Мне часто снится отель «Дельфин».
Харуки Мураками. Dance, dance, dance…
Гостиница, в которой мне предстояло жить ближайшие ровно два года, называлась «Тхань Да», что переводится с вьетнамского «С ветерком». Разумеется, я никогда не проверял по словарю, как переводится это слово, или эти два слова, просто как-то это было всем известно, все так говорили, и даже если на самом деле название переводится как-то иначе, теперь, когда я пишу эти страницы, мне это так называемое точное знание совершенно ни к чему. Для меня «Тхань Да» означало, означает и будет означать «С ветерком». Номера этой гостиницы были обставлены мебелью красного дерева – звучит богато, но дело в том, что другой древесины тут попросту нет, поэтому даже ручка от вантуза делается из красного дерева. Пара кресел, диван, журнальный столик – этот стандартный ансамбль имелся в каждой комнате, которую можно назвать гостиной. Из типовых украшательств интерьера – зеркало и висячие нитяные занавеси из мелких морских ракушек беловато-бежевато-рыжевато-коричневатых оттенков. Какое-нибудь растение с крупными, мощными, сочными листьями в горшке. В спальнях – широкие кровати, по углам которых приторочен реечный каркас, к которому прицеплена противомоскитная сетка: капроновая, белая или голубоватая. Прикроватные тумбочки (опять красное дерево с белой пластмассовой идиотской облицовкой; верхний выдвижной ящик, под ним дверка в основное отделение, удивительный запах этой необработанной, даже неошкуренной, с занозами, древесины), рабочий стол, который можно поставить в любую комнату, и даже со временем попросить второй, если требуется, и самое важное – единственный в номере кондиционер, чаще всего советского производства – крепился под окном спальни вопреки всем законам конвекции, о которых, впрочем, я тоже ничего не знал, пока не столкнулся на практике, в быту. Крошечная кухонька с еще более крошечным балкончиком, выходившим во внутренний дворик-колодец. Ванная и туалет – единое, небольшое пространство. Ванны, собственно, никакой нет. Просто раковина сразу за дверью, а дальше, у стены с небольшим окошком – душ, вода из которого стекает по чуть наклонному кафелю в отверстие в углу, в другом углу – унитаз, над которым висит огромный водонагреватель. Никаких перегородок или занавесок. Процедура принятия душа означала воду и брызги по всему пространству. Кафельный пол во всем номере казался продолжением пола в ванной с его сливной водостойкостью. Оно и понятно: сильная влажность, сезоны дождей, все построено как будто бы с учетом возможного наводнения, и не важно, на каком этаже ты живешь. Полы можно мыть как корабельную палубу, ходить везде босиком или в шлепанцах-вьетнамках, носки не нужны, да и вообще та масса одежды, которая необходима в отчетливо разносезонной Москве, здесь сводится к летнему минимуму: шорты, футболка, какая-то легкая обувь. Все эти обстоятельства нового быта попервоначалу казались мне какими-то слишком открытыми, слишком неразграниченными, как будто разом отменены какие-то важные различия и разграничения: между улицей и домом, между спальней и ванной… Иная действительность показала мне, насколько в моем детском, выросшем в Москве, сознании все разграничено, перегорожено, все в коробочках, ящичках и пакетиках… там еще долгие и глухие слои и катакомбы незнакомых по опыту коммуналок и хрущевок, знакомых панельных многоэтажек и прочей рухляди, а тут – солнце, воздух, вода, влага, зелень, минимум одежды, никаких тебе больше носков и шнурков… Ладно шнурки, но оказалось, что расстаться с носками московскому ребенку психологически не так-то просто, на это ушли месяцы. Я с трудом привыкал к непривычным условиям, но зато потом уже все оставшееся время мне казалось, что иначе и быть не может.
Также во Вьетнаме сложились определенные традиции общения, связанные с использованием различных категорий имен и системой табуирования некоторых из них.
М. А. Сюннерберг. Система вьетнамских имен и фамилий
Всякой гостинице полагаются горничные. В «Тхань Де» они, разумеется, тоже были, хотя в наших номерах они прибирались не каждый день, вернее, я вообще не помню, чтобы в наш номер приходил убираться кто-то со стороны: мы же не останавливались, а жили, поэтому и убирались сами. Наверное, была какая-то договоренность насчет периодичности смены постельного белья, да, скорее всего, но я не вдавался в такие дела. А может, советскому человеку казалось немыслимым и недопустимым, чтобы в его жилище прибирался кто-то другой… не знаю. При встрече с горничными на общем балконе (такие балконы-галереи шли снаружи дома, по периметру, вдоль каждого этажа, и заворачивали за угол к внешним лестницам по обеим торцам корпуса; на эти же балконы выходили двери всех номеров) полагалось здороваться, и от этих многолетних приветствий все уже знали всех по именам и в лицо. «Здравствуйте» по-вьетнамски будет примерно «Синь тяу», поэтому горничных закономерно окрестили синтяйками.
Мне кажется, дело происходит летом.
Жорж Перек. Просто пространства
«Тхань Да» стала первым в моей жизни реальным воплощением иностранной действительности, в которой первый этаж не считается за этаж. Это «граунд флор», не знаю, как по-вьетнамски, как по-русски, тоже не знаю, потому что по-русски это просто первый этаж. А там первый этаж был физически вторым! Не верь глазам своим. В приземистом нулевом этаже – «рецепшн». Соседняя дверь – «бомбида». «Бомбида» – эт0 такая версия бильярда. Стол, в принципе, такой же, но шаров меньше: три белых (один белый – с точками) и один черный. Луз нет. В чем смысл игры – не знаю. Я просто брал кий, когда в зале никого не было, и старался попасть одним шаром по нескольким другим. Рядом с бильярдным столом – столы для настольного тенниса. Вспотев и наигравшись, постоялец выходит из «бомбиды», и чего ему хочется на жаре? Разумеется, пива! Пожалуйста: еще одна соседняя дверь приземистого этажа – ресторан, вход в который снаружи украшают глиняные горшки с араукариями, завезенными из Южной Америки, а внутри к вашим услугам никогда не иссякающий холодильник, битком набитый «Биа Сайгон» в зеленом стекле с серебряными драконами на этикетках. Для таких, как я, – неизменная кола «Чибеко», «Фанта», «Севенап». Жизнь налаживалась.
…пытаться в границах одного дома представить основы коллективного существования…
Жорж Перек. Просто пространства
Говоря «гостиница», я в действительности имею в виду довольно просторную территорию на мысу (полу)острова. Стало быть, одним краем эта территория граничит с рекой, вернее, прямым и довольно узким, искусственно прорытым, но относительно судоходным каналом реки Сайгон. На территории – три гостиничных корпуса и водонапорная башня высотой с пятиэтажку. Или семиэтажку? Или девяти? У меня плохо с глазомером. Хоть это и было запрещено, но мы, отдельно взятые дети, забирались на нее иногда по ночам. Вид оттуда был невероятный. Огни центра Сайгона в отдалении, гулко тарахтящие лодки и кораблики на реке, Южный Крест у горизонта… Ладно, спустимся на землю, пока во время своего ежевечернего обхода нас не засек охранник с фонариком и не наябедничал нашим родителям. Корпуса гостиницы: два вытянутых, четырехэтажных, и один квадратный, с внутренним двором-патио, так называемый корейский корпус, который назывался у нас так потому, что в нем постоянно селились и жили корейцы. В центре внутреннего дворика корейского корпуса бродили бесхвостые кошки (вьетнамские? или уже гибридные, паназиатские, кореизированные?), росла огромная роскошная плюмерия, там было безветренно, почему-то прохладно, и в силу всех этих причин это было самое удобное и приятное место для игры в бадминтон. В который по вечерам, при свете фонарей, мы играли и между собой, и с окрестными вьетнамцами, работавшими в конторах, ютившихся в съемных помещениях гостиницы. Только с корейцами не играли. Они держались снобски, носили вечные свои белые носки и белые кроссовки, с ними никто не дружил. Нас они, вероятно, тоже за людей не считали. За два года мы переезжали из корпуса в корпус несколько раз и успели в итоге пожить во всех трех корпусах. Зачем это делалось – неизвестно. Самый удобный, просторный и классный корпус – «корейский». Остальные два – обычные, сносные. Описанный выше гостиничный номер – как раз такой, из обычного, не «корейского» корпуса. Номер «корейского» корпуса, кстати, я бы не смог сейчас восстановить в памяти во всех деталях и подробностях. Двери другие, окна другие, мебель другая, даже запах другой. Простор, наверное, шик… впрочем, по сравнению с Москвой это все для меня было шик, даже самая бедная экзотика. Я все впитывал, меня переполняло, и казалось, что столько уже невозможно вместить. Надо что-то с этим делать, куда-то класть, как-то со всем этим быть, иначе оно меня снесет и не запомнится так, как мне бы хотелось, чтобы запомнилось. И вот однажды случилось довольно важное для меня событие, назовем его «опамятование».
Из всех комнат, возникавших перед моим мысленным взором…
М. Пруст. Имена мест: имя. Пер. Е. Баевской
В один из тханьданских вечеров в гостиничном номере со мной случился момент опамятования, назовем это так. Переживание вполне в духе Пруста, но тогда я понятия еще не имел ни о каком Прусте. Я сидел в номере – сейчас уже не важно, это был наш номер или соседский, – и пристально рассматривал его устройство. Стены, потолок, углы, занавески, окна, пропорции и соотношения всего этого целого и соотношения между частями. Мне вдруг захотелось – точнее, я был уверен, что это необходимо, будто бы от этого зависела чья-то жизнь или смерть, – запомнить все в точности, запечатлеть в сознании без посредства фотоаппарата, или рисунка, или словесного описания. Мебель, планировка номера, формы дверных ручек, цвет москитных сеток, узор кафельной плитки на полу… и еще то, как стена переходит в потолок: каким-то необычным образом, какие-то там линеарно-архитектурные завихрения по пути моего взгляда, сложные, но их тоже непременно надо зафиксировать в памяти… Сейчас я ограничиваюсь простым перечислением всего того, что подлежало непременному, в деталях и подробностях запоминанию, но тогда я просидел неподвижно несколько часов, так мне казалось, и в результате этого замершего сидения в самом деле все запомнил, запомнил все в точности раз и навсегда.
No no, no no no no, no no no no,
No no there’s no limit!
2Unlimited. No limits
О проекте
О подписке
Другие проекты