Цитаты из книг автора «Александр Чудинов»

попался в расставленную ловушку пацифизма и утвердил ультиматум 14 декабря. Король и его окружение тоже сделали выбор в пользу войны, рассчитывая, что иностранные войска помогут им подавить революционное движение и восстановить абсолютную монархию

жирондисты месяцем раньше, 27 ноября, побудили Собрание предъявить немецким князьям, и прежде всего курфюрсту Трира, ультиматум с требованием рассеять «сборища» французских эмигрантов, обосновавшихся на их территории. Очевидно, Бриссо и его сторонники рассчитывали, что король наложит на это решение вето и раскроет тем самым свою «предательскую» сущность. Однако все пошло совсем не так, как планировали бриссотинцы. Людовик XVI не

30 декабря 1791 года, выступая в Якобинском клубе, Бриссо откровенно заявил: «Признаюсь, господа, я опасаюсь лишь одного — что нас не предадут. Нам нужны великие измены!»

Той же цели служили и воинственные речи Бриссо с угрозами соседним государям. Лидер жирондистов полагал, что король не захочет воевать с ними и в какой-то момент открыто выступит против войны, еще больше скомпрометировав себя. Целью Бриссо и жирондистов было прежде всего установление республики.

Возглавляемые Бриссо республиканцы для того и начали кампанию против неконституционного духовенства и эмигрантов, чтобы спровоцировать конфликт Собрания с королем, вынуждая монарха публично показать, что на самом деле он не примирился с Революцией.

угрожающий тон документа позволил французской революционной пропаганде использовать его для нагнетания военной истерии.

25 августа 1791 года император Леопольд II и прусский король Фридрих-Вильгельм II встретились в саксонском замке Пильниц, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Сам по себе факт подобной встречи стал наглядным свидетельством того, что Французская революция повлекла за собой радикальные сдвиги в системе международных отношений. На протяжении всего XVIII столетия Австрия и Пруссия находились в непримиримом соперничестве и всего лишь двумя годами ранее едва не оказались вовлечены в очередной конфликт. В новой же политической реальности, созданной французскими событиями, былым противникам пришлось пойти на сближение.

международных договорах, заключенных Францией. Однако Учредительное собрание его нарушило, распространив действие декретов от 5–11 августа 1789 года на владения немецких князей в Эльзасе, что не могло не вызвать напряженности в отношениях с императором

Кроме того, у австрийского монарха, являвшегося также императором Священной Римской империи, имелся отдельный повод для недовольства. В свое время Эльзас вошел в состав Франции на том условии, что на его территорию по-прежнему будет распространяться юрисдикция имперского права. Это условие было прописано в

Особенно этому радовались правящие круги Великобритании: не приложив ни малейших усилий, они избавлялись от своего главного конкурента в колониальной экспансии. И хотя в 1790 году опытный английский политик и мыслитель Эдмунд Бёрк в памфлете «Размышления о революции во Франции», ставшем классикой идеологии консерватизма, предупредил, что развернувшиеся по другую сторону Ла-Манша события касаются всех стран и последствия их придется расхлебывать всем миром, к нему в тот момент не прислушались. Пруссию ослабление Франции, являвшейся союзницей Австрии, вполне устраивало. Что касается самой Австрии, то хотя она и обещала, что в случае агрессии Франция получит отпор от коалиции «государей, объединенных ради поддержания общественного спокойствия, безопасности и чести их корон», но на деле и она в бой не рвалась: война обошлась бы дорого, а выгоды сулила незначительные. И если Леопольд II в июне 1791 г. обратился к Марии-Антуанетте с многообещающим заявлением: «Что же касается ваших дел, я могу лишь повторить вам то, что уже писал королю: все, что мне принадлежит, ваше: деньги, войска — словом, все», то лишь потому, что получил ошибочные сведения об успешном бегстве королевской четы из Парижа