Поэтический понедельник

Однажды Смешной Пенсионер проснулся от собственного хруста. Две ноги, два сустава, два года без нормального масла – и всё работает, хоть и как дверь в подвале ЖЭКа.

Шарлотта услышала скрип и дернула хвостом. «Уровень сарказма – 78%. Уровень усталости от хозяина – 99%. Рекомендовано: чай с вареньем и поэзия».

На календаре – понедельник. Для Смешного Пенсионера это не просто день недели, а день судьбы. Именно по понедельникам он решал, чем займётся на неделе:

– Коллекционировать чеки из «Магазина»?

– Тренировать голубей в аэробусе?

– Или написать стихи – не про дуэли, а про соседа Витю и его картошку на балконе?

Он взглянул в окно. Весна. Солнце. Листочки шепчут: «Пиши!»

И он понял: сегодня – день поэзии.

Не эпической, не лирической, а бытовой. Магазинной. Соседской. Той, что пахнет свежим хлебом и недовольством Клавы по поводу её нового кролика.

Стих первый – про Шарлотту.

Шарлотта встала, хвост дрожит. / В глазах – экран, а в сердце – бит. / «Хозяин, я не пёс – я из твой семейки! / А ты опять забыл батарейку!»

«Какую?» – «Ту, под селёдкой! / Ты ж кричал: “Зарядка в кладовке!” / Но овощная кладовка – не склад, а мечта твоих грёз, / А ты – в тапках, а зарядка – это всерьёз!»

Стих второй – про Клаву и кролика.

Клава купила кролика. / Не для шубы! Не для пирога! / А чтоб «душевный фон» в душе / Помог дожить до пенсии уже.

Но кролик оказался – ух! – / Склонен к философии «брюх». / Вчера спросил: «А почему / Вы пьёте чай, а не пивну?»

Клава в шоке. Пенсионеры – / В ужасе. Даже дворник – в горе. / А кролик шепчет: «Я – не зверь. Я метафора. С вами, верь».

Стих третий – про Витю и балконную картошку/

Витя сажал картошку в горшке, / Чтоб не идти в магазин в четверг. / Но из горшка росло не «фри», / А чек за свет и долг по ЖэКаХи.

«Так и знал!» – воскликнул Витя. / «Это не клубень – это квитанция!» / Шарлотта мудро изрекла: / «Ты не фермер. Ты абонент. Увы».

Стих четвёртый – про управдома.

Управдом – не человек, а штраф. / Он живёт в подвале, как граф. / Но вместо воротничка – квитанции, / Вместо штанов – штампы и копии.

«Вы опять не платите?» – кричит. / «Да я вчера отдал!» – ответит Смешной Пенсионер. / «То – за мусор. Это – за питание. / Шарлотты – обязательное!»

Стих пятый – про магазин «У дома.

В «У дома» – не просто магазин. / Там продают не хлеб, а смысл. / Продавщица – не человек, / А судьба в тапочках как чек.

«Сыр “с дырками”? Распродан. / Но есть “без дырок”! /И йогурт “Бабушки как девочки” – Прибежали от мужа белочки».

Шарлотта лает: «Мне – кефир! /Без лактозы и без иронии!» / «Извините, – говорит продавец, – / Без иронии не бывает.».

А что наш автор?

Смешной Пенсионер сидит на лавочке, держит двенадцатистраничную школьную синюю тетрадь в клеточку издательства "Свет из моего детства:

– Шарлотта, а ты веришь в бессмертие стиха?

Шарлотта (с сухим писком):

– Я верю в бессмертие чека из магазина шаговой доступности. Его нельзя выбросить – он вечно возвращается в карман.

Смешной Пенсионер:

– А в поэзию?

Шарлотта:

– Если поэзия – это когда Витя плачет над квитанцией, как над сонетом, то да. Особенно если рифма – «долг» и «тёща».

Смешной Пенсионер (вздыхает):

– Значит, я в правильном веке. И в правильной квартире. С правильной собакой.

Шарлотта:

– И с неправильной батарейкой. Пора в магазин.

– Или в музей.

– Или в поэзию.

– Всё равно там один и тот же прилавок.

Продолжение следует… если только управдом не отключит свет за неуплату метафор.

О вот оно, долгожданное продолжение. Или: «Когда тебя в стихе назвали – и не так, как хотелось бы».

1. Шарлотта.

Шарлотта первым делом запустила внутренний сканер на поиск упоминаний собственного имени. Найдя пять строк, она фыркнула (механически) и сказала:

«Хозяин, я не просто “бит в глазах”. Я – робособака с лицензией на иронию. И да, батарейку ты действительно оставил под селёдкой. Вчера. Когда думал, что это “новая форма хранения энергии”.»

Она печально (точнее, с имитацией печали) поджала лапы и добавила:

«Но стих неплох. Особенно строка про тапки. Это – шедевр реализма».

2. Клава

Клава прочитала стих вслух. Сначала шепотом, потом – с нарастающим ужасом:

«Он что, разговаривает?!» – закричала она, глядя на кролика.

Кролик медленно поднял морковку, отложил в сторону томик Канта. и произнёс:

«Если бы вы платили за корм не “по остаточному принципу”, я бы, может, и молчал. Но метафизика требует калорий».

Клава упала в кресло и сказала:

«Всё. Завтра ветеринару. Только пусть он знает: если скажет, что кролик болен, я ему процитирую Паскаля».

3. Витя

Витя сначала улыбнулся – его в стихе назвали «фермером». Но потом лицо его стало цвета старого линолеума:

«Это не смешно! Я ж не хотел, чтобы из горшка росла бумага! Это почва была заражена бюрократией».

Позже, в подъезде, он шепнул:

«Если напишешь продолжение, пусть картошка вырастет в виде монетки. А я стану аграрным миллиардером».

4. Управдом

Управдом стих не читал. Он его запечатал.

Сунул листок в папку «Неуплата – поэтическая форма» и проставил штамп: «К оплате – в рифму».

На следующий день, проходя мимо Смешного Пенсионера, сказал:

«Вы насчёт графа… не сильно разглашайте. А то налоговая начнёт спрашивать про замок. А у меня и подвала-то нормального нет – одни счетчики и слёзы жильцов».

5. Продавщица из «У дома»

Продавщица пришла сама – с йогуртом в руках.

«Товарищ поэт, это не йогурт. Это продукт повышенной социальной ответственности. Он с иронией – это когда у неё пенсия, а внук – в крипте. Или, наоборот,».

Потом смягчилась:

«Но строка про меня хороша. Я каждое утро буду начинать с нее».

Шарлотта запросила пробник. Ей дали. Она лизнула, замолчала на 37 секунд и сказала:

«Кисло. Но честно. Как мой заряд».

А Смешной Пенсионер?

Он сидел на скамейке, обнимая тетрадку, и улыбался.

«Вот оно. Поэзия. Не в облаках, не в славе, а в том, что Клава боится кролика. Витя верит в картошку-денежку. А управдом боится графского титула.

А я просто пишу. И мир от этого становится чуть глупее. А значит – чуть добрее».

Шарлотта тихо включила запись голоса Бродского и сказала:

«Хозяин, если это поэзия, давай завтра напишем про мусоропровод. Там столько невысказанных драм…»

«Согласен. Только сначала купим тебе батарейку. И морковку для кролика. Пусть не думает, что мы – враги метафизики».