Невероятный литературный кульбит этой осени! Все ждали Пелевина, но настоящим событием стал роман Проханова "Лемнер". А Пелевин-25 оказался хорошим, но излишне диетическим, обезжиренным и пастеризованным.
Стосорокашестипроцентно провластный подсанкционный писатель, член "Изборского клуба", "один из самых радикальных консервативных идеологов" по мнению Голоса Америки, Герой Труда РФ, кавалер ордена Александра Невского.
И вот этот 87-летний дедушка пишет такое, что файл сносят в Литресе, тираж срочно изымают из продажи, на вторичке раскупают чуть ли не по шестизначным ценам.
Про что же роман? Если коротко — вымышленная биография Лемнера-Вагнера-Пригожина, с упоминанием совсем первых лиц, хоть и переименованных, но узнаваемых.
Ну я начал как дурак лыбиться уже на первых страницах:
"Охранников Михаил Соломонович отправлял на стажировку в Израиль. Там они учились стрелять на звук, уходить от погони, сбивая на переходах детей, бинтовать огнестрельные раны и вправлять суставы."
Немного актуального магреализма:
"Сейчас вокруг колокольни бежала золотая строка из сожжённой десятой главы Евгения Онегина: «Властитель слабый и лукавый, плешивый щёголь, враг труда, нечаянно пригретый славой, над нами царствовал тогда». Михаил Соломонович обнаружил в этом описании намёк на Президента Леонида Леонидовича Троевидова."
"Михаил Соломонович становился причастным к этим будущим потрясениям. Но это не пугало его, а пьянило. Его вовлекали в русскую свистопляску, в которой еврею всегда отыщется место."
А вот пошли места, которые вызвали недовольство:
"— Вам не кажется, господа, что у Президента появился двойник? Президент обычно покашливает, а двойник не чихнет. У Президента нос резкий, с горбинкой. А у двойника чуть курносый. Президент не покидает бункер. Всякий, кого он принимает в резиденции, должен десять дней томиться в карантине. А двойник постоянно на людях, обнимается, целуется. Не странно ли?"
"Лемнер стоял, сотрясаясь, перед «Герникой», а Чулаки, не замечая его конвульсий, пояснял:
— Президент Троевидов хочет развязать войну с Украиной. Думает, что это будет парад на Крещатике, и он помолится в Святой Софии Киевской. Но он не знает, что эта война превратится в ужасную бойню. В ней погибнет Украина, Россия, вся Европа. Минотавр войны придёт в Кремль и насадит Президента на свой витой рог. Этим минотавром буду я. Я его сокрушу. Он губит дело моей жизни."
Проханов любит красоты и любит рефрены. Иногда получается прямо гоголевская пестрота, а иногда думаешь, почему вместо текста ты перекатываешь в мозгу термин графомания.
Писателю виднее, но я бы отжал роман процентов на тридцать. Сюжетно и композиционно пусть остается как есть, а вот жирка бы я срезал, чтобы текст был похож на поджарого боевика ЧВК "Пушкин", а не на обрюзгшего политолога.
Проханову мало просто переносить на бумагу и так достаточно бурную биографию Пригожина. Зачем-то он добавляет в неё историю условного Лестермана, делая Лемнера главным поставщиком элитного "мохнатого золота", простите. Пожилой автор пытается в эротизм. Местами получается, местами выходит жутковато.
"— Правда ли, господин Лемнер, что русские войска концентрируются у границ Украины? Возможна ли война?
— Возможна ли война между Китаем и Тайванем? — Лемнер задал встречный вопрос. Китаец посмотрел на Лемнера прорезями снайперских глаз, и они расстались. Иногда встречный вопрос красноречивее любого ответа."
"...спустя годы, отправляясь на Украинский фронт, Лемнер вдруг вспомнил чудесную деревню, кусты малины с красными ягодами, корзину с сыроежками, лисичками и подберёзовиками, и добрые глаза тёти Фроси, и её певучее: «Да какой же ты, Мишенька, ладный, пригожий». Выбирая себе позывной, он выбрал «Пригожий»."
Есть стойкое подозрение, что писатель не писал, а надиктовывал своё творение, настолько избыточен и чрезмерен текст.
"— Он хотел отвезти клетку с Леонидом Леонидовичем на базу подводных лодок. Оттуда ушёл в последнее плавание «Курск», и Леонид Леонидович не поднял на поверхность гибнущих моряков. Вдовы моряков растерзали бы его на куски. Хотел направить клетку с Леонидом Леонидовичем в Беслан, чтобы матери убитых детей выкололи ему глаза. Хотел повезти клетку в Бурятию. Целыми деревнями молодёжь отправляют на украинский фронт, а обратно привозят гробы. Эту клетку он хотел направить в Европу и выставить во всех зоопарках в отделе мартышек! Да что я вам говорю, Иван Артакович! Вы же сами рисовали модель этой клетки!"
Вы знаете, про всё это, и точно лучше Проханова, уже написал в 20-м Винокуров в "Темных вершинах". Двойник базилевса, пародии на Чубайса и прочих присных, эзотерика пелевинского толка. "Вершины" крайне рекомендую к прочтению.
А "Лемнер" будет барочным, маразматичным, гаргантюанским памятником текущей эпохе. Книгой, которую мог позволить себе написать только преданный сторонник. Ни один оппозиционер не нашел бы в себе такой вакхической смелости. Махровая конспирология в духе соловьевского генерала СВР, кристальное понимание, что все одним миром мазаны — и западники, и славянофилы, и ищущие третий путь.
"— Президент Троевидов был убит. Убит и удушен вами, Антон Ростиславович, — Чулаки обличал и хотел, чтобы обличение было услышано Лемнером. — Началась эра двойников Президента. Светоч создал индустрию двойников, как создают птицефабрики или фермы для откорма скота. Их было множество, двойников, созданных под копирку. Они наводнили страну. Выступали, заседали, встречались с послами, спускали на воду подводные лодки, принимали роды у матерей-одиночек, награждали героев, катались на горных лыжах, играли в ночной хоккей. Они говорили без умолку и днём и ночью. Иногда одновременно в разных местах. Народ восхищался своим Президентом. Светоч правил Россией с помощью двойников. Их создавали на конвейерах, в специальных лабораториях, искусственным оплодотворением яйцеклеток. Яйцеклетку брали у Ксении Сверчок, а семя у африканских юношей, которым рассказывали о прекрасной белой женщине, и те извергали семя. Зародышей взращивали в инкубаторах. Чтобы достичь абсолютного сходства с Президентом Троевидовым, в инкубаторах звучал голос Троевидова, его знаменитая Мюнхенская речь. Эмбрионы слышали эту речь и обретали сходство с Президентом. Двойники работали на износ и скоро изнашивались. старели, менялись в лице."
Жалкая отмазка, что весь негатив вложен в уста и действия отрицательных персонажей, несостоятельна. Литература так не работает. Да и к мечущемуся Лемнеру как-то привыкаешь.
"И вам не склеить традиционными ценностями обломки континента, как не склеить слюной ласточки разорванный Крымский мост!"
Нумерация глав оформлена текстом: "Глава первая", "Глава десятая"... и есть одна описка: "Глава сорок тертья". Хочется, чтобы это было не невнимательностью корректора, а пинчоновской загадкой, ключом ко всему тексту. Позже еще будет закавыка - все главы числительными, заканчивающимися на "-ая", и вдруг "Глава сорок семь".
Проханов-русский держался почти весь роман, но в конце сорвался:
"— Я Президент! Я Верховный! Я царь! — лепетал Лемнер, как лепечут душевнобольные, истомлённые неизлечимыми маниями. Ноги его не держали. Он проваливался в люк. — Я — Президент! Я — царь!
— В России жид никогда не станет царём, — сказал Вава и спрыгнул с бэтээра."
И для этого я продирался через пятьсот страниц?
Не знаю, что хотел написать Проханов, но получилась шикарная, бескомпромиссная сатира. А требовать от сатиры чувство меры и вкуса было бы странно.
Отдельная сложность с оценкой произведения. Вроде бы плохо, а вроде бы и настолько плохо, что уже хорошо. У меня так с книгами Масодова. Хочется поставить и кол и десятку одновременно.