«Виновен ли Луи Капет в заговоре против общественной свободы и покушениях на общую безопасность государства, да или нет?» и «Должен ли приговор Конвента Луи Капету ратифицироваться народом, да или нет?».
открыто признавал, что такие «борцы за народ», как он сам и его сподвижники, составляют в обществе явное меньшинство, а их взгляды этим самым народом отнюдь не разделяются. Потому-то Робеспьер и считал недопустимым выносить решение судьбы короля на всенародное голосование.
Королю инкриминировали все те вето, которые тот накладывал на декреты Учредительного и Законодательного собраний (как будто это не было его конституционным правом); попытку разогнать Учредительное собрание 20 июня 1789 года (в тот день, когда состоялась Клятва в зале для игры в мяч); секретную переписку с Мирабо
В тайнике, в частности, находилась переписка Людовика с деятелями роялистской эмиграции, что позволяло говорить о королевской измене. Суд над монархом стал неизбежностью.