Русская армия одержала полную викторию. Было еще несколько побед Русской армии, при Ларге и Кагуле. Турки бы давно смирились с поражением, но их все время подстрекали англичане. Никакого смысла не было драться при Ларге и Кагуле, военная компания была проиграна уже при Рябой Могиле. Русская армия вышла на Дунай к Черному морю. Успешным наступлением на Шумлу, Турция была вынуждена заключить Кучук-Кайнарджийский мир. За эти победы граф Петр Александрович Румянцев был удостоен почетное добавление к фамилии – Задунайский. Князь Семен Андреевич Волков был награжден Георгиевским крестом первой степени. Весь его батальон получил награды и медали. Батальон вернулся на свои квартиры в Красное село, но без своего командира.

Долго, очень долго выздоравливал Семен. Сегодня и Пушкина вылечили бы, а вот тогда и медицина была другая. Большая и мало восполнимая кровопотеря мучила больного. Аким с радостью бы отдал барину всю свою кровь, но тогда это не практиковалось. Потом, и пневмония присоединилась ко всем бедам. Семен постоянно впадал в забытьё, которое длилось несколько суток. Доктора давно махнули рукой на жизнь Семена, но он к удивлению для всех не умирал, а цеплялся за жизнь. Чуда не произошло, скорее всего, крепок организм был у Волкова и мало-помалу он пошел на поправку. Раны затянулись, только по вечерам мучил сильный кашель и лихорадка. Поутру, Семен позвал Акима.

– Пора Аким домой собираться.

– Да, как же это так барин, вы еще совсем слабы. Не довезу я вас до дому. С недельку еще бы вам полежать в лазарете.

– Нет, Аким, поедем завтра, как расцветет, так и тронемся. Ищи карету для меня, телега, так же подойдет.

Воля барина для Акима была священна, но крестьянская мудрость подсказывала ему, что рано еще трогаться в путь и он решил долго искать телегу с лошадьми. Когда человек счастлив и здоров, то и известия приходят хорошие, а как болен, то хороших вестей и не жди. В лазарет пришло два письма. Одно для Семена, другое для Акима. Аким получил почту и сел читать письмо от жены.

– Милый мой Акимушка, преклоняюсь к ногам твоим мой господин. Как долго же я тебя не видела. Слава Богу, жив и письмо я от тебя получила. Хвала твоему уму, что заставил меня учиться грамоте, теперь мне это сильно пригодилось в жизни и могу тебе поведать о своем житие. Детки здоровы и кланяются тебе в ноги. У нас все хорошо. Ждем своего хозяина в дом. Истосковалась я по тебе любый мой. Теперь поведаю о плохом. Большое горе у нас. Барыня то наша в родах померла совсем. Уж и не знаю, как известишь ты барина об этом. А все началось по глупой случайности. Из города привезли газету «Русский инвалид», где было пропечатано, что наш барин погиб. Барыня как прочитала такое, сразу в обморок упала, и у нее начались преждевременные роды. Я послала в город за доктором, но пока он приехал, бабка Пелагея приняла мальца. А вот, кровотечение у барыни остановить не смогла. Что только не делала. И травами лечебными поила и молитву читала, а кровь продолжала истекать, так и померла, не дождавшись доктора, хорошо, хоть исповедаться, успела Отцу Михаилу. Слава Богу, мальчонка жив остался. Как и просила барыня, нарекли его Александром. Кормилицу я нашла хорошую. Баба чистая и молока много. Ребенка забрала в наш дом и ни кому его не отдам, пока ты с барином не вернешься. Доктор приехал на следующий день, но он уже не был нужен. Единственный толк был от него, он привез новую газету, где было написано, что наш барин жив и находится в лазарете. На том кланяюсь тебе в ноги. Вечно твоя жена Марья.

Аким не знал, что и делать ему. Рассказать барину о смерти жены, так кто его знает, чего и случиться может. Решил подождать и не отдавать письмо, а вскрыть его самому, побоялся. На следующий день они в дорогу не отправились. Лишь через три дня, когда Семен смог сам встать с постели, они отправились в путь. Всю дорогу Аким молчал и боялся посмотреть барину в глаза, это и выдало его.

– Аким, что-то ты совсем не весел. Радоваться надо. Домой живые едем. Поди, твоя милая истосковалась по тебе. А ну, говори, почему нос повесил?

Аким, молча, вынул из-за пазухи конверт и протянул его хозяину.

Семен разорвал конверт. Казенная бумага. Приказ по выздоровлению явится в полк.

– Э, нет Аким, не из-за этого ты от меня глаза-то прячешь. Я тебя знаю хорошо, столько лет рядом. Ты ни когда глаз не опускал. Говори, что случилось и не утаивай ни чего.

Аким и тут ни чего не сказал, а протянул барину письмо жены. Семен прочитал послание, и сердце воина сжалось. Вот жизнь. Сам выжил, а жену потерял. Скупая мужская слеза скатилась из его глаза. Кибитка ехала медленно, и попутчики молчали. Только возле небольшого городка, который показался вдали, Семен заговорил.

– Почему же ты Аким молчал все это время. Надо было сразу все сказать.

– А, что говорить барин? Случилось то, что случилось. Бог дал и Бог взял. Днем раньше, днем позже. Нам почитай цельный месяц до дома добираться на такой скорости, куды торопиться-то. За мальчонку бояться не надо, Мария за ним смотреть будет лучше, чем за своими детьми. Надо ехать в Петербург, там вас ждет награда и звание полковника. Жизнь продолжается.

Ничего не сказал Семен. Аким сказал мудрые, хоть и жестокие слова. Да, жизнь продолжается. Тут Семен задумался, а ради чего, он собственно жил? Для жены, нет. Для детей, нет. Для наград, и на этот вопрос был отрицательный ответ. Его одолевала тяжелая философия. А может предаться тяжким грехам и гоняться за смертью? Так я только и делаю, что от смерти бегаю. Вон, она рядом с косой ходила, а душу мою и не забрала. Ладно, оставим на потом эти мысли. Жизнь покажет, куда кривая ее заведет.

Начались бескрайние степи. Солнце припекало, но Семену жарко не было. Вдали показалось какое-то становище кочевников. Тут и Аким удивился.

– Интересно, откуда тут появились кипчаки или татары? Не должно их тут быть. Когда ехали на войну, так и не видели.

Они подъехали к юрте. Рядом паслось стадо баранов. Их встретили приветливо. Накормили, с расспросами не лезли. Семен лежал в юрте, а Аким вышел прогуляться. Через некоторое время Аким вбежал в юрту. Его глаза горели огнем.

– Барин, я такое сейчас увидел, диву дивиться можно. Давай помогу встать, сами поглядите.

– Ты что Аким архангела Гавриила увидел, что так у тебя глаза горят?

– Нет, барин, еще лучше.

– А, что может быть лучше-то?

– Да, поднимайтесь быстрее.

Семен возле юрты увидел лохматого пса, больше похожего на волка и отдаленно напоминавший борзую.

– Ну, объясни мне Аким, так чего ты такого увидел? Обыкновенный ублюдок, где-то сука с волком нагуляла, и чего теперь с ним делать?

– Эх, ваше сиятельство, ваше сиятельство. Да, вы лучше рассмотрите собачку-то. Настоящий степняк, настоящий злобач – волкодав. И еще раз настоящий.

– Да ты что Аким, если мы такую собаку привезем с тобой, нас же все засмеют.

– А зачем ее показывать кому то. Мы под него Лукавую подложим, та из-под кого хочешь, красавцев народит. Сука красивая до полного безобразия, когда она в течке все кобели с ума сходят, так охочи до неё. И этот лохматый будет бегать за ней как цуцик.

– А куда же мы его денем, мы же не в имение, а в Петербург едем.

– Да, по дороге же все. На развилке наймем извозчика, тот его мигом к моему отцу доставит в целости и сохранности. Мы же в Петербурге долго не задержимся. Вам отпуск по ранению полагается.

– Хорошо Аким, попробуем.

Семен обратился к хозяевам.

– А откуда у вас эта собака? Вроде не пастушья.

– Прибилась к нам в прошлом году. Жрет много. Хотели пристрелить, а потом пожалели. Она зайцев и лис ловит, иногда мышкует, как лисица, тем и кормится. Бывает и мы ее подкармливаем.

– Продайте собачку, я вам за нее серебряный рубль дам.

Хозяин стойбища сильно удивился.

– Не может такая псина стоить столько денег. Берите даром, если так уж вам нужна эта собака. От нас не убудет.

Аким услышал такие слова и тут же схватил веревку и побежал за собакой. Пес сверкнул глазами и зарычал, отойдя в сторону. Аким к нему, пес в сторону с оскаленной пастью.

– Подожди Аким, не горячись. Так ты его не поймаешь. Он тебя погрызет и в степь убежит. Тут лаской надо.

Семен попросил кусок мяса у хозяев. Медленно подошел к собаке и протянул руку с привадой. Собака облизнулась и села рядом с Семеном, но к мясу не притронулась.

– На, бери, ешь бродяга, и поехали с нами. Там ты будешь сыт, и в жены Аким хочет отдать тебе Лукавую. Поверь мне собачина, она прекрасна и ты будешь без ума от нее. Прямо не сука, а Шемахинская царица.

Собака встала, слегка вильнула хвостом и взяла мясо из рук Семена. После этого Аким спокойно повязал канат на шею собаки. Семен пошел в юрту спать, а Аким уже ни на секунду не покидал собаку. Утром они собрались в дорогу. Семен поблагодарил хозяев и напоследок сказал.

– Спасибо вам за хлеб, соль. Не хотели продать собаку, вот вам империал за гостеприимство. Не взяли серебро, будет вам и золото. Этих денег вам хватит, что бы купить еще десятка два баранов и счастливо пережить зиму. Будьте здоровы.

Аким собаку кинул в кибитку к барину, сел на козлы и они поехали дальше.

– Аким, а на кой ты мне собаку засунул в кибитку. Пусть рядом бежит, она же привязана. Куда ей деваться?

– Встанет заяц по дороге, так эта шельма и канат порвет и деру даст. Пусть прокатится и привыкает к новой жизни. Небось, ни когда на телеге еще не ездила.

Так они и ехали долго, долго. Вот и большие города появились. В одном из городов Семен решил заехать к родственнику жены, тот был генерал-губернатором. К вечеру подъехали к его дому. Вид у ездоков, скажем прямо, был не ахти какой, особенно у Акима. Разбойник, да и только. Аким вскочил на крыльцо и позвонил в дверь. Вышел важный лакей в ливрее. Он как увидел Акима, так тут же и произнес, не удосужившись узнать по какой надобности просятся к генерал-губернатору.

– Их сиятельство распорядились ни кого не принимать. Приходите завтра.

Аким тут же возмутился.

– Да, ты что болван, на каторгу захотел. Ты посмотри, кто приехал. Быстро доложи хозяину, что к нему приехал его сиятельство и кавалер штаб-майор Волков Семен Андреевич. Мигом.

Такие слова на кого хочешь, подействуют, хотя лакей заставлял ждать и генералов. Не бегом, но достаточно быстро лакей доложил.

– Там бандиты в гусарской форме к вашему сиятельству просятся. Говорят-с, что его сиятельство, штаб-майор Волков Семен Андреевич.

– Быстро проси их в дом.

Лакей спустился в низ, но губернатор не выдержал и сам пошел на встречу.

– Ах, Семен Андреевич дорогой, сколько лет, сколько зим, запричитал он. Какими судьбами. Я и не чаял вас увидеть.

– Да, вот так Лев Георгиевич, проездом я. В Петербург еду. А, то, что вид разбойника у меня, так ведь с войны еду.

– Наслышан, наслышан. Все знаю. И о горе твоем и о твоих ратных успехах. Сейчас я об ужине распоряжусь, да, и привести себя в порядок вам бы не мешало.

Он позвонил в колокольчик. Появился другой лакей.

– Живо накрыть на стол и самые лучшие блюда, что остались после ужина. Ванну, чистое белье и парикмахера, живо.

Аким, так же помылся, его разместили в людской, хорошо накормили и уложили спать, а господа, после того как Семен привел себя в порядок и поел, остались беседовать.

– Жалко Ольгу, царствие ей небесное. Я знаю, как ты любил ее. Что поделаешь, такова жизнь.

– Да, Лев Георгиевич, что поделать. Хотела она мне еще одного сына подарить, вот и сдержала обещание. Не будем о грустном. Что нового в Петербурге? Я действительно одичал. Сам добираюсь в Петербург. Мой батальон давно ушел на свои квартиры. Меня и в газетах похоронили. Приеду в Петербург и набью морду издателю, это же из-за него такое вышло с Ольгой. Жаль на дуэль вызвать его не могу. Он бы мне за все заплатил.

– Издатель тут не причем. Это в военном ведомстве все перепутали. Было написано при смерти, а вот писарь и написал, умер. Я узнавал об этом случае. Писаря наказали. Ты Семен Андреевич в Петербург не торопись. Поезжай-ка ты домой, в имение. Отдохни. Смотри, какой бледный, и круги у тебя под глазами. Устал и навоевался.

– Не девица я красная, чего мне миловаться. Да, и Ольги нет. Побуду немного в Петербурге, получу свой крест на шею, еще одного Георгия мне дали. Надену свой новый полковничий мундир и можно в отставку и домой в имение. Займусь своими борзыми, давно я об этом мечтал.

– Не хотел я тебе об этом говорить, думал, сам узнаешь. По-родственному тебе поведаю, смотри не выдай меня. Мне из военного ведомства рассказали по большому секрету. Представили тебя к ордену и полковнику. Ваш же полк за великим князем числится, на сколько, я знаю, вот князь и явился к императрице. Чего-то там ей сказал. Императрица взял свой указ, задумалась и потом начертала. Полковника не давать, награду оставить, заслужил. Потом от себя добавила.

– Я дядя вас всегда слушала, а теперь, только наполовину. Волков награду, действительно заслужил. Бастион так лихо взяли благодаря его смелости. Я бы ему и генерала пожаловала, жаль, что вы его недолюбливаете.

– Видишь, Семен Андреевич, ты у императрицы в чести. Жаль ты с великим князем заелся, и было бы из-за чего, подумаешь борзые. Ну, лучшие они у тебя, так держи язык за зубами. А так, вот чего вышло. Теперь, когда еще полковника получишь.

– Ничего, прорвемся Лев Георгиевич. Мой предок завещал. Никогда не гонитесь за званиями и наградами. Служите России и награды и звания сами вас найдут. Не я, так сын мой Александр станет генералом. Я его выучу всему. Ольга будет гордиться своим последышем. И назвал я сына в честь Александра Даниловича Меньшикова. Вот так, мой дорогой родственник.

– Все у вас Волковых не так. Назвал в честь Меньшикова и, слава Богу. Зачем трубить на весь мир в честь кого. Тихо сиди себе в Петербурге, глядишь, и генеральский мундир еще успеешь примерять.

– В честь, это значит честь, а она у меня одна Лев Георгиевич. Других новостей нет? Да, и ладно. Я у тебя погощу денек, надо, что бы лошадь отдохнула. Потом и тронемся до самого Петербурга, тут уже недалече.

– Да, живи, сколько хочешь, ты мне не мешаешь. Скучно тут у нас, а так будет с кем поговорить и скоротать вечерок. Жаль баньку истопить тебе не могу, в городе живем. Тут у нас ванна. Свою кибитку оставь у меня. На таких как ты приехал, только, злодеев на каторгу в Сибирь возят. Перепугал моего лакея на смерть. Я тебе приличную коляску дам и лошадок хороших. Сейчас ты мне про своего Акима петь начнешь. Будь спокоен, он будет накормлен и получит, чего захочет. Знаю я, как ты его любишь и дорожишь им. Только, уж прости, в людской он жить будет. Он холоп, а я князь. Да, совсем забыл. Можешь обрадовать Акима. Ему второго Георгия дали и чин унтер-офицера. Так, что он уже свободный от крепостного права, а так же жена и дети его. Так, что повезло ему. Теперь ты ему и не хозяин, а просто, ваше высокоблагородие. Повезло мужику. Свобода.

– Зря вы так Лев Георгиевич. Ни чего ему не повезло, он своей службой родине заслужил вольную. А от меня он ни куда не уйдет. Я ему сам вольную предлагал, так не захотел вовсе. Ладно, ваше сиятельство, пошел я спать. Устал сильно.

Через день, на новой повозке они отправились в Петербург. Вот по дороге Семен и решил обрадовать Акима.

– Слышь Аким, теперь я тебе не хозяин. Вольный ты.

– А на кой мне эта воля, что я там буду делать? Мне и при вашем сиятельстве прекрасно живется.

– Так это не я тебе волю дал, ты ее сам себе заработал. Тебя вторым Георгием наградили. Приедем в Петербург, получишь награду. Там и пенсия тебе пожизненная полагается. Я тебе добавлю денег, купишь себе квартиру в городе, лавку откроешь. Может, и купцом станешь. Ты же грамотный и башковитый. Дети учиться будут. В люди выйдешь. Сколько можно за сохой ходить?

– Ну, за сохой мы отродясь не хаживали. Поздно мне барин на волю выходить. Останусь при вас, вы же, как детё малое без меня пропадете. Барыня Ольга скончалась, царствие ей небесное, кто за вами уследит. Да, и за борзыми кому-то присматривать надо. Люблю я это дело. Нет, с вами останусь. А дети вольные, так это хорошо. Не продадут их в рабство. Прошка вырастит, вот будет, кому за Александром присматривать. Вы же его обязательно запишите в гусарский полк. У вас династия и у нас династия.

Вот так они и доехали до развилки. Все как в сказке. Направо поедешь, домой попадешь, прямо поедешь, в Петербург заедешь. Семен смотрел в облачное небо и думал, куда ему свернуть.

– Все барин, надо на постоялый двор заехать. Лохматого отдать извозчику, пусть его в имение везет. А нам прямо. Через пару дней будем в Петербурге.

– Аким, ты торопишься получить свою награду?

– А куды торопиться-то. Успеем.

– Вот и я так думаю. Поворачивай направо, поехали домой. Баньку истопим. Выпьем водочки. Родная сторона. Раны быстро заживут и телесные и душевные. Поворачивай.

Вот и дом родной. Ничего лучше нет для русского человека, как вернуться домой после долгого пути. Барина встречали с радостью. Волковых искренне любили их крепостные. Они относились к ним как к людям, а не как к рабам. Генетическая память помогала им в этом. Сами были рабами и хорошо знали, каково на Руси быть крепостным. Большим оброком свои вотчины не облагали, а если была нужна их помощь крестьянам, то и помогали всегда. Голода в имении Волкова ни когда не было. Да, были неурожайные годы, что поделать, такова природа, бывало и впроголодь жили, до следующего урожая, но, что бы совсем оголодать и есть лебеду, такого отродясь не было. Семен Александра принял из рук Марии. Хороший ухоженный светловолосый карапуз, с голубыми глазами, как у Ольги. Потом сходили на погост, и Семен поклонился могиле жены. Заказал заупокойную службу. Да, и сам помолился. Не часто он это делал. В бане парился долго, до самого вечера. Хорошо поужинал, выпил водки и лег спать. Утро вечера мудренее. Будет утро, будет и жизнь. Поутру выслушал доклад старосты, что и как в поместье, сделал распоряжения по хозяйству и отправился на псарню. Аким уже там хлопотал со своим отцом. Барина, как и положено, встретили с поклонами.

– Хорош Аким кланяться. Говори, чего удумали делать с Лохматым.

– Так все и решили, как и уговаривались. Лохматый успел сволочуга гончака удавить. Как тот сподобился выскочить на Лохматого, так и не понятно и сечь за это не кого. Скорее я сам не доглядел. Лохматый знает дело крепко. Сразу в глотку взял. Вот и мой папаня говорит, что это степняк, злобу нашим собакам даст и Лукавая все выправит. Первый помет ни кому показывать не будем. Кобелей оставим, сук утопим. До семи месяцев продержим и посмотрим, что к чему. Не нужных придется отстрелять, их в развод пускать будет нельзя, а для охоты у нас собак хватает. Бог даст, пару кобелей оставим. Если в этот раз ни чего не получится. Повторим вязку с Лукавой и Забаву добавим. А вот чего дальше с Лохматым делать я и не знаю. Жалко будет его отстрелять. По волку будем пускать, если выживет, то и на пенсию отправим, будет на псарне свой век доживать, может, когда и сгодиться. Хотя какая жизнь на псарне без охоты для такого бродяги, посмотрим, может, и за реку отправим. Как Семен Андреевич, подходит?

– Тебе виднее Аким, ты со своим отцом толк в борзых знаешь.

Забегая вперед, скажу. Вот так, через несколько поколений и появился Злыдарь. Выдающийся волкодав. О нем потом еще долго легенды ходили.

Семен Андреевич вышел в отставку. Сил много. Занялся обустройством своего хозяйства. Душевные раны затянулись, думал и телесные зажили, ан, нет. В начале осени, после травли зайцев почувствовал удушье, стал покашливать, а как пошли дожди, то и все старые раны завыли. Ни баня, ни растирания медвежьим салом не привели к должному успеху. Пришлось звать доктора. Старый немец долго осматривал Семена.