***

Адам открыл глаза, звёзд на небе не было ни одной, тучи наверное, тишина, – точно будет буря. Что это на мне такое? – попытался пощупать Адам, выпрямляя руку вдоль тела. Ой, рука коснулась чего-то тёплого, большого и упругого. С кем я вчера заснул, неужели с обезьяной? Тепленькая такая. Адам развернулся к тому, что он нащупал, даже закрыл глаза в темноте и потихонечку прикоснулся второй рукой. Волосы, тело, тело, руки, живот, волосы, ноги, волос маловато, обезьяна вся волосатая, а тут как и у него. Адам ощупал себя, потом ещё раз объект, лежащий рядом с ним, но уже менее осторожно и улыбнулся, потом заулыбался и засветился радостью так сильно, как самая яркая звезда на небосводе. Он никогда её не видел, но сейчас, в темноте, он был полностью уверен – это то, что ему всегда не хватало в своей жизни в Раю. Разве это шутки, ну, что ему не хватало в его жизни в Раю? Конечно её, человека устроенного по-другому. Когда же появится солнце? Адам хотел всё, уже любимое им, увидеть. Надо пощупать ещё, и ещё, ещё разок, как обхватить сразу всё?

– Ещё рано, давай поспим, Адам.

Говорит, говорит, и как, речка громче, ветер свистит, попугай оказывается не оратор. Адам… она знает моё имя. Кто ей вчера сказал? Какое-то волнение охватило Адама, это его человек и он рядом. Не отдам. Моё! Козу заберите, обезьяну, попугая в придачу, что хотите, но это – моё!

– Что ты делаешь, Адам? – Ева пыталась высвободиться из его объятий.

«Что я делаю? Откуда я знаю? Но остановиться не могу.» После физических упражнений, так взволновавших его, Адам, почти теряя сознание, вспомнил как её имя, «Ева» – это сказал такой же как он, тот, что встретился с ним на небосводе.