* * *

© Григоренко А.В., 2025

© ООО «Издательство „Вече“», 2025

От автора

Летом 2023 года мне оторвало кисть руки. При штурме украинского укрепления. Через сутки оказался в госпитале имени Вишневского. Одна из первых мыслей, после того как отошёл от шока и увиделся с женой: «Хочу писать».

Получив из маркетплейса планшет, начал писать. Одной рукой. Этот навык давался трудно, всё-таки экран планшета несравним с телефонным. Но понемногу разогнался.

Сначала набросал воспоминания о последних месяцах на СВО. Как поехал второй раз на СВО, как стал командиром взвода, как ранило в первый раз, как перешёл в отряд «Шторм» и снова «затрёхсотился». Они до сих пор лежат в отдельной папке – к ним пока не прикасался.

Затем написал рассказ на конкурс фонда «Защитники Отечества». О своём погибшем друге и земляке Егоре Владимирове: его тело я вынес с поля боя накануне своего дня рождения. Прямо из госпиталя отправился на церемонию награждения: за первое место в своей номинации.

Победа придала мне уверенности и ответственности. Одно дело писать о себе, особенно в первый раз. Гораздо сложнее написать о других. О тех, кто сражался с тобой плечом к плечу. Не обязательно в одном взводе, роте и даже направлении. Все, кто воюет на СВО, – стоят плечом к плечу. Мы все одной крови.

И я начал придумывать персонажа. Он родился сам по себе – ведь таких, как он, воюют сотни тысяч. Мобилизованный. Тот, кто попал на войну не добровольцем, а по приказу государства. Так родилась повесть «Мобик», которую вы сейчас держите в руках.

При описании героя передал ему ряд своих личностных черт. В основном бытовых. Главный герой пьёт только чёрный кенийский чай и играет в «быстрые танки».

Но как личность он совершенно другой. Моложе и с другим жизненным опытом. А вот парочка его товарищей списаны с реальных людей из моего взвода. И вы сами поймёте, кто.

В моей книге есть Любовь. Как же без неё? Она не простая: а у кого любовь простая? И есть Жизнь. И это правильно. Ведь Смерти в ней тоже хватает.

Старался не жестить: в книге минимум смертей, крови и страданий. Хотя – нет, кому вру? Это война, и там есть всё. Но там этого столько, сколько мог увидеть мой герой. И сколько нужно увидеть вам.

Не знаю, получилось ли? Но надеюсь, что мне удалось показать героя в развитии: начиная с того момента, когда он прошёл в дверь военкомата, и заканчивая… Ведь человек на войне не статичен: он меняется, и очень сильно. Иногда не в лучшую сторону.

Хотя писал книгу по плану, до последней главы не знал, что будет с моим героем в конце. Не знаю этого и сейчас, ведь последняя глава ещё не дописана. Надеюсь, с ним всё будет хорошо.

Я попытался показать войну – какая она есть. Ну, почти. Мертвые не простят лжи. Лишней правды – тоже.

Никто не забыт и ничто не забыто!

Читайте! Это нужно всем! Но особенно пацанам там…

С уважением, Александр (Депутат) Григоренко

(Не) начало

На табло высветилось: «109С „Анапа – Москва“». Поезд плавно затормозил на третьем перроне Киевского вокзала. Три секунды, пока проводница открывала дверь и опускала подножку, и пассажиры хлынули из вагона.

Среди толпы выделялся высокий небритый мужчина в жёлтом пиксельном камуфляже с большим зелёным рюкзаком за широкими плечами. Из вагона этот пассажир не просто вышел, а десантировался, слегка поддёрнув левой ногой. После чего твёрдыми, уверенными шагами светло-коричневых тактических ботинок направился в сторону выхода с вокзала.

Немного поковырявшись в смартфоне, он направился к ближайшей станции метро. По розовой линии доехал до Краснопресненской. Потом перебежал до Баррикадной и по фиолетовой ветке добрался до Тушинской. Пройдя по переходу сто с небольшим метров, сел в белый с жёлтыми полосами 542-й автобус и направился в Красногорск.

Мужчина не обращал внимания на мелькавшие перед ними лица пассажиров подземки. На него тоже никто не смотрел. К военным все давно привыкли. Полное безразличие. Этому правилу последние три года следовало большинство москвичей.

И не важно, что сейчас украинский беспилотник ударил по беззащитной белгородской деревушке и убил троих трактористов и доярку. А в двухстах километрах от деревни шёл в последний и отчаянный бой отряд «Шторм V». И неважно, что задача безнадежная: приказ должен быть выполнен. Это война.

Такие же безразличные ко всему люди сновали и по улицам мегаполиса. На лицах многих пассажиров метро царила безнадёга. Сказывалась давящая тяжесть подземки. На свежем же воздухе люди оживали, и в глазах у них появлялась целеустремленность. Вперёд, только вперёд! За место под солнцем! Молодёжь же просто беззаботно веселилась.

Обилие ярких красок и слепящего солнца немного раздражало солдата. Вдобавок к цветам шли дребезжащие звуки машин. Он давно отвык от такого: полтора года среди однотонных зимой и летом белых кустов и редких деревьев у кого угодно разовьют светобоязнь. Про постоянные звуки летящих мин можно не говорить. Их свист въелся любому солдату в подкорку. Но нормальное восприятие понемногу возвращалось: краски уже не казались такими вызывающими, солнце ослепляющим, а звуки резкими.

В автобусе боец сел на свободное место и осмотрелся. Кроме молодёжной компании, в салоне находились две пенсионерки и грустная молодая женщина с маленькой по виду, трёхлетней девочкой и пацаном лет шести-семи. В руках женщина сжимала большую брезентовую сумку, в каких раньше возили продукты.

Лёха подсел к женщине:

– Здравствуйте, вы в госпиталь едете?

– В госпиталь. А как вы догадались?

– Да сам там лежал. – Лёха показал взглядом на руку. – Муж лежит?

– Муж, – вздохнула женщина, – ногу ему…

– Всё нормально будет с вашим мужем, сделают ногу лучше прежнего.

– Дай-то Бог!

– Говорю же, нормально будет. У меня полпалаты через протезирование прошли – бегают уже. Детей-то как зовут?

– Маша и Коля, – с нежностью произнесла женщина.

Дети с любопытством посмотрели на солдата. Он напомнил им отца, только моложе.

– Хорошие ребята растут. Парень – настоящий воин.

– И отца хватило, пусть инженером будет, – поспешила поправить его исстрадавшаяся женщина.

– Ну, или инженер, – задорно улыбнулся Лёха, – а Маша врачом будет.

Автобус внезапно затормозил. Лёха бросился к двери и спрыгнул с подножки. Нога уже не подволакивалась. Женщина с детьми ехала в госпиталь, Лёха же вышел у городской больницы. Настроение у него улучшилось. Хмурое после поезда лицо разгладилось и высветилось завораживающей улыбкой.

Проскочив через открытые ворота, Лёха остановился около розового четырёхэтажного здания с большим вестибюлем и попробовал прорваться внутрь, но охрана его не пустила. Не помогло и удостоверение ветерана боевых действий.

– Мужчина, посещение строго с 14.00 до 16.00, – неумолимо объявил охранник, и Лёхе пришлось отступить.

Выбравшись на улицу, он достал телефон и набрал номер жены.

– Солнышко моё, на месте уже, но меня не пускают до двух. Выйди хоть к окну, посмотрю на нашу кроху.

– Хорошо, подходи к третьему окну от входа. Я на втором этаже.

Лёха радостно бросился к указанному окну и восторженными глазами уставился на него. В окне показалась измотанная родами жена с белым свёртком на руках. В нём лежал, выставив ножки, комочек его пищащей и писающей радости. Его дочь. Волна абсолютного счастья охватила Лёху.

Потом жена ушла кормить малютку, а Лёха сел на скамейку возле родильного отделения и стал ждать приёмное время. На бледно-синем небе появились испуганные тучки, даже немного капнувшие на Лёху дождём. Но он не обратил на это внимания: на него нахлынули воспоминания…

Мобилизация, учёба в лагере, отправка на фронт, первый бой, первое ранение, погибшие товарищи… Сколько их? Сейчас уже не сосчитать. И всё это он прошёл ради сегодняшнего дня. Ради того, чтобы увидеть и подержать в руках своё продолжение. Чтобы дочь росла, училась, влюблялась и жила счастливо!..

Глава первая

1

Город доживал последние сентябрьские дни. «Бабье лето» ещё оставляло ласковый след в слегка тёплом воздухе, на до сих пор зеленеющих, но уже подёрнутых унылой желтизной деревьях, и пока сухом, не заполненном осенней грязью, асфальте. Но постепенно следы его становились всё незаметнее.

И всё чаще город навещали, пока ещё легковесные, дожди. Словно предвестие октябрьских ливней и ранних ноябрьских снегопадов, они партизанскими наскоками ударяли по не готовому к боевым действиям городу, а затем так же быстро сбегали. Город это терпел, потихоньку строя оборону из мобилизованных дворников и работников ЖКХ, вооружённых мётлами и специальной техникой.

Жители города пока не обращали на всё это внимания, они по-прежнему жили летом и наслаждались сентябрём. Гуляли по улицам и паркам города, посещали кинотеатры и торговые центры, назначали друг другу свидания и даже на них приходили…

* * *

– Ты завтра поедешь ко мне?

– Конечно, приеду!

Парень и девушка стояли у трамвайной остановки и держались за руки. Парень высокого роста, тёмно-русый, со светло-карими глазами. Девушка немного ниже его, с тёмно-карими глазами и остриженными под каре чёрными волосами.

Молодой человек носил синие джинсы, футболку с модным принтом и белые кроссовки «Адидас». Дополняла «прикид» кепка с эмблемой американского баскетбольного клуба. Девушка надела майку с забавными зверушками, короткую, намного выше колен джинсовую юбку и модные кеды на стройные тонкие ноги.

Из-за перекрёстка неторопливо забренчал красный, разрисованный рекламой, переживший многое трамвай. Его стариковское дребезжание сорвало с парня всякое стеснение, и он впился в губы Милы, своей девушки. Та ответила поцелуем, несмотря на стоявших в ожидании трамвая людей – в основном угрюмых пенсионерок с продуктовыми сумками и возвращавшихся с заводов крепких мужиков с потухшим взглядом.

– До свидания, Лёша! – проворковала Мила и заскочила на подножку трамвая. Зажатая в левой руке красная роза и красивые ноги Милы резко выделялись на фоне пожившего на свете транспорта. Лёха помахал ей. Девушка ответила воздушным поцелуем. Дождавшись, пока трамвай уйдёт, он помахал ещё раз.

Лёха находился в отличном настроении. Три месяца он встречался с Милой, и уже задумывался о совместной жизни. Мила тоже ничего не имела против.

Их отношениям мешал только извечный квартирный вопрос. Мила училась на втором курсе педуниверситета и жила в общежитии на набережной. Лёша снимал квартиру со своим бывшим однокурсником Серёгой. Правда, на выходные Серёга обычно садился на электричку и уезжал в Иваново, где жили его родители и девушка. И это облегчало встречи с Милой.

Работал Лёха, несмотря на своё высшее образование, на моторном заводе. Правда, не рабочим, а специалистом по качеству. В его задачу входила проверка произведённых на заводе деталей на соответствие требованиям заказчиков и стандартам качества. А требований этих – мама не горюй.

Оплачивалась такая работа не очень хорошо, но на холостую жизнь было достаточно. И даже хватало на нехитрые развлечения, вроде похода в бар раз в две недели и свидания с девушками без особых претензий. Как и на более-менее приличную одежду и даже айфон (правда, не последней модели).

И всё же этого было недостаточно с учётом предстоящей жизни с Милой. Главные статьи будущих расходов: аренда квартиры, мебель, бытовая техника. Да и съездить с Милой в Турцию следующим летом не помешало бы. Она на это пару раз намекала.

Но Лёха не унывал. На работе пообещали повышение и прибавку к зарплате.

– Ты парень умный, с высшим образованием, старательный. У тебя всё впереди, – сказал Лёше начальник при последнем разговоре.

2

Утром Лёху вызвали в отдел кадров. Отправился он туда в отличном настроении. Он шёл мимо хорошо изученных за три года станков и установок. Многие из них приходилось проверять во время работы. Но дело не в проверках – за три года Лёха сжился с заводом, он стал для него как родной дом. Тем более, собственной квартиры парень не имел, а времени на работе часто проводил больше, чем дома.

Знакомые по прежним проверкам рабочие вежливо кивали. Всё-таки он для них хоть какое-то, да начальство. Но большее, чем на кивки, времени у них не хватало. Работа на заводе в последние месяцы кипела – количество заказов выросло в разы.

На предприятии уже семьдесят лет собирали двигатели для грузовиков. Часть шла на машины для Министерства обороны, другая – на гражданские автомобили. В последнее время большинство продукции уходило военным. Движки с завода ставили и на военные грузовики, и на БТРы.

Сейчас на одной из площадок стояло пятьдесят готовых двигателей. По плану их на следующей неделе перед финальной приёмкой должен проверить Лёха. А затем движки ждал грузовой поезд до Кургана, где и собирали новейшие БТРы. Хотя нет, новейшими их можно было назвать с оговорками. Просто новые.

Приёмку производил специально назначенный представитель «Ростеха». Этот усатый мужчина лет пятидесяти с военной выправкой встретился Лёхе по пути в административный корпус. Лёха поздоровался с ним. Дельный мужик, из бывших военных, и на ремонте БТРов собаку съел. Он мог на спор определить неполадки по гулу двигателя.

Ещё по дороге в кадры Лёха встретил несколько приятелей. Здороваясь с ними, Лёха обратил внимание на почти незаметную тревогу, которая пряталась в их глазах. Чем моложе были мужики, тем больше этой тревоги читалось на вечно усталых от заводского шума лицах и давно потухших глазах.

Мария Валерьевна, – многолетний начальник отдела кадров (женщина лет пятидесяти, с блёклым лицом и соломенного цвета волосами), встретила Лёху без особой радости. Хотя, вообще, они были хорошо знакомы. Её сын был ровесником Лёхи, и она относилась к нему почти с материнской любовью.

– Лёша, – сразу начала с дела Мария Валерьевна, – пришли согласованные с военкоматом списки на бронь. Тебя там нет, ты ведь не рабочий, – вздохнула она. – Удачи тебе… там, – добавила она и передала повестку.

Лёха растерялся. Он, конечно, знал про мобилизацию. Вот уже вторую неделю о ней трубили с экранов телевизоров, и Интернет не отставал. Но следил за этим Лёха неактивно. Телевизор он смотрел только по выходным, а из каналов предпочитал ТНТ и Матч-ТВ. В социальных сетях тоже особо не сидел. Всё свободное от работы и общения с Милой время он посвящал любимой онлайн-игре «WOT blitz».

Лёха не соотносил мобилизацию с собой. Гражданский долг перед Родиной он считал выполненным. Срочную службу в полку связи честно оттарабанил три года назад, сразу после окончания университета. В отличие от многих сокурсников, он не стал косить, а тут…

– Спасибо, Мария Валерьевна, – вежливо ответил он и, взяв в руки повестку, направился в родной отдел. Предстояло о многом подумать и многое сделать.

Вслед ему устремилось несколько сочувственных взглядов от традиционно женского коллектива отдела кадров. У всех – мужья, братья, дети. И многим из них в ближайшие недели предстояло отправиться на фронт.

Мария Валерьевна отметила со вздохом Студеникина Алексея Леонидовича в списке на предстоящую мобилизацию от завода. Лёха – двадцать четвёртый за сегодняшний день, кому она вручила повестку. «И почему завод должен делать работу за военкомат?» – мысленно посетовала она, пряча список под кадровой инструкцией. И сама же поправила себя: «Так всегда было. Заводы занимались призывом и мобилизацией с советских времён».

Лёха же вернулся к себе и зашёл к начальнику – Сергею Петровичу. Он хотел уведомить его. Но Петрович уже всё знал.

– Ты давай это, Лёха, не грусти, – сказал он, посмотрев на поникшего подчинённого, – всё будет пучком. Я тоже полтора года в Афгане отвоевал, а потом ещё в Чечне в 94-м. Тяжело было, конечно. Но и на войне можно жить. Главное – держаться за пацанов и не трусить… – так наставлял Петрович своего сотрудника, похлопывая по плечу.

3

В восемь утра в понедельник Лёха, как предписывала повестка, явился в военкомат. Сотрудница в стеклянной будке на входе сверила паспорт с повесткой и направила новобранца на второй этаж, в восьмой кабинет.

Перед кабинетом уже стояла очередь мужиков: молодых и старых, здоровых и не очень, хорошо одетых и слегка неряшливых. Мобилизация гребла всех. Ну, или почти всех, если верить оппозиционным телеграм-каналам. Последних, впрочем, Лёха не читал. Из мессенджеров он использовал только Ватсап и только для рабочей переписки. С друзьями и Милой Лёха тоже общался через него. Ну, и ВК, который он завёл ещё в школе, как и все его сверстники.