Цитаты из книг автора «Александр Бек»

Товарищ генерал, разрешите, я… – Зачем? Я это люблю. В другой раз вам, конечно, самому придется позаботиться о своем командире.

Может быть, моя речь была несколько наивна, но в ту минуту мне казалось: я достиг своего. Не поступаясь ни долгом, ни честью, люди освобождались от навязчивого, придавливающего слова «умереть».

Родина – это мы, наши семьи, наши матери, наши жены и дети. Родина – это наш народ. Может быть, тебя все-таки настигнет пуля, но сначала убей! Истреби, сколько сможешь! Этим сохранишь в живых его, и его, и его (я указывал пальцем на бойцов) – товарищей по окопу и винтовке! Я, ваш командир, хочу исполнить веление наших жен и матерей, веление нашего народа. Хочу вести в бой не умирать, а жить! Понятно? Все! Командир роты! Развести людей по огневым точкам.

Говоря, я обращался и к нему. Я желал, чтобы и он, политрук Дордия, готовивший себя, как и все, к первому бою, уверился: жестокая правда войны не в слове «умри», а в слове «убей».

Родина – это ты! Убей того, кто хочет убить тебя! Кому это надо? Тебе, твоей жене, твоему отцу и матери, твоим детям!

– Все хотят жить? Хорошо. Спрашиваю красноармейца: – Женат? – Да. – Жену любишь? Сконфузился. – Говори: любишь? – Если бы не любил, то не женился. – Верно. Дети есть? – Есть. Сын и дочь. – Дом есть? – Есть. – Хороший? – Для меня не плохой… – Хочешь вернуться домой, обнять жену, обнять детей? – Сейчас не до дому… надо воевать. – Ну а после войны? Хочешь? – Кто не захочет… – Нет, ты не хочешь! – Как не хочу?

Зачем говоришь готовыми фразами, политрук Дордия? Ведь не только сталь, но и слова, даже самые святые, срабатываются, «пробуксовывают», как шестерня со стершимися зубьями, если ты не дал им свежей нарезки. И зачем ты все время твердишь «умереть, умереть»? Это ли теперь надо сказать? Ты, наверное, думаешь: в этом жестокая правда войны – правда, которую надо увидеть, не отворачивая взора, надо принять и внушить. Нет, Дордия, не в этом, не в этом жестокая правда войны.

«Солдат идет в бой не умирать, а жить!»

Когда-то моего отца, кочевника, укусил в пустыне ядовитый паук. Отец был один среди песков, рядом не было никого, кроме верблюда. Яд этого паука смертелен. Отец вытащил нож и вырезал кусок мяса из собственного тела – там, где укусил паук. Так теперь поступил и я – ножом вырезал кусок из собственного тела.

Вы спросите: к чему это, особенно в такой час? Да, именно в этот час я каждой мелочью стремился подчеркнуть, что мы армия, воинская часть.