Шланг с водой, он обливается, пьет, вода, жизнь, спасение… Кто-то толкает его, пропадает шланг, остается только горящая жаром гортань и давящие на голову голоса. Открывать глаза не хочется, его вчерашнее поведение, где он сейчас и кто его будит – вопрос. Спрятаться, свернуться калачиком и так лежать в тишине, пока все бури людских страстей не улягутся вокруг него. Пока он не придет в себя и ему снова не захочется жить. Алкоголь убивает в нем все самое хорошее, жизнь тогда хороша, когда он трезвый. Однако, как болит голова. Ну, когда же в самом деле будут чудодейственные таблетки, снимающие похмельный синдром? Где эти ученые, наверное, никто из них не пьет такими дозами, а пили бы – давно бы изобрели.

– Просыпайтесь, господа, уже подъезжаем к городу. Приводите себя в порядок, мы сразу едем в администрацию, читаем тексты, которые я вам сейчас раздам, потом фуршет, а вечером опять ресторан. У вас будет время поспать в гостинице.

Голос распорядителя резал барабанные перепонки, проникая в сознание не совсем сознающих себя людей.

Больше всех удивился Виктор, и своей невезучей особенности всегда попадать в разные переделки, и тому, что он еще не разоблачен. Как хотелось бы ему оказаться сейчас вон там, на обочине, пусть без денег, без всего, лишь бы не лжедепутатом. Он не хотел ехать в этом автобусе, везущем его на Голгофу. Стараясь воссоздать в памяти вчерашние последние минуты перед потерей человеческого облика, Виктор хотел вспомнить, была ли у него попытка исчезнуть с этого лучезарного небосвода, или он сам лез в петлю.

– Я понимаю, – бубнил распорядитель, – что вам тяжело выдержать такую гонку и такое количество алкоголя, но для вашей группы это – последний город. Так что, крепитесь и читайте текст.

«Легко сказать, крепитесь. Не могу понять, откуда у меня столько всего в карманах, буквально все карманы забиты, а вдруг это деньги», – плохо соображал Виктор. Точно, деньги. Он даже через конверт мог прощупать эти американские деньги, сколько раз он сам давал подобные конверты. Краем глаза Виктор заметил, что все так же набиты под завязку, но никто не достает, а все усердно читают текст. Значит, все друг от друга стараются скрыть наличие взятки. Будет смешно, выйти и вот так читать текст, хотя в руках у каждого кейс.

Вчера он снял свою дубленку у водителя такси, а сейчас она лежит рядом. Момент получения гардероба был им явно упущен, но ничего, слава Богу, не пропало.

«Надену дубленку и тогда переложу содержимое карманов в нее и надо уносить ноги прямо у здания администрации, поймаю такси и на вокзал, чем быстрее, тем лучше. Таких игр они мне не простят, посадят, как мошенника».

А за окном автобуса мела декабрьская метель, и не особенно хотелось покидать это теплое место, где он выпил уже две бутылки минеральной воды, где ему никто не мешал, занимаясь только лично собой. Ему стало даже немного смешно. Он пытался про себя шутить, вспоминая гоголевского «Резизора».

Собственно, а что он сделал? И пусть от него попахивает провинциалом, он просто прочитает текст пропаганды партии ДОН без эмоций и ударений и после вечернего ресторана, где он еще немного поимпровизирует, поедет домой, зато заработает неплохую сумму и рассчитается с банком.

«Так можно и в тюрьму угодить», – билось в другой половине его сознания.

Да нет, спустят все на тормозах, зачем им шум во время агитации. Да и пьяным можно прикинуться. Надо только не пить много, а то оберут. Вон как смотрят некоторые. Как он вчера кричал, что не продажный депутат, а что из этого получилось, стали только конверты потолще совать. Ладно, надо доехать до города, а там будет видно.

Читая текст, Виктор ухмылялся, какие дикие обещания дает ДОН на пятнадцатом году правления. Проехали бы они по этой дороге, расположенной рядом с Москвой. Смотреть без слез нельзя на проезжаемые деревни. Дома – развалюхи, дороги – ухабы и ямы, столбов с проводами нет, а сам город выглядит так, как будто его бомбили мелкими бомбами: все дома испещрены вмятинами отваливающейся штукатурки. А рекламные плакаты шлепают на ветру, словно пиратские флаги из разных стран и разных капитанов. Редкие прохожие, еле горящий свет в окнах. Окна в наших квартирах такие маленькие, что свет горит и днем, словно в пещере живем.

За наблюдением Виктор не заметил, как автобус подъехал к центру города к зданию администрации. Их встречала толпа сторонников и оппозиция. Старший агитатор – распорядитель командовал так, словно они не депутаты, а отряд ОМОНа.

– Всем на выход, к входу, бегом, внутри здания сразу направо и по коридору прямо до самой сцены, готовы, вперед! – и дверь автобуса открылась

Виктор бежал за очкариком, которому распорядитель выдал новый значок в замен утерянного. Они все бежали сквозь толпу «фанатов» по созданному полицией коридору. Были слышны откровенные проклятия в адрес ДОН, просто улюлюканье, свист, а кто-то надрывал связки, славя президента и партию.

Подгоняемые друг другом они забежали внутрь здания и, как и было сказано, повернули направо. Впереди был довольно темный коридор, где, как увидел Виктор, депутаты и занялись опустошением своих карманов и заполнением кейсов. Виктору пришлось из карманов запихивать все себе за пазуху, создавая видимость живота. Пока шли по темному участку коридора, все всё успели сделать. Виктор подумал, что такое темное место было создано кем-то совсем неслучайно. Все заранее продуманно до самых последних мелочей.

Наконец-то они дошли до сцены. Оставалось причесаться, отряхнуться, взять текст и выйти для выступления. Внешне Виктор был готов, а вот внутренне его терзали сомнения.

– Где ваш главный со списком выступающих? – спросила молодая девушка у стоящего ближе всех к сцене Виктора.

Тот пожал плечами.

– Хорошо, давайте ваше удостоверение, и приготовьтесь все остальные, я вас запишу для объявления, – миловидная молодая повернулась к Виктору.

Машинально дернувшись рукой во внутренний карман, Виктор произнес:

– Петров Виктор Семенович, партия ДОН.

– Это легко, – она улыбнулась, – знаете, как я устала Кеклер-Меклер.

Виктор с облегчением вздохнул и опустил руку, так и не достав несуществующий документ. Молодая и красивая упорхнула к рядом стоящему очкарику.

Читая выданный текст, он услышал ворчание девушки и извинения очкарика за неудобочитаемую фамилию – Генрих Эдуардович Крэмс, нет, не Кремес и не Кремс, а Крэмс. Виктор ухмыльнулся, глядя на очкарика. Как они затесываются в Россию, да к тому же Единую. Пока миловидная порхала от одного к другому, Виктора трясло от мысли, что сейчас пойдет врать людям, что у нас в стране все хорошо.

Нет, не у нас, а у них, у нас плохо. А вот, у стоящих радом с ним все хорошо: карманы набиты, кейсы не закрываются, и еще много чего они смогут поиметь, или уже поимели. А вот у нас с вами положение катастрофическое, если не сказать, что наступил Апокалипсис.

– Петров Виктор Семенович, – услышал он свое имя и его даже подтолкнули на сцену.

Ого, да здесь и телевидение, и вспышки, и полный зал людей. Скорее всего полиция в штатском, уж больно все одинаково стрижены. Ну, ладно, полицию не грех обмануть. Выпив два стакана воды, Виктор прочитал текст с небольшой импровизацией и получил за это бурные аплодисменты и букет цветов.

«Звезда, ни дать, ни взять», – смеялся он своей шутке в стиле президента: «мочить в сортирах», «жевать сопли», «разгоним хлюпиков – демократов».

Покинув сцену, Виктор попал в небольшое скопление народа, который поздравлял его с такой пламенной речью. Виктор в душе ликовал, ему удалось, по его мнению, хорошо разогреть массы. Он подумал, что может, если захочет.

Восхищаясь собой, как оратором, он почувствовал, как зашевелились его карманы. Виктор четко ощутил прикосновение к причинному месту и отшатнулся в сторону. Депутаты, довольные его замешательством, улыбались. Они были отомщены за его высокомерие. Нашелся и сочувствующий, решивший все-таки объяснить Виктору, что ему лучше держаться поближе в другим агитаторам. Каждый из них способен сказать что-то не то массе. Но этого делать не рекомендуется. Шутить можно только самым-самым, на всех шуток не хватит. Ему объяснили, что если он не хочет объясняться за изнасилование девиц с телевидения, то от них и секретарей местных царьков лучше держаться подальше, а то и волос с его лобка и сперма и пуговица от штанов, все будет в полиции, и тогда ему придется улаживать свои проблемы, а это столько хлопот, что и врагу не пожелаешь. Виктор поблагодарил за науку, сославшись на редкость таких командировок, что он расслабился, сказываются рестораны и фуршеты. Тут с ним согласились все. Трудно было выстоять алкогольную атаку.

Однако, те, кто ездил в подобные командировки не первый раз слагали сказки и рассказывали легенды. В подобной командировке можно заработать целое состояние, найти жену, машину, квартиру и тестя-банкира. Слушая подобные вымыслы, все крепились и оглядывались в поисках того, что должно было быть по их разумению.

Кто бы мог подумать, что депутатом быть так хорошо, даже самым последним в списках партии.

После окончания выступлений, всех повели в столовую, где было выпито некоторое количество шампанского за будущую победу на выборах, и депутатов отвели в гостиницу. Они должны были немного отдохнуть перед походом в один из известных ресторанов города.

Виктор закрылся у себя в номере, растянувшись на кровати во весь рост. Он лежал и не хотел ни о чем думать. Немного полежав, Виктор решил проверить содержимое его пазухи и карманов. Он стал считать деньги, складывая их в отдельные кучки: рубли к рублям, доллары к долларам, евро к евро. Стопки росли прямо на глазах. В конвертах он находил записки и даже фотографии. Все было пронумеровано и предельно понятно.

«Прошу помочь в приобретении земли под кладбище. Горячев Иван Давыдович. 300 тысяч долларов», и так далее и тому подобное. У Виктора заболела голова. В дверь постучали, и портье сообщил, что может помочь в любом вопросе от иголки до деталей самолета. Виктор попросил рубашку, кейс, телефон со всем встроенным и галстук. Так сказать, небольшой джентельменски набор, что было доставлено ему через 20 минут.

Все это хорошо, но надо быть начеку, а то напорешься на крючок какой-нибудь Моники из Житомира, и отдашь все, что заработано непосильным трудом. Когда же этот ресторан, уже ладони зачесались и шампанское выходит.

Горячий душ восстановил на какое-то время жизнедеятельность организма. Кофе, принесенный портье, «выровнял» лицо. Новый галстук с рубашкой рвались в бой, обещая победу на любом уровне.

Как только был дан сигнал, Виктор, взяв в руки кейс, ринулся вниз к автобусу. Чем ближе они подъезжали к ресторану, тем сильнее все прижимали к себе дипломаты, поглаживая их ладонями рук, что выглядело как действия секты или традиция команды перед игрой. Виктор погладил кейс рукой, постучал пальцами, приложил дипломат к уху и даже облизал замки языком. Со стороны это выглядело, как более серьезное поклонение этому божеству. Это не осталось незамеченным. Виктор подметил, что при выходе из автобуса все тоже быстро лизнули замки своих кейсов. Это его развеселило и огорчило, а вдруг обойдут.

Ресторан ждал их, и как только они появились, сразу же все и началось. Водка текла рекой, шампанское било фонтанами, девицы шли строем, но присутствовали и мужские приветствия веерами конвертов.

Слаб стал депутат, слаб. Один Виктор дергался до последнего, но и он не Бог Бахус, а всего лишь смертный, который не берет взяток, депутат. Когда распорядитель приказал всех грузить, Виктор попытался уйти, но, увлекаемый провожающими, был внесен в автобус на руках. Автобус своим теплом победил его волю к освобождению. Виктор почувствовал, как действует алкоголь и, обняв свой дипломат, уронил на него свою буйную головушку. Эх, цветная речка и желтые берега!

Битый час автобус колесил по Москве, подвозя депутатов к их апартаментам. Последним остался Виктор, который так сладко спал и про которого практически забыли.

– Алло, уважаемый, я думал, уже всех развез, чуть в гараж не поехал, а ты тут спишь себе. Тебе куда, почему этот распорядитель про тебя забыл. Вот народ. Быстрее бы самому улизнуть, а ты разбирайся за него. Вставай, куда тебе?

Виктор разомкнул веки и посмотрел на стоящего мужика.

– Тебе чего, ты кто?

– Нажрутся, делопуты! Я – водитель. А вот кто ты, это другой вопрос.

– А где я?

– Приехали. Куда тебе? Мы почти в центре стоим, чуть не отвез тебя в гараж, спал бы дальше.

– Не шуми, мужик, ты чё, ослеп, на депутата орешь! Где мы?

– В Москве, в самом ее центре, вставай. Посмотри!

– В Москве? Дома? Ты говорил – дома?

– А Москва, что тебе, не дом что ли? Адрес говори.

Ну, очень тяжело было вот так просыпаться. Где – где, а в Москве Виктору точно было нечего делать, но не скажешь же, что бы тебя везли на вокзал. Выйти с кейсом, полным денег тоже нельзя. Вон на улице ни одной живой души, кроме полицейских луноходов с мигалками. Выйдешь, заберут, и рассказывай, где деньги взял.

– Ну, проснулся, давай адрес диктуй, я тоже устал, думаешь, я успею выспаться до следующей командировки.

– Не нервничай, тут дело такое, когда уезжал, с женой поругался и очень серьезно, думаю все, хватит. А тут… – и Виктор похлопал по дипломату.

– Так бы и сказал, а то я адреса твоего не нашел, когда распорядитель выходил.

– Да я и не оставлял, знал, что надо будет возвращаться в другое место, а сейчас не соображу, может и туда не надо.

– Точно, спешить не надо, из огня да в полымя. Давай, я тебя в гостиницу определю, есть такая. Вашего брата выручает, да и нашему покуражиться дает.

– Очень хорошо, надеюсь не очень убогая?

– Убогая? 800 баксов – самый дешевый номер.

Автобус лихо рванул с места, и буквально через полчаса они подъехали к розовому зданию, больше похожему на немецкий домик фермера, чем на гостиницу. Виктор на такие домики насмотрелся, путешествуя по Европе. Видно было, что это архитектурное произведение строили поляки в немецком стиле: розовый с керамической черепицей крыши. Виктора встретили, как подобает, инкогнито, не спрашивая его должности и фамилии. За номер он отдал 800 баксов, посетовав на финансовые трудности в столь поздний час. Пожав добрейшему водителю руку, Виктор удалился в номер.

В номере Виктор поскорее нырнул в кровать и попытался поскорее избавиться от действительности, стараясь побыстрее увидеть цветную реку и желтые берега. Он жаждал встречи с Морфеем, который не спешил посетить его. Виктора начинало раздражать его состояние, лучше бы его отвезли в гараж, а утром он ускользнул бы на вокзал.

– Морфей, приди! Ты нужен мне, ты никогда не приходишь, когда так нужен, чтобы разобраться в самом себе. Ну, где ты, Морфей?

Виктор решил, что, скорее всего, этот Бог сна сегодня не придет и, долго не мучаясь, пошел откисать в ванну. Вода приводит в чувства и делает мысли легкими, как и тело. Виктор четко принял решение дождаться дневного движения общества и, покинув это заведение, добраться до вокзала и уехать домой. Но для начала к Саше, а от него начинать воевать с поселившейся у него вампиршей.

Вволю наплескавшись, лжедепутат включил телевизор и, открыв банку пива, решил скоротать время за просмотром телепередач. Благо спутниковая антенна позволяла не останавливаться на просмотренном. Так, прыгая по передачам, Виктор допрыгал до семичасовых новостей по одному из московских каналов. На голубом экране он увидел себя, выступающего с речью перед собравшимися людьми. Он не только увидел, но и услышал отрывок из своего монолога, и бурные овации снова напомнили ему минуты блаженства и его величия. Но все проходит, а факты остаются, и вот такой факт Виктор вряд ли ожидал. Его теперь будут крутить целый день, и могут начать узнавать на улице. Тело Виктора сжалось, сердце забилось чаще, он уже начал понимать, что его безрассудство привело его к черной пропасти и говорит, что надо прыгать.

Стук в дверь заставил Виктора отойти от пропасти и спросить кто там. Портье сообщил, что привез завтрак.

– Но я не заказывал завтрак.

– Извините, но мужчина из 375 номера распорядился для вас.

«Водитель», – промелькнула догадка, – «остался покуражиться или тоже устал». Виктор открыл дверь. В комнату заехал столик с завтраком, и шустрый коридорный быстро удалился. Виктор не успел дать ему чаевых, хотя пошел к костюму с целью найти купюру небольшого достоинства. Пока Виктор возился в кармане, взор его блуждал по пиджаку и остановился на значке депутата. «Значит, я его вчера не снял и брал номер во всем своем бестолковом величии. Завтрак – это не водитель, а очередной проситель». Так оно и было. На столе рядом с подносом лежала визитка с фамилией Оганесян прииск «Золотая Жила».

– Очень хорошо, – беседовал сам с собой Виктор, – этот захочет землю, недра и мою душу в придачу. Душу могу завернуть и подать, а вот землей и недрами не распоряжаюсь. Определенно, мне совсем надоело жить, надо убегать.

Просто так, ради интереса он открыл салфетку, открыл крышку подноса, взял вилку, попробовал на вкус, потом попробовал все, что было на столе, запил шампанским и уже не смог остановиться. Завтрак, совсем не интересующий Виктора, был полностью уничтожен. Теперь-то точно можно покидать столь гостеприимное заведение. На столике зазвонил телефон.

– Виктор Семенович, извините, ради Бога, это вас беспокоит администратор гостиницы. Скажите, будьте так любезны, за вами заедут, или вы соизволите воспользоваться нашей машиной? У нас не хуже, чем ваши. Нам бы не хотелось вас обнаружить. Как нам стало известно от вашего вчерашнего сопровождающего, вы здесь инкогнито. У вас проблемы на личном фронте, – в трубке прокашлялись, – извините, конечно, это дело житейское.

Имя, отчество, они уже все знали. Ну да, водитель, телевизор.

– Вы правы, извините, не знаю вашего имени, но лучше, наверное, вашу машину, а своим на работе скажу, что ехал на метро, как все нормальные горожане, – и Виктор попытался засмеяться. Его смех поддержали на том конце провода.

– Когда подать машину?

– Подавайте к 9 часам, можно не с парадного?

– Конечно, конечно. Вас проводят. Выходите к 9 часам. Спасибо за доверие. Извините, конечно, но мы организация не государственная, час аренды нашей машины с водителем стоит 500$. Надеюсь, для вас это совсем не дорого, мы принимаем кредитные карты любых банков.

– Все нормально, не стоит беспокоиться. Я расплачусь наличными. Прошу вас не беспокоить меня до 9:00.

– Упаси Господи, и муха не пролетит в вашу сторону без нашего ведома.

Виктор, поблагодарив, положил трубку.

«Очень хорошо, уйду через черный ход и уеду, на вокзал, конечно, не получится, поеду в Думу, а оттуда уйду пешком и все». Съеденный завтрак и выпитое шампанское в совокупности со звонком приподняли жизненный тонус лжедепутата. Он даже попытался что-то пропеть или промычать.

Кейс! Полный! Набитый до отказа! Виктор и гладил его и целовал, и плясал какой-то танец вокруг него, его мозги затуманились содержимым этого чемоданчика. Можно представить себе, что делает с человеком «ядерный» чемоданчик, если набитый деньгами практически лишает здравого ума, и хочется пуститься во все тяжкие…