Читать книгу «Руководство по фототерапии» онлайн полностью📖 — Александра Ивановича Копытина — MyBook.
image

Глава 2. Современные психотерапевтические системы, предполагающие использование фотографии

Пример объединения нескольких психотерапевтических систем рассматривается в книге Дж. Вейзер «Техники фототерапии: исследование тайн личных фотографий и семейных альбомов» (Weiser, 1993). Она является хорошим пособием в области фототерапии и отражает попытку автора использовать в работе с фотографией приемы арт-терапии. В книге представлены пять вариантов лечебного применения фотографии: работа с фотографией как стимульным материалом для исследования проекций клиента; создание клиентами фотоавтопортретов; работа с фотопортретами, созданными с помощью близких клиенту людей; работа с иными фотографическими образами, созданными клиентом, а также работа с семейными альбомами и иными биографическими фотоматериалами.

Автор, имеющая арт-терапевтическую подготовку, подчеркивает, что фотографию специалисту следует применять на основе уже освоенных им психотерапевтических приемов, преимущественно как дополнительное средство общения с клиентом. Она описывает, как использование фотографии может дополняться иными средствами визуальной передачи клиентом своих чувств и мыслей. Кроме того, она также иногда рассматривает фототерапию с точки зрения принципов семейной психотерапии и теории систем.

Вейзер подчеркивает, что для некоторых клиентов фотография может оказаться более доступным средством визуального творчества, чем большинство изобразительных техник и материалов. Привлекательно, в частности, то, что фотография может обеспечить возможность создания «моментальных» снимков, а также то, что, являясь для большинства клиентов частью их повседневного опыта, фотографирование, как правило, не сопряжено с психологическими барьерами. Для некоторых клиентов восприятие и обсуждение их фотографий в психотерапевтическом процессе оказывается менее сложным, чем обсуждение рисунков.

Достоинством книги является большое количество примеров, иллюстрирующих практический опыт использования автором различных фототерапевтических техник. Она, в частности, описывает свою работу со слабослышащими детьми, лицами, больными СПИДом и представителями иных клинических групп. Ценным также является обсуждение вопросов применения фототерапевтических техник в работе с представителями иных культур. Автор призывает соблюдать осторожность при психологическом анализе фотографий и не проецировать на них чуждые мировоззрению и опыту клиента представления.

В своей книге Вейзер утверждает, что фотографии должны рассматриваться скорее в качестве «конструктов» реальности, нежели ее объективных свидетельств, поскольку они создаются путем выбора объектов съемки, времени и места и предполагают формирование «рамки» вокруг фрагмента «целостной картины» реальности. Фотографические образы не несут в себе какого-либо «реального содержания», поскольку камера дает возможность не только фиксировать реальность, но и осуществлять ее культурную, этническую, социальную и тендерную «фильтрацию».

Во многих отношениях примечательна книга под названием «Фото-арт-терапия: юнгианская перспектива» Дж. Фриреара и И. Корбит (Fryrear, Corbit, 1992). Она интересна, в частности, тем, что в ней предлагается определенный способ соединения фотографических техник, юнгианского анализа и арт-терапевтических приемов работы. В первой части книги предпринимается попытка связать представления об архетипах коллективного бессознательного и юнгианский метод активного воображения с фотографическими и изобразительными техниками. Описывается, в частности, техника «графической разработки», при использовании которой клиента просят вырезать из фотографии свой образ и приклеить его на чистый лист бумаги. Затем ему дается возможность воспользоваться изобразительными материалами для того, чтобы создать любой рисунок.

Использование техники «мгновенной съемки» для исследования и развития воображения иллюстрируется краткими клиническими описаниями. Авторы также представляют некоторые другие теоретические подходы и показывают, что фотография может служить проявлению «автоматических образов», препятствующих психическому росту, рассматриваемых ими как аналог «автоматических утверждений» в когнитивной психотерапии.

В книге показывается, каким образом фотография и арт-терапия могут применяться в условиях краткосрочного лечения, например, страхов или депрессии, а также для разрешения внутрипсихических конфликтов. Определенное внимание также уделяется использованию фотографических и изобразительных техник в работе с группами. Авторы высказывают интересные предложения по работе с «застревающими» группами с применением не только фотографии, но и психодрамы, медитации и видеозаписи.

Отражением характерной для некоторых специалистов в области психического здоровья тенденции к соединению фотографии с различными концепциями психотерапии и социальной теорией может также служить публикация Р. Мартин (2006). Развивая феминистский подход к психотерапевтической фотографии, она делает попытку использования в его рамках социальной теории и теории культуры, указывая, например, на значимость характерных для культуры дискурсивных практик, т. е. тех систем образных репрезентаций, которые могут оказывать решающее влияние на восприятие людьми самих себя.

Характеризуя особенности созданного ею вместе с Йо Спенс метода реконструирующей фотографии, Р. Мартин пишет:

Отталкиваясь от нашего личного материала и реального контекста нашей жизни – времени, места и культуры, – мы попытались понять, как социальное «конструирование» нашей идентичности отражается в драме повседневности. Исследуя свои чувства боли и стыда, те модели тендерного поведения, которые были усвоены нами в результате общения с нашими матерями, историю своей сексуальности, наши отношения с дискурсами медицины, образования, права и различных медиа-средств, мы пытались сделать зримыми связи между личными, социальными и политическими явлениями. В своей психотерапевтической работе я признаю и уважаю как внутреннюю, так и внешнюю реальность моих клиентов.

(Мартин, 2006, с. 85)

Суть реконструирующей фотографии заключается в том, чтобы воссоздать те моменты прошлого клиента, которые оказываются «вытесненными» или «заблокированными» в силу действия откровенных или скрытых запретов культуры, например, «неписанных законов» тендерного репрезентирования, что ярко проявляется, например, в том, какие фотографии клиенты включают в свои семейные альбомы.

Сознавая, что наша жизнь запечатлена на фотографиях далеко не полностью, – пишет она, – мы попытались реконструировать прошлые события и создать образы, отражающие множество наших идентичностей. Данный метод основан на понятии фотографического дискурса, на теории культуры, на понимании связи между образами и контекстом их создания, а также на представлениях о сознательной и бессознательной идентичностях.

(Там же, с. 84)

Наряду с представлениями социальной теории и постмодернистской теории культуры, Р. Мартин также привлекает некоторые идеи и техники психосинтеза Ассаджиоли (понятие субличностей), гештальт-терапии и психодрамы Морено.

В какой-то мере взглядам Р. Мартин на природу и психотерапевтические функции фотографии близки представления британского арт-терапевта С. Хоган. В своей статье «Проблемы идентичности: деконструирование тендера в арт-терапии» (Хоган, 2001) она проводит глубокий анализ характерных для современной западной культуры форм тендерной репрезентации, привлекая в качестве иллюстративного материала фотографии современных фотохудожниц (в частности, Барбары Крюгер), а также образы женщин в массовой культуре и рекламе.

Она подвергает критике характерные для психоанализа способы работы с тендерной идентичностью клиента, которые, по ее мнению, имеют иллюзорно-символическую направленность:

Из-за бессилия женщин, на символическом уровне они могут утверждать свою значимость…, что характерно, например, для создаваемых ими в ходе арт-терапии образов… Ходя идентификация с символическими образами потенциально может вести к раскрытию человеком своих ресурсов, пребывание на уровне символических репрезентаций имеет не более чем паллиативный характер.

(Хоган, 2001, с. 76)

Обозначая перспективы феминистской арт-терапии, она выступает против использования любых универсальных теорий и за тщательный анализ конкретных обстоятельств жизни человека:

Такой анализ должен проводиться не в теоретическом вакууме, но с учетом существующих систем репрезентации, институциональных и дискурсивных практик, определяющих наше понимание субъективного опыта, болезни и здоровья.

(Там же, с. 77)

Стремление современных специалистов в области психического здоровья использовать идеи социального конструкционизма и новые, связанные с нарративом стратегии в работе с представителями маргинальных социальных групп отражено в статье М. Барби «Визуально-нарративный подход к пониманию транссексуальной идентичности» (Барби, 2006). Работа, проводимая им с транссексуалами, включала создание серий фотографий, иллюстрирующих их «тендерные истории». Эти фотографии служили затем для интервьюирования участников группы и создания описаний их опыта. Тексты интервью анализировались с целью выявления общих тем, которые в последующем сравнивались.

Автор статьи указывает на важность опроса клиентов с целью определения индивидуальных значений трансгендерного опыта, а также на ценность фотографии как стимула для выявления этих значений. По мнению М. Барби, визуально-нарративный подход позволяет избежать патологизации опыта клиентов.

Как и Р. Мартин и С. Хоган, М. Барби придает большое значение культурному контексту, определяющему способы репрезентации людьми своего опыта. Он призывает к отказу от позитивистского взгляда, в соответствии с которым реальность якобы может быть передана на фотопленке, поскольку отражающие возможности фотокамеры определяются культурой того человека, который ее использует. М. Барби считает, что в процессе рефлексивного диалога с субъектами фотографирования специалист должен делить с ними свои власть и авторитет, отказываться от контроля над ситуацией и рассматривать значения образов не как нечто фиксированное, но как предмет взаимной договоренности.

М. Барби называет в числе достоинств фотографии, на которые он опирался в процессе своей работы с трансгендерными клиентами, то, что, по сравнению с прямым обсуждением проблемного материала, фотография является безопасным средством прояснения, позволяющим подтвердить взгляды исследуемого субъекта и в то же время стимулировать его к рассказу. Кроме того, фотография соединяет в себе отражение и символизацию (она не только передает картину реальности, но и и является метафорическим выражении представлений автора), активизирует воспоминания и привычные схемы мышления, может послужить материалом для сочинения историй и обеспечивает рефрейминг текущих значений:

Выступая в качестве инструмента изучения внутреннего мира, фотография обеспечивает стимулы для обсуждения того, что оказалось пропущенным и является средством безопасного исследования деликатного, неосознаваемого материала. Благодаря своим трансформативным возможностям фотография позволяет критически оценить привычные формы поведения, а также освоить и использовать новые. Работа с фотографиями предполагает не только их описание, но и создание альтернативной реальности.

(Барби, 2006, с. 165–166)

В своей работе с больными шизофренией Д. Филлипс (Phillips, 1986) рассматривает фотографию как ценную метафору Я. Он отмечает, что фотография помогает ему включиться в визуальное поле пациентов и получить представление об их чувстве реальности, а клиентам дает возможность прийти к более реалистичному восприятию себя.

Р. Зиллер (Ziller, 1990) также активно использует фотографию в своих клинических исследованиях образа Я пациентов, отдавая при этом предпочтение тем фотографиям, при создании которых пациент может выразить и осознать свое представление о мире.

Арт-терапевт Б. Торн (Thorn, 1998) в своей работе с психиатрическими пациентами сочетает литературное творчество и фотографию. Она применяет изобразительные техники в фототерапевтической группе, которую организовала на базе центра психосоциальной реабилитации. Устраивались групповые поездки за город с целью создания фотографий. Каждый участник должен был создать хотя бы один снимок. Сочетая изобразительное искусство, фотографию и литературное творчество, члены группы овладели новыми навыками, что повысило их уверенность в себе и самооценку. Благодаря такой работе у них также развились навыки общения и творческие способности.

Й. Э. Кук описывает некоторые варианты применения фотографии при проведении игровой психотерапии с детьми. Она, в частности, отмечает:

… использование фотоаппарата в работе с детьми имеет множество достоинств. Ценны не только готовые снимки, но и сам процесс выбора кадров и съемки. Варианты применения этой техники включают создание «книги воспоминаний» детьми из приемных семей, а также детьми, переехавшими на новой место жительства или переведенными в новую школу. Ребенок может скомпоновать специальный альбом, посвященный друзьям, любимому животному, увлечениям, успехам в различных делах. Он может создавать из серии фотокарточек «альбом-автобиографию» и различные «рассказы в картинках», в которых он участвует в качестве главного героя.

(Кук, 2000, с. 404)

В. Гаврилов и А. Олейников на примере творчества душевнобольных самодеятельных художников рассматривают коммуникативную функцию фотографии. Обращая внимание на наиболее характерные для таких художников темы (жанровые сцены, пейзажи, портреты и автопортреты), они отмечают, что фотопозирование – это, несомненно, заявка на диалог; по большому счету, оно является посланием к миру, отражает стремление наладить взаимопонимание с ним и одновременно является некой документальной «регистрацией» возможностей и достижений аутсайдеров (Гаврилов, Олейников, 2003).

В. Гаврилов и А. Олейников также пишут, что, если в процессе рисования художник может достаточно легко изменить реальность и свой собственный образ, то при фотографировании он поставлен перед необходимостью предварительно изменить либо свой образ, либо среду, что, несомненно, стимулирует его к контакту с внешним миром. Испытывая потребность быть увиденными и услышанными, художники-аутсайдеры нередко украшают себя, что также служит коммуникации, создает и усиливает чувство собственной уникальности или принадлежности к определенной группе. Создание же своего оригинального образа происходит, как правило, в рамках определенного культурного стереотипа.

Кроме того, «фотография как возможность игры „на законных основаниях" предоставляет широкий диапазон в выборе собственной стратегии и нахождения принципиально новых форм поведения и дает ощущение свободы от обычно „положенных" форм поведения» (там же, с. 56).

Интересной иллюстрацией соединения методов фототерапии с гендерно-ориентированным и глубинно-психологическим подходами является публикация Е. Ашастиной «Работа с образом дома: фотография в психотерапии женщин» (Ашастина, 2006). В статье описывается работа с клиенткой, в ходе которой ей было предложено фотографировать различные предметы в своей квартире с тем, чтобы, прояснив через обсуждение фотографий ее отношение к этим предметам и своему дому в целом, предоставить ей затем возможность «реорганизовать» внутреннее пространство своего жилища. По мнению автора статьи, проведенная клиенткой работа с образом дома, основанная на стороннем, эстетическом взгляде на обычную среду своего обитания, помогла ей выйти из позиции жертвы и начать действовать более активно, чувствуя себя творцом своей Вселенной.

Имеется также некоторое количество русскоязычных публикаций, отражающих опыт применения фотографии на основе метода Терапии творческим самовыражением М. Е. Бурно (Бурно, 1989, 2002; Гоголевич, 2006). Характеризуя психотерапию с помощью фотографии, М. Е. Бурно пишет:

Обретенное при творческом фотографировании чувство индивидуальности, «самособойности», нередко практически прекращает нарушение настроения, душевно поднимает человека. Сегодня есть возможность делать снимки, слайды и потом в состоянии душевной расстроенности общаться с живущими в этих снимках, слайдах деревьями, травами, людьми, которых фотографировал в соответствии со своим настроением, характером, возвращаясь таким образом «к себе самому». Наша терапевтическая методика – не в обучении мастерству съемки, а в том, чтобы помочь пациенту выразить себя, узнать свои особенности… Погружаясь в любительское, творческое фотографирование, обогащаясь им, человек делается более творческим во всех своих проявлениях… И если творческое вдохновение более или менее стойко отныне живет в нем, то, значит, он становится более серьезно защищенным внутренне от нарушения настроения. Что помогает найти свой собственный, личностный путь в творческой фотографии? Знание своего характерологического склада и, значит, особенностей своего творческого самовыражения.

(Бурно, 2002, с. 580–581)

Т.Е. Гоголевич, применяя метод Терапии творческим самовыражением (ТТС), сочетает фотографию с такими частными методиками ТТС, как творческое коллекционирование (когда пациенты «коллекционируют» свои впечатления, связанные с посещением городов, картинных галерей и т. д.), терапия ведением дневника и записных книжек, терапия созданием творческих произведений (когда, например, написанный пациентами рассказ затем иллюстрировался фотографиями), терапия творческим общением с природой и др. (Гоголевич, 2006).

Психотерапевтический механизм фотографии видится ей в ее способности смягчать душевную напряженность, выражать на снимке свое неповторимое Я, в возможности примирения с окружающей реальностью и обогащения ее своим духовным началом. Но в качестве главного механизма терапевтического воздействия фотографии на человека Т.Е. Гоголевич называет возможность показать, а затем увидеть себя и свои характерологические черты через снимок глазами психотерапевта или членов группы.