– Добрые моряки из Вейтстоуна несомненно подарят нам и свой уцелевший товар, и само судно, – усмехнувшись, сказал Эдвард.

Затем он убрал меч в ножны, взял у стоявшего справа от него воина копьё, прошёл на корму и копьём кольнул Ульвара в зад. Гигант выпучил глаза, нечленораздельно замычал и зарычал, схватившись рукой за мягкое место. Ингвар с ужасом смотрел на Ульвара, ожидая, что тот начнёт выкрикивать проклятия на родном языке. Однако Ульвара пронзила такая боль, что он мог только стонать.

– Возможно, вы не врёте, и тебя зовут Гордом, а вместе с тобой в живых после ужасной бури остался лишь глухонемой моряк, – возвращая копьё своему воину, сказал Эдвард.

– Теперь нам надо успеть в церковь к вечерней молитве, – напомнил Освальд.

Гости поспешно покинули драккар и перебрались на своё судно. Эдвард прокричал морякам, находившимся на других кораблях:

– Всё в порядке! Это купеческое судно. Возвращаемся.

Корабли направились к берегу.

– Похоже, они христиане, – пробормотал себе под нос Ингвар, когда в сгустившейся темноте корабль саксов на канате потащил за собой их драккар.

Из-под палубы донеслись шорохи.

– Ну, что там? Мы здесь замёрзли, – тихо сообщил конунг.

– Молчи! Оказывается, ты нетерпеливей и непослушней Ульвара! – прошептал Ингвар.

– Это правда. Я не хочу слушаться, – согласился конунг. – Я привык командовать. И всё же иногда я прислушиваюсь к предсказаниям Вегарда и к твоим советам.

– Тише! Мы уже подплываем к крепости Иглстоун. Обитатели этого пустынного низменного побережья саксы.

– Отлично! – зашептал Эйрик. – Ты прекрасно справился со своей задачей. Я слышал, они собираются отправиться на молитву. Когда они уйдут в церковь, мы займёмся своим делом. Сейчас мы погуляем в их крепости!

– Говори тише, Эйрик! – прошептал Ингвар. – Пока сидите тихо и не высовывайтесь, а то нас всех постигнет участь намного хуже той, которая постигла бедного Ульвара.

– А что с ним произошло? Я слышал, как кто-то рычал на палубе. Это был Ульвар? – забеспокоился Эйрик.

– Он уже испытал на себе острое копьё сакса. И сейчас он до сих пор постанывает.

– Его смертельно ранили?! – прошептал, скрежеща зубами, Эйрик. – Я отомщу за него!

– Нет. Не волнуйся. Пока его всего лишь недружелюбный сакс уколол копьём в зад. И если Ульвар не будет разговаривать, а продолжит стонать, этим уколом всё и ограничится, – успокоил конунга Ингвар.

– А нам ты предлагаешь провести под палубой в скрюченном виде всю ночь, а, возможно, и завтрашний день? – проворчал Эйрик.

– Нет. Им сейчас не до нас. Они собрались молиться. Как только наше судно оставят на причале, вы осторожно выберетесь. А потом ты решишь, что делать дальше, – сказал Ингвар.

– Я знаю, что нам делать. Мы замёрзли, и нам нужно хорошенько разогреться. И какую бы охрану саксы не выставили на берегу возле нашего драккара, клянусь Одином, мы их всех перебьём! – произнёс Эйрик.

– Только умоляю тебя: не помышляй о захвате крепости. Я рассмотрел хорошо укреплённую крепость с высокими, освещёнными факелами, зубчатыми стенами и круглыми башнями, расположенными по углам. Крепость находится на небольшом острове, который отделён от побережья узким проливом. От освещённой факелами пристани до крепости можно добраться по подъёмному мосту, – шёпотом говорил Ингвар. – А сейчас умолкни, конунг, если собираешься жить долгие годы.

Суда пристали к берегу. Саксы сошли на пристань. Освальд примотал канат, на котором судно саксов тащило драккар к берегу, к большому камню.

Ингвар и Ульвар бросили якорь.

– Горд! Роб! Следуйте за нами! – позвал Эдвард.

Ингвар и Ульвар ступили на пристань. При тусклом свете, исходившем от факелов, закреплённых на низких столбах, Ингвар заметил, как Ульвар, вытаращив глаза, свирепо смотрит на Эдварда. При этом гигант раздражённо пыхтел. К счастью, кроме Ингвара, никто не видел, насколько разъярён гордый викинг. К счастью, вражеские воины были заняты своими делами.

– Пойдёмте с нами в храм, – пригласил Ингвара и Ульвара Эдвард. – Скоро начнётся месса. Ведь вы христиане?

– Конечно, – поспешил ответить Ингвар. – Но только мы очень проголодались. Нельзя ли нам сначала перекусить?

– Мы накормим вас, – пообещал Эдвард.

– Пойдём, Роб! – сказал Ингвар и, как бы невзначай, поинтересовался:

– Эдвард, вы свои корабли оставите без присмотра?

– На пристани останется Освальд с тремя воинами. Они будут следить за кораблями. У нас здесь часто бывает ветреная погода. Порой резко поднявшийся ветер рвёт канаты и сносит суда с якоря, – пояснил Эдвард. – Освальд и его помощники перенесут товар на причал. Надо просушить шкуры.

– Ты здесь самый главный? – поинтересовался Ингвар у Эдварда.

– Я верный слуга короля Этелреда, который подарил мне эту крепость за преданную службу, – ответил Эдвард.

Все саксы, за исключением Освальда и оставшихся с ним на пристани воинов, вместе с Ингваром и Ульваром направились к крепости. Ульвар оглянулся на драккар, сиротливо приткнувшийся к пристани в окружении кораблей саксов, и шумно вздохнул.

– Почему он вздыхает? Переживает за товар? – спросил Эдвард у Ингвара.

– Ты его больно и обидно уколол копьём – вот Роб и вздыхает, – ответил Ингвар.

– Этот глухонемой понимает, о чём мы говорим?

– Кое-что понимает, читая по губам.

Эдвард усмехнулся, покосившись на молчаливого морехода, и поинтересовался у Ингвара:

– Твой приятель молчит от рождения?

– Да, – кивнул Ингвар, – от самого рождения.

– Сейчас вы согреетесь и перекусите. Несколько кружек доброго эля вам не повредят. Наверно, в Вейтстоуне жадные купцы, связавшиеся с фламандскими торгашами, никогда не угощали вас настоящим элем, – сказал Эдвард.

– Ты угадал, я давно не пил эль, – сглотнув слюну, признался Ингвар.

– Может, твоего большого друга вылечит наш напиток? После десятка больших кубков эля даже у глухонемого развяжется язык! – засмеялся Эдвард.

Ингвар сам боялся такого развития событий. Между тем, Эдвард продолжил развивать свою мысль:

– Ведь лучше всё рассказать во время дружеского застолья, чем под пытками палача, правда?

Ингвар не знал, шутит ли Эдвард или действительно не верит ему.

– В Иглстоуне есть свой палач? – спросил Ингвар.

– У нас всё, как у людей – есть и свои обвинители, и свои палачи, – зловеще улыбнулся Эдвард.

На его лицо падал свет от факела, который нёс шагавший перед ними воин. Выражение лица Эдварда Ингвару не понравилось.

– Главным обвинителем у нас выступает папский легат Себастьян. Он особенно любит огонь. Его не корми лепёшками с мёдом, а дай сжечь на костре посреди главной площади парочку-другую еретиков или язычников. При этом он говорит, что их постигла Божья кара.

«Эдвард нам не доверяет, – подумал Ингвар. – И это ещё полбеды. Только не хватало нам встретиться с суровым папским посланником».

Ингвар был язычник. Так их называли проповедники, пришедшие на землю викингов. Они вели медовые речи и требовали забыть Великих Богов, которым веками поклонялись предки викингов. Предать Одина, Тора и остальных своих Богов Ингвар не мог.

Самым ярым сторонником веры отцов выступал конунг Эйрик Рыжий. Несколько раз он даже поколотил палкой пришлых священников, оскорблявших Одина и других Богов викингов. Однако этот поступок Эйрика вызвал у многих жителей их посёлка жалость к священникам, проповедующим вечную жизнь после смерти. Но ведь в вечную жизнь в Валхалле викинги верили и до появления сладкоречивых миссионеров. На пир к Одину раньше мечтал попасть каждый доблестный воин. А теперь молодёжь стала посещать деревянную часовню, выстроенную на краю посёлка, раскинувшегося на правом берегу Граниттискфьорда.

Вегард с грустью говорил, что рано или поздно новая вера распространится по всей земле викингов, и тогда смелые воины уже никогда не смогут попасть в Валхаллу. Правда, как предсказывал Вегард, на пир к Одину, последними попадут Эйрик Рыжий и его друзья.

«Странно, проповедники, пришедшие в их селение, говорят о любви и добре, а папский легат сжигает людей на кострах», – грустно размышлял Ингвар.

– Мы пришли! – произнёс Эдвард.

Пройдя по подъёмному мосту, они через ворота зашли в крепость. Воздух здесь был пропитан едким дымом. При свете факелов можно было рассмотреть жилые строения, круглые башни по углам крепостной стены, здание храма, а также собравшихся на площади людей.

Гудевшая толпа постепенно расходилась. В центре площади, на возвышении, что-то темнело. Под тёмным предметом вспыхивали искорки остывающих красных углей.

– Прошу пройти в мой дом, – Эдвард указал на самое высокое здание, двери которого выходили на площадь. – Обойдёмся сегодня без мессы. Помолимся за столом.

– А что происходит на площади? – поинтересовался Ингвар.

– Только что сожгли ведьму, – пояснил Эдвард.

– Что она сделала? – спросил Ингвар.

– Эта девушка была слишком красивой для простой женщины. Легат Себастьян сказал, что её красота от дьявола. Вот её и сожгли. Отец попытался её защитить. Его закололи, а мать красавицы умерла от горя.

– Но это ужасно! – воскликнул Ингвар.

– Это нормально, – уверил Эдвард, отворяя дверь в свой дом. – Такое происходит по всей Европе. Бывает, ведьм ещё и топят. Связывают им руки и топят.

– Можно понять, когда убиваешь врагов в бою, но убивать слабую девушку только за её красоту – это мерзко! К тому же, если всех красивых девушек казнить, в будущем не останется красивых женщин. Догадываюсь, что легат Себастьян сам имеет уродливую внешность и ещё более мерзкую душу! – не удержавшись, произнёс Ингвар.

– Осторожнее, моряк! Тебе не поздоровится, если о твоих словах узнает Себастьян. Впрочем, наш епископ Джереми осуждает легата. Возможно, Джереми скоро договорится и сам окажется на костре, – сказал Эдвард.

Вместе с несколькими приближёнными воинами, а также с Ингваром и Ульваром, Эдвард проследовал по лестнице на второй этаж своего дома в большой зал, освещённый факелами, где их уже ждал накрытый стол. Посреди длинного стола стояло огромное серебряное блюдо с жареным мясом, а также несколько огромных кувшинов, кубки и тарелки.

За столом уже сидели два священника в чёрном облачении. Головы их были покрыты красными круглыми шапочками, бороды аккуратно подстрижены, а на груди висели бронзовые кресты. Один из них был маленький худой смуглый с острым длинным носом, впалыми щёками, тонкими губами и тусклыми серыми глазами. Второй священник – широкоплечий толстяк с веснушчатым лицом и тёмными живыми глазами улыбнулся вошедшему в зал Эдварду и сопровождавшим его воинам.

– Прошу всех за стол! – пригласил гостей Эдвард, усаживаясь на деревянную скамью во главе стола.

Все вошедшие воины сложили оружие возле двери и тоже сели за стол. Ингвар и Ульвар присели на край длинной скамьи.

– Помолимся, братья! – молитвенно сложив перед собой ладони, произнёс худой священник.

– Помолимся, легат, – склонив голову, произнёс Эдвард.

Полный священник тоже сложил перед собой ладони.

Ингвар взглянул на Ульвара, который ёрзал на скамье и с явным неодобрением взирал на легата Себастьяна. Остроносый священник, не мигая, взглянул сначала на Ингвара, а потом на Ульвара. От его холодного взгляда Ингвару стало не по себе. Ингвар стукнул кожаным башмаком по ноге Ульвара и молитвенно сложил руки. Молились священники тихо, а Эдвард и воины просто сидели, закрыв глаза. Ульвар явно не знал, куда деть свои могучие руки, однако всё же догадался сцепить пальцы в замок. При этом он напрягся, побагровел и выпучил глаза. Ингвар испугался, что Ульвар может сейчас совершить неприятное действие за столом, как он это нередко проделывал во время пиршеств в родном посёлке. Ингвар с силой наступил ему на ногу. Ульвар расслабился и перестал выпучивать глаза.

Закончив молитву, все приступили к еде. Мясо брали руками и ели, запивая его вкусным элем, который разливали по кубкам появившиеся в пиршественном зале молодые женщины в длинных чёрных платьях, некоторые из которых были довольно миловидными. На молодых служанок, время от времени, поглядывал своими тусклыми рыбьими глазами легат Себастьян. Ингвару стало страшно за судьбу этих милых девушек.

Вкусная еда и хмельной напиток взбодрили Ингвара и Ульвара. Наступило время, когда викинги на пирах обычно начинали петь песни. Удалой Ульвар мог в любой момент затянуть свою любимую Прощальную песнь викинга.

Пиршество в крепости саксов проходило немного иначе, нежели в поселениях викингов. Здесь пили много эля, но не пели, а только громко разговаривали с соседями по столу. Ингвар заволновался, когда легат Себастьян, посматривая в их сторону, что-то прошептал на ухо епископу Джереми, который отрицательно замотал головой и дружелюбно посмотрел на викингов. Заметив это, Ингвар приободрился. Однако легат Себастьян не успокоился и обратился к сидевшему справа от него Эдварду. Тот стал утвердительно кивать ему в ответ. Русоволосая девушка, разливавшая эль по кубкам, отошла от Эдварда и склонила кувшин над кубком Ингвара. При этом она зашептала ему на ухо. Она говорила на родном языке викингов. Ингвар даже вздрогнул от неожиданности.

– Вас собираются бросить в темницу и допросить. Легат и Эдвард подозревают, что вы лазутчики. Не отвечай мне ничего, – нежным голосом едва слышно произнесла девушка и отошла от Ингвара.

Из головы Ингвара моментально выветрился весь хмель. Он бросил быстрый взгляд на Эдварда, который что-то говорил подошедшему к нему воину. Выслушав Эдварда, воин прошёл вдоль стола и, как бы невзначай, толкнул в плечо трёх саксов, которые встали, подошли к двери и вооружились мечами.

Ингвар растерялся. Выход был перекрыт вооружёнными воинами, а окон в зале не было. Он стал думать, как им с Ульваром сбежать из крепости, но ему в голову не приходила ни одна дельная мысль.

И тут отличился Ульвар. Вообще-то, и без того положение у двух викингов, попавших на чужой пир, было незавидным, а Ульвар вдруг рявкнул на гортанном родном языке первые слова Прощальной песни. Саксы, не привыкшие к рокочущей чужой речи, вздрогнули. Легат Себастьян что-то выкрикнул на неизвестном Ингвару языке.

Ульвар ответил священнику на своём родном языке криком, напоминающем орлиный клёкот. При этом могучий викинг, сшибая кувшины и кубки, вскочил ногами на стол, который прогнулся под ним. Ингвар так и не понял, что собирался сделать Ульвар – то ли станцевать народный танец, то ли просто выразить свою радость по поводу вкусного и обильного ужина. Но тут на Ульвара бросились три воина с мечами. Гигант нанёс ногой сокрушающий удар в челюсть одного из них. Послышался хруст костей и грохот упавшего тела. В этот момент все воины, сидевшие за столом, взревели. Служанки пронзительно завизжали.

Воспользовавшись растерянностью и паникой, Ингвар вскочил со скамьи и кинулся к висевшим вдоль одной стены факелам. Он стал хватать их, швырять на пол и тушить ногами горевшие фитили. Зал быстро погрузился в темноту. Началась суматоха. Крики взбешённых воинов, пронзительный визг женщин, грохот посыпавшейся на пол посуды и опрокидываемых скамеек слились воедино. Ингвар заметался по залу, натыкаясь на людей. Тут распахнулась дверь, через которую в пиршественный зал проник тусклый свет. Ингвара кто-то цепко ухватил за руку, и он услышал мужской голос. Слова были произнесены на его родном языке с акцентом:

– Следуй за мной!

Ингвар в полутьме пошёл за человеком в длинном одеянии, вцепившимся в его руку. Провожатый подвёл Ингвара к почти незаметной дверце, скрытой за выступом стены, и, открыв её, пригнул голову и шагнул в тёмный проём. Викинг последовал за ним и оказался на площадке перед лестницей, ведущей вниз. Человек в длинном одеянии отпустил руку Ингвара, притворил дверцу, зажёг свечу и, держа её перед собой, стал спускаться по каменным ступеням.

– Погоди! Там остался мой друг! – крикнул Ингвар.

И в это время за его спиной послышался скрип открываемой дверцы, громкий тяжкий вздох и лязг засова. Так тяжко вздыхать мог только Ульвар после плотного ужина. К тяжёлому дыханию и пыхтению викинга добавился сдавленный хрип. Ингвар оглянулся и при слабом свете свечи увидел гиганта-викинга, который держал за горло хрипевшего легата Себастьяна. За ними стояла девушка, которая предупредила об опасности Ингвара, когда он сидел за столом.

– Зачем ты его схватил, Ульвар? – удивился Ингвар.

– На всякий случай. Может, он нам ещё пригодится. Но если, он будет продолжать брыкаться, я сверну ему шею, – пообещал Ульвар и грубо выругался.

– Не ругайся при девушке! К твоему сведению, за твоей спиной стоит красивая девушка, которая закрыла за нами дверь на засов, – сказал Ингвар.

– А кто спускается по лестнице впереди тебя? – поинтересовался Ульвар.

– Этот человек спас меня, – ответил Ингвар.

– Я – епископ Джереми, – сказал человек, державший в руке свечу и призвал своих спутников:

– Надо спешить. Не задерживайтесь!

Беглецы спустились по лестнице и оказались в уходящем под небольшим уклоном вниз подземном коридоре с каменными стенами и низким сводом. По нему особенно неудобно было идти Ульвару, которому пришлось пригнуть голову и при этом подталкивать в спину шедшего перед ним легата.

– Джереми, как зовут нашу спасительницу, которая предупредила меня? – поинтересовался Ингвар.

– Хельга, – ответил епископ.

– Я пленница, – послышался голос девушки из-за спины Ульвара. – Меня захватили в плен саксы полгода назад во время неудачного похода конунга Свенельда. Эдвард сделал меня своей наложницей. Теперь я решила бежать вместе с вами на родину.

– Зачем ты отправилась в поход? – удивился Ингвар. – Военные походы – не женское дело.

– Мой отец Свенельд не хотел расставаться со мной с тех пор, как мою мать разорвал забредший в наш посёлок медведь, – рассказала Хельга.

– Вот и тебе, Ингвар, Вегард правильно говорит, чтобы ты и не думал брать свою дочь с собой в походы. Как бы ни скучала Рагнейда, ей лучше не покидать наш посёлок, – сказал Ульвар.

– Значит, старый Свенельд погиб? – спросил Ингвар.

– Да. Моего отца убил Эдвард. И всех викингов, которые были с ним, перебили саксы, – поведала Хельга.

– Вот почему они до сих пор не вернулись из похода в свой посёлок! – воскликнул Ульвар.

– Прибавьте шаг! – поторопил епископ Джереми. – Я тоже не собираюсь оставаться в городе, жители которого стали радоваться казням на площадях, которые устраивал легат Себастьян. Я ничего не могу поделать со своими прихожанами. Их тешит вид виселиц с болтающимися на них телами повешенных, им по душе запах горелого мяса еретиков, язычников и юных красавиц, которых Себастьян объявляет ведьмами.

– Всё-таки, я скоро сверну Себастьяну шею, и тогда казней в вашей крепости не будет, – простодушно сказал Ульвар.

– Это ничего не изменит. На место Себастьяна пришлют другого легата, – сказал епископ.

– Куда ведёт этот ход? – поинтересовался Ингвар.

– К морю. Если поспешим, то до пристани мы по нему доберёмся быстрее, чем наши преследователи, – пообещал Джереми.

– Я уже давно узнала про этот ход и готовилась по нему бежать. Только Эдвард и его приближённые, естественно, тоже знают про него, – сказала Хельга.

В подтверждение её слов издалека донеслись тяжёлые удары в дверь и яростные крики саксов.

– Конечно, Эдвард знает обо всех потайных ходах. Вам не уйти! – прохрипел легат, коверкая язык викингов.

Однако тут же легат жалобно пискнул и умолк. Послышался сдавленный хрип, хруст костей, и тело легата рухнуло к ногам викинга-гиганта.

– Кажется, я его придушил. Немного не рассчитал, но ведь он всё время пытался вырваться, – сказал Ульвар.