Посмотрев на меня, затем на незнакомого мне капитана, Панфилов побарабанил по столу пальцами.
– Нельзя воевать грудью пехоты, – проговорил он. – Особенно, товарищи, нам сейчас.
Нельзя ли, думая за противника, угадать пункт, который ему, немцу, покажется наиболее выгодным, наиболее подходящим для атаки? Но ведь и он, противник, не дурак. Я стараюсь думать за него, а он, подлец, будет думать за меня.