Глава 1. Последний день свободы

До выхода на работу оставался всего один день. Поэтому вчера вечером, ложась спать, я надеялась — и, если честно, даже мечтала — проваляться в кровати все оставшиеся сутки. Прекрасно понимая, что это невозможно, я всё же молилась хотя бы до обеда не вылезать из‑под своего мягкого и пушистого одеяла.

Меня зовут Алекс, мне идёт двадцать первый год. Все, кто меня знал, могли сказать, что я строгий и ответственный человек без взбалмошного характера. Но по моей комнате такого не скажешь: она была обставлена словно у подростка. Постельное бельё, под которым я сейчас валяюсь, украшал принт с маленьким корги — от него невозможно было оторвать взгляд без улыбки. Стены в комнате выкрашены в розовый цвет, повсюду разбросаны мягкие игрушки. Моя сестра Мэгги иногда шутила, что мою комнату атаковали корги.

Каждый, кто заходил сюда впервые, поначалу думал, что комната принадлежит какой‑нибудь тринадцати‑ или четырнадцатилетней блондинке‑черлидерше, и сильно удивлялся, узнав, что она моя.

В итоге день начался совсем не так, как я планировала. И всё благодаря кому? Конечно же, моей младшей и любимой сестрёнке Мэгги!

- Просыпайся, соня! Уже обед!

«Только обед?» — подумала я и натянула одеяло на голову, заодно затянув под него игрушку в виде корги и обняв её.

Да, у меня в комнате повсюду были корги. Если честно, я очень любила эту породу, но из‑за работы не могла завести питомца. А нагружать Мэгги ещё и заботой о щенке не хотела: у неё и так хватало дел, плюс учёба в университете.

Алекс была из тех девушек, при виде которых перехватывает дыхание и трудно вздохнуть. Высокая, стройная, очень красивая зеленоглазая брюнетка. Большинство парней сказали бы, что она идеальна — и фигура, и причёска. Но только не сейчас: её волнистые волосы, обычно идеально уложенные до плеч, торчали в разные стороны, а вид был слегка помятый.

Когда Алекс патрулировала территорию возле портала, она собирала волосы в небольшой хвостик; в остальное время они были распущены, а изредка она их завивала.

«Так не хочется подниматься, но, чёрт, как же вкусно пахнет! Интересно, какие вкусняшки приготовила Мэгги… Нет, никуда не пойду. Буду дальше валяться», — подумала я и снова накрылась одеялом. В этот момент в животе заурчало, но я решила перебороть голод и ещё немного поваляться.

Не прошло и минуты, как я снова высунула голову из‑под одеяла: «Боже, ну как же вкусно пахнет!» В тот же миг дверь открылась, и в комнату вошла Мэгги. Она схватила одеяло, которым я была укрыта, и бросила его на пол.

— Мэгги, я тебя прибью! Ты же знаешь, что завтра мне на работу. Можно хотя бы сегодня не будить свою любимую сестрёнку и дать спокойно выспаться?

— А кто будет собирать твои вещи? Я, что ли? Сами они в сумку не залезут. Да и у меня нет желания их собирать — мне ещё куча уборки по дому после твоего так называемого отпуска.

Мэгги подошла к окну и раздвинула ночные шторы. В комнату ворвался свет. Я зажмурилась и тихо выругалась.

— Перестань ругаться и быстро поднимайся — иди в душ, — обратилась ко мне Мэгги с нотками командного тона.

— Мэгги, ты не в курсе, кто из нас старшая сестра — ты или я? Можно я хотя бы ещё часик поваляюсь?

— Нет.

— Ну пожалуйста!

— Я сказала «нет». Давай, вставай.

— Знаешь, ты всё больше напоминаешь мне моё начальство. Может, сделаешь маленькое снисхождение для своей сестрёнки?

Но по её взгляду я поняла: поблажек ждать не стоит.

Мэгги лишь улыбнулась. Она была невысокой и немного полноватой — совсем чуть‑чуть. Волнистые светло‑русые волосы до пояса. Она набирала вес, потому что постоянно готовила: Алекс всё время проводила на работе, а Мэгги нужно было чем‑то заниматься, чтобы не скучать дома. Как только прибавлялось пара‑тройка лишних килограммов, Мэгги садилась на небольшую диету. Я обычно называла это «разгрузочными днями», и такие дни меня сильно бесили. Я постоянно говорила сестре, что ей не нужно сидеть на диетах — она и без них отлично выглядит.

Я знала: хотя Мэгги и возмущается, она всё равно соберёт мои вещи перед отъездом — ведь все домашние обязанности легли на её хрупкие плечи. А если нет, то я сделаю вид побитого котёнка с жалостливыми глазками — и Мэгги всё равно сжалится надо мной, соберёт сумку и, возможно, положит какие‑нибудь вкусняшки в дорогу.

Пять дней в неделю Мэгги жила одна. С ней последние три года каждый день находилась Полли Чемберс, приставленная к нашей семье моим начальством. Два оставшихся дня я бывала дома — если это можно так назвать. Практически каждые выходные я либо спала до вечера, либо меня дёргали на работу из‑за прорыва барьера. Так что можно сказать: Мэгги всё это время жила одна и благодаря этому научилась быть самостоятельной. Каждый месяц я приносила домой кучу денег, поэтому Мэгги ни в чём не нуждалась. У неё было всё, что она попросит. Наша квартира была обставлена современной техникой, а телефоны у нас с Мэгги — самых последних моделей.

«Завтра на работу… Опять перед глазами будет маячить этот Эндрю», — подумала я, открывая глаза. Если словом «работа» можно назвать то, чем я зарабатываю. Одна из моих обязанностей — убивать глубинных пожирателей, выходящих из портала рядом с базой. Мы обычно называли их «глубинниками».

— Систер, давай вставай! Больше повторять не буду, иначе останешься без завтрака! То есть уже без обеда!

— Мэгги, ты даже хуже моего начальства! Дай хотя бы ещё часик поваляться? У меня же сегодня выходной!

— Алекс, я всё понимаю — завтра тебе на работу, но нет! Поднимай свою задницу, умывайся и бегом обедать.

Отпуск (если его можно так назвать) пролетел незаметно, и Мэгги, как и я, его почти не заметила. Почти все дни я отсыпалась, а с ней проводила лишь несколько часов по вечерам. Поэтому Мэгги обратилась ко мне с небольшой просьбой:

— Сестрёночка, может, позвонишь начальству и попросишь ещё недельку выходных? Смотаемся куда‑нибудь, отдохнём на природе. Поедем на Байкал или в горы? Эти шесть дней пролетели так быстро, что я их и не заметила. Да и соскучилась по тебе сильно — тебя же почти никогда нет дома. У тебя только работа на уме.

— Мэгги, не обижайся. Ты же знаешь, меня некем заменить. Меня с большим трудом отпустили на эти семь дней. Я бы тоже с радостью съездила на море или в поход с тобой.

— А как же Эндрю? Он же тебя заменяет, пока ты отдыхаешь. Может, ещё недельку поработает за двоих? Он такой сильный и умный. Тем более тебе с работы никто не звонил. Наверное, всё было хорошо, и через барьер никто не прорвался, иначе бы тебя точно выдернули из отпуска.

— Эндрю просто зазнайка, дальше своего носа ничего не видит. Поэтому про него не хочу ничего говорить! Ты же знаешь, он меня бесит.

— Мне кажется, кто‑то в него влюбился?

Я от изумления расширила глаза и от злости покраснела, как помидор.

— Мэгги, ты случайно головой не стукнулась? Не говори ерунды. Даже если предположить, что у меня есть чувства к Эндрю, они явно не про любовь.

— Почему сразу ерунда? Ты же говорила, что во время учёбы он оказывал тебе знаки внимания. А сейчас вы с ним почти все ночи проводите вместе.

— Ты же знаешь почему: это просто работа, и ничего больше.

— Ну конечно. Ты, сестрёнка, не замечаешь, как он на тебя смотрит. До меня, кстати, доходят слухи, как он тебя ласково называет.

— Какие ещё слухи? И хватит преувеличивать. Он называет меня ласково, чтобы просто вывести из себя. Он прекрасно знает, как я к этому отношусь, и специально надо мной издевается.

— Может, на выходных пригласишь его к нам на ужин?

— Сестрёнка, ты точно головой стукнулась, пока я была на работе? Если да, то срочно к врачу. А если серьёзно — ещё раз так пошутишь, тебе и правда придётся посетить врача.

Мэгги ехидно улыбнулась в ответ.

Я психанула, поднялась с кровати и пошла в ванную. Вдогонку услышала от Мэгги, что мы с Эндрю были бы отличной парой. После этих слов я так сильно хлопнула дверью, что посыпалась известка. «Так, глубоко вдохни и успокойся», — подумала я и пару раз глубоко вздохнула. Приняла холодный душ, чтобы успокоиться, — и обида на Мэгги прошла.

Если честно, у меня всегда начиналась настоящая истерика, стоило разговору зайти об Эндрю.

Он был голубоглазым брюнетом — высоким и мускулистым. По всей правой руке тянулась татуировка китайского дракона. Все девушки от него были в восторге — но только не я. Он меня просто раздражал, а порой и откровенно бесил.

Каждый раз, когда Мэгги заводила разговор про Эндрю, во мне вскипала волна раздражения: хотелось что‑нибудь сломать, а потом просто уйти подальше. Если в этот момент у меня в руках оказывалась какая‑то вещь — чаще всего ручка или карандаш, — она почти неизбежно оказывалась сломанной.

Моя младшая сестрёнка то и дело намекала, что мы с Эндрю составили бы прекрасную пару. Она была уверена: мне давно пора «охомутать» его. Эти разговоры только подливали масла в огонь — моё раздражение росло с каждым таким замечанием.

Пообедав, я решила проверить почту в телефоне. И тут же застыла в ступоре: на экране высветилось письмо с работы. В нём сообщалось, что сегодня ночью произошёл прорыв барьера — из портала вышло десять глубинников.

Я не поверила своим глазам и перечитала сообщение ещё пару раз. Может, мне показалось? Но нет — в тексте чётко значилось: десять глубинников. Это казалось немыслимым.

За всё время моей работы через портал одновременно проходило максимум пять глубинников — а тут сразу десять! Ещё больше меня поразило то, что меня не вызвали с отпуска. Почему? Как такое могло произойти? В голове роились вопросы, но ответов не было.

«Может, один… Ну или два — на крайний случай? Не может быть десять. Возможно, в письме просто опечатка», — подумала Алекс.

Я ещё раз внимательно перечитала отчёт — и убедилась: там действительно значилось десять глубинников.

«Странно…» — мысленно повторила она. За последние полгода через портал вышло всего около пятнадцати глубинников — а может, и меньше. И каждый раз — только по одному. Никогда прежде не случалось, чтобы разом появилось сразу десять. Пять — да, такое бывало, но не десять! «Надо по приезде всё разузнать и проверить», — твёрдо решила я.

«Конечно, это опечатка — ведь письмо отправил Эндрю», — подумала Алекс и всё‑таки решила позвонить ему.

— Привет, красотка! Ты по мне соскучилась? — раздался в трубке знакомый насмешливый голос.

— Эндрю, хватит прикалываться. Я прочитала твой отчёт. Сколько вчера вышло из портала глубинников?

— Солнышко, ты его что, ещё не прочитала?

Я закрыла глаза, тяжело вздохнула и выдохнула:

— Хватит шутить. Сколько их было?

— Десять. Я же написал в отчёте.

— Я просто подумала, что там опечатка. Никогда столько их не было.

— Да, вчера на работе было очень‑очень жарко, — в его голосе звучала едва скрытая усмешка.

— Тогда я собираюсь и выезжаю на работу.

— Я так и думал, что ты по мне очень сильно соскучилась, раз решила выйти на день раньше, — не унимался он.

После последней фразы я не выдержала — психанула и сбросила звонок.

Слава богу, всех глубинников удалось уничтожить, и никто из сотрудников серьёзно не пострадал.

«Десять… Я в шоке», — мысленно повторила я, всё ещё пытаясь осознать масштабы случившегося.

— Что случилось? — обеспокоенно обратилась Мэгги к Алекс.

— Сегодня ночью был прорыв. Через портал вышло десять глубинников, — ответила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось от тревоги.

— Сколько?! Ты, наверное, ошиблась? — глаза Мэгги расширились от изумления.

— Нет, сестрёнка. Мне почему‑то кажется, что дальше будет только хуже. Пятнадцать лет из портала постоянно выходил только один глубинник. Изредка, конечно, появлялись по два‑три, но десять… Такого ещё никогда не было. Ладно, я пойду собирать вещи. Сегодня поеду на работу пораньше.

— Правильно. Можешь прямо сейчас выезжать, — кивнула Мэгги. — Хоть я этого и не хочу… Кстати, хочу тебя обрадовать: твои вещи уже собраны.

— Ты моя самая любимая сестрёнка! — Алекс тепло поцеловала Мэгги в щёку.

— А знаешь, больше всего мне интересно, почему мне сразу не сообщили о прорыве? — задумчиво произнесла я.

— Может, потому, что они хотели дать тебе отдохнуть? Ты же в последнее время начала на всех срываться. И больше всего, кажется, страдал Эндрю, — осторожно заметила Мэгги.

— Сестрёнка, лучше не заступайся за него, а то и тебе может достаться, — предупреждающе сказала я.

— Хорошо, больше не буду, — поспешно согласилась она. — Пока будешь ехать на работу, хорошенько подумай о том, что я тебе сказала.