Цитаты из книг автора «Александр Солженицын»

Простая истина, но и её надо выстрадать: благословенны не победы в войнах, а поражения в них! Победы нужны правительствам, поражения нужны – народу. После побед хочется ещё побед, после поражения хочется свободы – и обычно её добиваются. Поражения нужны народам, как страдания и беды нужны отдельным людям: они заставляют углубить внутреннюю жизнь, возвыситься духовно.

И каждый, кто истинно любит её, будет стремиться к воссоединению обеих ветвей – метрополии и зарубежья. Лишь тогда она достигнет полноты, лишь тогда

Но безраскаянное сознание верности жизненного пути давало ему необыкновенную силу

Вишь, Алёшка, – Шухов ему разъяснил, – у тебя как-то ладно получается: Христос тебе сидеть велел, за Христа ты и сел. А я за что сел? За то, что в сорок первом к войне не приготовились, за это? А я при чём? – Что-то второй проверки нет… – Кильдигс со своей койки заворчал.

на месте этой вахты и шмона в будущем городе будет главная площадь с памятником. И как теперь объекты со всех сторон прут, так тогда демонстрации будут сходиться

Если на перевале, – отозвался кавторанг, – так, значит, не двенадцать, а час. – Это почему ж? – поразился Шухов. – Всем дедам известно: всего выше солнце в обед стоит.– То – дедам! – отрубил кавторанг. – А с тех пор декрет был, и солнце выше всего в час стоит.– Чей же эт декрет? – Советской власти!

Неужели так устроен человек, что нельзя отучить его удивляться?

Есть высокое наслаждение в верности. Может быть – самое высокое. И даже пусть о твоей верности не знают. И даже пусть не ценят. Но чтоб она двигала что-то!А если – ничего не движет? Никому не нужна?.. Как ни велики круглые глаза противогаза – через них плохо и мало видно. Без противогазных стёкол Вега могла бы рассмотреть лучше.

Конечно, если мыслить на уровне Фридланда, то – вздор, аномалия, сумасшествие: помнить какого-то мёртвого и не искать живого. Этого никак не может быть, потому что неотменимы законы тканей, законы гормонов, законы возраста. Не может быть? – но Вега-то знала, что они в ней все отменились!Не то чтоб она считала себя навечно связанной обещанием: «всегда твоя». Но и это тоже: слишком близкий нам человек не может умереть совсем, а значит – немного видит, немного слышит, он – присутствует, он есть. И увидит безсильно, безсловно, как ты обманываешь его. другого такого! При чём же тут клетки? При чём тут реакции?

Она досказывала ему сегодняшнее – то, что при их отношениях ещё никак сказать нельзя, а вот сейчас можно. Она развивала ему свою теорию о мужчинах и женщинах. Хемингуэевские сверх-мужчины – это существа, не поднявшиеся до человека, мелко плавает Хемингуэй. (Обязательно буркнет Олег, что никакого Хемингуэя он не читал, и даже гордо будет выставлять: в армии не было, в лагере не было.) Совсем не это надо женщине от мужчины: нужна внимательная нежность и ощущение безопасности с ним – прикрытости, укрытости. Именно с Олегом – безправным, лишённым всякого гражданского значения – эту защищённость почему-то испытывала Вега.