все время ехать молча. Я рассказал, что в России запрещено сигналить на дорогах и показал руки в наручниках: "Полисия – динэро". (Полиция – деньги.) Амиго развеселился, вдоволь набибикался и запустил порнофильм с латиносами на встроенном в торпеду мониторе. Посмотреть там, честно сказать, было на что.

После этого водитель пересадил меня на заднее сиденье. Но тут нашу попутчицу совсем укачало и вырвало прямо в салоне. Хорошо, что у меня в запасе была бутылка с водой.

Тогда я так и не понял, что к чему. Мучача, порно и заднее сиденье.

За полдня мы доехали до Бока Чики. И если я скажу, что вернулся не из-за Сары, то солгу, конечно.

17

В первый же день после возвращения, искупавшись на отельном участке пляжа, я надел, по своему обыкновению, еще влажные плавки себе на шею и пошел, куда повлек меня мой жалкий жребий. Жребий хорошо знал свое дело, не успел я пройти и пятидесяти метров, как услышал знакомый, слегка заискивающий голос: "Але-екс!"

Я поднял голову. За одним из столиков, вынесенных на пляжный песок, в компании какой-то потаскухи сидела Сара. Как всегда свежая, насмешливая и умопомрачительно сексуальная. Я сдерживался изо всех сил и делал морду кирпичом, но, конечно, выдал себя.

– Комо эста, Але? (Как дела, Алекс?)

– Гут. Летс гоу. (Хорошо. Пошли.)

Плюнув на все, я сделал приглашающий жест рукой. Чика засмеялась и бросилась ко мне.

Соблюдая светские приличия, Сара наскоро представила мне мрачную девку за столиком: "Ми амига Валерия". Валерия враждебно смотрела на меня. Я понял, что приобрел врага, непонятно, правда, с какого бодуна. Можно подумать, она не знает, чем занимается подруга, или сама чем-то лучше.

Обнявшись как голубки, мы с Сарой направились к проходу между отелями, чтобы выйти на Дуарте. Взгляд Валерии уперся мне в спину, но мне не было дела до этой шлюхи. Честно скажу, я снова был счастлив, и мир для меня вновь обрел единство и смысл.

По дороге я показал Саре отель, в который собирался переезжать. Цены в нем были не самые гуманные, но ниже, чем у меня во "все включено". Там можно было снять апартаменты с кухней и готовить самому. К тому же хозяйкой отеля была итальянка, знойная брюнетка не первой молодости, уже слегка расплывшаяся, но еще очень даже ничего. Управляющим у нее был здоровенный доминиканец, но я действовал по наполеоновскому принципу: сначала надо ввязаться в драку, а там будет видно.

В итальянском ресторане мы купили на вынос огромную порцию тушеных овощей с мясом, лимонад и пошли к Пабло. Итальянец с женой приветливо нас встретили, и хозяйка недолго поболтала с Сарой. У доминиканцев скрывать свою симпатию к человеку не принято, а у Сары обаяние просто зашкаливало.

Пабло выделил нам номер в торце дома, с верандой, отгороженной от тротуара стальными, изогнутыми для красоты прутьями. Прямо через улицу располагалось кальмадо, и оттуда громыхала музыка. Сара расположилась с харчами за столом. Пока она ела, я сделал несколько фотографий. Чика состроила недовольную гримасу, и я успокаивающе пробормотал: "Уно фото, традишинал".

Уныние стало возвращаться в мою душу. Я покопался в себе и обнаружил, что спусковым крючком была новая прическа Сары. Амига вплела в свои, от природы густые и блестящие волосы, капроновый парик, который был намертво привязан к ее родным волосам, образуя что-то вроде коросты. Каждый раз, прикасаясь к ее голове, я вздрагивал от отвращения. Сара постоянно почесывала свою бестолковку, но менять прическу не собиралась.

Мною, или общими усилиями клиентов, она была уже приучена к чистоте, но голова пока оставалась проблемным местом. На мой взгляд, по крайней мере. И еще кошмарные накладные когти, которые у нее постоянно отламывались, иногда с мясом отдирая собственные маленькие ноготочки от пальца.

Раздеваясь, Сара показала мне нож, который был засунут за приспущенные узкие джинсы как раз на месте шрама. На мои недоуменные гримасы она засмеялась и произнесла: "Полисия". Потом жестами показала, как, если ее будут обыскивать, лобок наверняка пропустят. Ответа на вопрос, зачем ей нож, мне добиться не удалось.

Повторяя: "Но, Сара, но", я сделал вид, что собираюсь сломать нож и выбросить в занавешенную москитной сеткой форточку. В ответ чика вызвала Пабло и передала оружие ему на хранение.

Увидев мои местами розовые причиндалы, Сара перепугалась, но не подала виду, лишь вопросительно посмотрела на меня:

– Але?

– Но проблема, но проблема, – я жестами показал, что краснота с моей мошонки не может перебраться на ее интимное место.

В подтверждение своих слов я обнял амигу, повторяя: "Но микробас, но, ай лев ю, Сара, мучо, ноу, ноу гуд фо ю!" (Нет микробов, нет, я люблю тебя, Сара, сильно, и не могу сделать нехорошо для тебя!) Она знала, что это правда, и сразу успокоилась.

Слава… чуть не упомянул неуместное здесь имя, Сара была еще свеженькая, никуда не торопилась, и я хорошо вознаградил себя за воздержание в Баваро.

18

Назавтра девушка сама позвонила мне с утра. Я ответил, она, как обычно, сбросила звонок, и я перезвонил. И вот красавица ждет меня, сидя на бетонной стене отеля, на зависть таксистам и отельным грингам.

Сара выразила желание отдохнуть где-нибудь, повторяя: "Релакс, Алекс, релакс". Релакс так релакс, я ничего против не имел. Пляж как таковой Сару не устроил, и мы побрели вдоль берега, осматривая кафе и бары. Плайя в Бока Чике не велика, но, как известно, кто ищет, тот всегда найдет. Ей понравился один абсолютно пустой бар под крышей из пальмовых листьев, с голой стойкой, за которой никого и ничего не было, такая же голая стена.

Однако через несколько минут появились хозяева, семейная пара. Саре налили большой бокал кока-колы, я же от напитков отказался. В то время я уже перестал завтракать в отеле, пил только кофе и жажды не испытывал.

Главной фишкой бара оказались огромные мягкие топчаны, на любом из которых можно было свободно лежать вдвоем. Топчаны были местами рваные и в пятнах, но такие мелочи не стоили внимания.

Перетащив один лежак в тень от пальмы, мы с Сарой принялись кайфовать, наслаждаясь шикарным видом, ветерком с моря, колой и обществом друг друга.

– Гут, Але, – промолвила подруга.

– Ес, – не стал я возражать.

Сара надела мне на голову плавки, попросив сфотографировать безобразие, потом полезла с поцелуями, изображая нежную влюбленную. Я с удовольствием снимал окружающий пейзаж, нас с Сарой, ее глаза, губы, груди и вообще все, что попадало в кадр.

Настроение немного портили синтетические сарины волосы, возвращавшие меня в действительность и расставлявшие все на свои места. Но к тому периоду жизни юношеского максимализма у меня поубавилось, и я, не выделываясь, брал то, что давала судьба.

Как назло, появился один местный придурок, жирный коротышка с кучерявой головой и круглой сальной рожей. Этот жучок зарабатывал на жизнь, вешая лапшу на уши туристам. Еще, как и все здесь, он пробовал свои силы в сутенерстве.

Приятель один раз перевел что-то для меня по просьбе Сары и с тех пор клеился к нам как банный лист, пуская слюни на Сарины прелести. Как-то у кальмадо этот хрен стал клянчить у меня выпивку. Конечно, я спросил, за какие такие заслуги? С Сарой я "fucking", ну а он-то тут причем? На что педрила выразил немедленную готовность подставить свой зад, но я категорически отказался от такого предложения.

Вообще, надо заметить, что мужская проституция тоже не предосудительна у местных, по крайней мере, у тех, с которыми я общался.

Короче, привалило это чмо, стало пялиться на Сару и доставать меня дебильными вопросами. На какие шиши я живу, когда уеду домой, и чем собираюсь заниматься в Доминикане. Я отвечал все односложнее и реже, пока прыщавый недомерок не исчез из поля видимости.

Мы лежали с Сарой до посинения, пока обоим откровенно не надоело бездельничать. Поблагодарив гостеприимных хозяев, мы отправились к старому знакомому Пабло, однако у него все опять оказалось "оккупадо". Такая история повторялась везде, куда бы мы ни совались – был пик сезона.