Глава 3 Сомнения Каэля

Жилой сектор "Омега", квартира Каэла-Артема Дорси. Цикл 1287, фаза ночного покоя

Он не мог уснуть.

Каэл лежал на широкой кровати, глядя в потолок, который по желанию жильца мог превращаться в звездное небо, в океанскую гладь или в трансляцию любого уголка галактики. Сейчас потолок был нейтрально-серым. Каэлу не хотелось иллюзий.

Рядом на тумбочке лежал каменный цветок.

Каэл протянул руку, взял его, повертел в пальцах. Грубая работа – такие делают те, у кого нет 3D-принтеров, нет наноматериалов, нет даже нормального металла. Просто камень, вода и тысячи часов терпения.

Он вспомнил тот день.

Планета Кси-9. Местные называли её Тай-Лан – «Земля Утренней Росы». Примитивный мир, едва вышедший из каменного века. Каэл провел там шесть месяцев, изучая социум, записывая ритуалы, составляя отчет для галактической этнографии.

Он жил в их деревне. Спал в их хижинах. Ел их пищу. И постепенно, сам того не замечая, начал видеть мир иначе.

Там не было квантовых резонаторов. Там не было Совета, Институтов, идеальных закатов. Там были люди, которые умели плакать.

– Ты грустишь, звездный человек, – сказала ему однажды женщина по имени Ли-Мэй.

Она была старшей дочерью вождя – тонкая, быстрая, с глазами, в которых всегда плясали смешинки. Ей было, наверное, лет двадцать по местным меркам, но Каэл давно перестал пересчитывать их возраст в стандартные циклы.

– Я не грущу, – ответил он тогда. – Я просто думаю.

– Думать – это грустить, – улыбнулась она. – Когда человеку хорошо, он не думает. Он чувствует.

Она протянула ему цветок.

– Это тебе. Чтобы ты помнил, что чувствовать – это не стыдно.

Цветок был грубым, некрасивым, выцарапанным из камня детскими руками. Ли-Мэй сказала, что его сделала ее младшая сестра. Просто так. Без причины. Потому что хотела подарить красоту.

Каэл взял цветок. И впервые за многие стандартные годы почувствовал что-то, похожее на…

Он не знал, как это назвать.

– Ты вернешься? – спросила Ли-Мэй на прощание, когда за ним пришел челнок.

– Я постараюсь, – ответил он.

– Не старайся. Просто вернись.

Он не вернулся. Разведку перебросили на другой сектор, а потом поступил вызов с Альфа-Прайм – срочное возвращение для участия в историческом решении Совета.

Цветок лежал в кармане его куртки все три года. Каэл так и не понял, почему он его хранит.

Телефонный сигнал вырвал его из воспоминаний.

Каэл взглянул на экран – неизвестный абонент, зашифрованный канал, высшая степень защиты. Такое бывает только в двух случаях: либо разведка, либо…

Он принял вызов.

– Не спишь? – голос Каллисты звучал взволнованно, почти испуганно.

– Ты меня нашла.

– Я умею искать. Нам надо встретиться.

– Сейчас?

– Сейчас. Это важно. Я в архиве под Институтом. Приходи один.

Связь прервалась.

Каэл посмотрел на цветок, на часы (три часа ночи), на серый потолок. Потом встал, оделся и вышел.

-–

Архив оказался огромным, пыльным и забытым.

Каэл спускался на гравилифте семь уровней вниз, пока стерильная белизна Института не сменилась грубым бетоном, металлическими перекрытиями и запахом старой бумаги.

Каллиста ждала его в самом дальнем зале, среди стеллажей, уходящих во тьму.

– Спасибо, что пришел, – сказала она. В полумраке ее глаза казались огромными, почти черными.

– Что происходит?

– Я хочу тебе кое-что показать.

Она провела его между стеллажами – мимо ящиков с кристаллами данных, мимо древних книг в рассыпающихся переплетах, мимо пленок, дисков, кассет, которые никто не читал уже сотни лет.