Цитаты из книг автора «Александр Грин»

Эта надпись толковалась так пространно и разноречиво, что твой прадедушка, высокородный Симеон Грэй, построил дачу, назвал ее «Рай», и думал таким образом согласить загадочное изречение с действительностью путем невинного остроумия. Но что ты думаешь?

На них двойные обручи красной меди. На обручах латинская надпись: «Меня выпьет Грэй, когда будет в раю».

Оно заключено в бочки черного дерева, крепкого, как железо.

Его цвет темнее вишни, и оно не потечет из бутылки. Оно густо, как хорошие сливки.

– видишь ты это место? Там лежит такое вино, за которое не один пьяница дал бы согласие вырезать себе язык, если бы ему позволили хватить небольшой стаканчик. В каждой бочке сто литров вещества, взрывающего душу и превращающего тело в неподвижное тесто.

– Ну, вот что, – говорил Польдишок Грэю, усаживаясь на пустой ящик и набивая острый нос табаком

На камнях и на земляном полу росли серые грибы с тонкими ножками; везде – плесень, мох, сырость, кислый удушливый запах. Огромная паутина золотилась в дальнем углу, когда под вечер солнце высматривало ее последним лучом. В одном месте было зарыто две бочки лучшего Аликанте[6], какое существовало во время Кромвеля[7], и погребщик, указывая Грэю на пустой угол, не упускал случая повторить историю знаменитой могилы, в которой лежал мертвец, более живой, чем стая фокстерьеров. Начиная рассказ, рассказчик не забывал попробовать, действует ли кран большой бочки, и отходил от него, видимо, с облегченным сердцем, так как невольные слезы чересчур крепкой радости блестели в его повеселевших глазах.

Среди бочонков стояли в плетеных корзинках пузатые бутылки зеленого и синего стекла.

в форме плоского круга, занимала всю поперечную стену погреба, столетний темный дуб бочки лоснился, как отшлифованный.

Грэй неутомимо изучал замок, делая поразительные открытия. Так, на чердаке он нашел стальной рыцарский хлам, книги, переплетенные в железо и кожу, истлевшие одежды и полчища голубей. В погребе, где хранилось вино, он получил интересные сведения относительно лафита[5], мадеры, хереса. Здесь, в мутном свете остроконечных окон, придавленных косыми треугольниками каменных сводов, стояли маленькие и большие бочки; самая большая