Все предупреждения остались в начале первой части.

Добро пожаловать в его мир.

Всё держится на двух сломленных людях, которые думают, что не умеют любить, но умеют умирать друг за друга. Которые не знают, что такое нежность, но готовы перегрызть глотки всему свету ради одного взгляда.

Часть 1

Глава 1

Саргон

Лифт поднимался практически бесшумно, скользя по стеклянной кишке высотки. Сложив руки за спину, я прожигал взглядом дисплей, на котором велся отсчет этажей до подъема в пентхаус. 28. 29. 30… Сорок второй этаж - личная территория отца, к которому я был обязан явиться сам, дабы он не заявился ко мне. Ко мне? Губы тронула ухмылка. Теперь уже к нам.

Воздух в кабине казался чужим, несмотря на то количество раз, что я вдыхал его. Холодный, стерильный и пустой… В лёгких всё ещё ощущались отголоски запахов земли, дыма, трав и её личный аромат. Моей Дикарки. Я передумал и всё же завез её домой. Не имел ни малейшего желания сокращать дистанцию между ней и отцом, поэтому отправился на встречу сразу после, решив заодно проверить, как Бейра будет себя вести. Могу ли я ей доверять, сразу по прибытии, оставив одну? Скоро узнаю. Мне было и правда интересно.

Мысль о том, что она здесь. Рядом. В доме, который я строил именно для неё, сводила с ума. Она не в клетке, не связана, но под прицелом камер и в окружение замков, которые не преодолеть. Я дожил до этого дня… Привез её. Рискнул всем ради одного недовольного, но чертовски притягательного взгляда голубых глаз. Взгляда, в котором нет места страху. В нем лишь расчет и вызов, но мне это чертовски нравилось. Уверен, моя маленькая воительница удивит меня и не раз. Она отлично играет в свои игры, но её выдают глаза. В них слишком многое скрыто для той, кто… готовит рыбу в листьях на костре. Вспомнив то, как мы потрошили и жарили этих речных тварей, вновь улыбнулся и покачал головой. Дикарка вызывает во мне слишком много эмоций, которые в моём мире помогают врагам навести прицел в самое уязвимое место. Вот почему я не могу ходить с ней везде и радоваться сбывшейся мечте. Вот почему обязан сохранять хладнокровие и делать вид, что она для меня ничем не отличается от остальных девушек. Ради сохранности её жизни. Если я начну улыбаться, тем более смеяться рядом с ней на глазах у знающих меня людей… всё станет ясно. А именно то, что Дикарка не просто моя девушка. Она - моё всё. И это смертельно опасная информация.

Двери разошлись под приглушённый писк, от которого я поморщился. Раздражает. Этот сигнал всегда сообщал о том, что до встречи с отцом, осталась пара ударов сердца и пора надевать железобетонную маску.

Холл гостиной встретил меня холодным светом и тишиной, которая не успокаивала и не пугала, а давила на череп. Сапоги глухо отбивали ритм по полированному полу, в то время как взгляд вмиг выхватил из всего пространства необходимый силуэт.

Возле панорамного окна вид, из которого не сказать, что радовал, стоял Грегори. Его фигура не внушала страха, но ауру власти, которую нельзя было увидеть, лишь ощутить, можно было жрать ложками. Я четко знал, что на расстоянии четырёх шагов от него можно ощутить резкое уплотнение воздуха. Вокруг отца всегда было незримое силовое поле, заставляющие нормальных людей слегка склонить головы, ощущая более сильного представителя вида, а меня, наоборот, приподнимать подбородок, дабы напомнить, что я уже давно не мальчик и не боюсь его.

Я остановился возле стола, в трёх метрах от вышеупомянутого. Наши взгляды впились друг в друга и бегло, уже привычно начали оценку. Голубые глаза, что когда-то снились мне в кошмарах, внимательно осмотрели своё творение. Никогда не думал, что глаза могут быть настолько разными. Дикарка смотрела на меня целым небом, казалось бы, созданным, лишь для нас двоих, а Грегори, имея тот же цвет радужек, царапал льдом или замораживал. Никакой отцовской теплоты. Только оценка. Холодная, точная, как прицел снайперской винтовки.

- Докладывай, - голос прозвучал ровно до скрежета зубов. Не просьба. Приказ. Никакого приветствия.

Сдержав усталый вздох, сделал ещё один шаг вперёд.

- Вылазка завершена. Весь маршрут пройден. Четыре из шести групп на местах. Линда не выходит за границы Колыбели, Морис защищает свои. Остров цветёт и пахнет, но граница между Колыбелью и Руинами мертва, как и часть нашего острова. Насколько мне известно, несколько дикарей удалось взять живыми. Мои люди работают.

Я говорил чётко, отчеканивая каждый слог, подбрасывая отцу те крохи правды, которые не могли навредить Бейре. Сообщил о потере двух групп, в уничтожении которых лично принял участие, но опустил эту деталь. Упомянул о запуске новых дронов для изучения маршрута, о том, что изучил водопад и обнаружил ещё один вид обитателей, измазанных в грязи. Я вывалил мелочь, скрыв главное.

- Я смогу разрушить её мир, - добавил без тени сомнения. - Приведу к тебе Линду или убью на месте, найду Сердце и заберу его. Война будет окончена, а наш остров получит необходимое питание.

Грегори не шелохнулся. Его пальцы, покрытые старыми шрамами от порезов и ожогов, легли на край стола, что разделял нас. Он смотрел на меня не как сын на отца, а как стратег на созданный своими руками инструмент, но в тоже время и как хищник на конкурента, который давно вырос из его тени.

- Уверен в сроках? - спросил тихо. - Линда не глупа. Она со своими одичавшими бабенками загонит наших людей в угол или на край обрыва. Расставит ловушки и будет ждать, пока враги сами сдохнут, и лишь потом выйдет из тени и добьет остальных. Ты видел её Защитниц. Они не отступят. Верные, озлобленные и нужно отдать должное сильные.

- Армия будет готова к моменту открытия прохода, - кивнул. - Я знаю чего ждать от Линды и от её людей. Их тактику и слабые места тоже. Сердце будет моим. Их остров падёт, а наш вернётся к жизни.

Не спуская с меня взгляда, Грегори медленно кивнул. Его лицо выглядело как пример потрясающей безэмоциональной маски. Проведя рукой по седым коротким волосам и, стряхнув невидимую пыль с серого делового костюма, кивнул ещё раз, но уже более уверенно.

- Действуй. Наши люди задыхаются в фильтрах. Даже их уже недостаточно для того, чтобы дышать полной грудью. Пока тебя не было, мы лишились ещё одной реки. Осталось лишь чертово, высушенное русло, - дерево под пальцами Грегори скрипнуло от силы сжатия. - Каждый день промедления это шаг к нашей общей могиле. Ты понимаешь цену, которую придётся заплатить в случае, если ты потерпишь неудачу?

- Понимаю, - спокойно кивнул, стойко скрывая напряжение, гуляющее по мышцам.

Цену… я знал её лучше, чем кто-либо. Пока я стоял и отчитывался, мысленно блуждал по подземным тоннелям. Магнитные рельсы, проложенные ещё до Раскола, скоростные вагонетки, способные перебросить группу вооружённых солдат к подножию водопада за сорок семь минут, а за два дня до самой Колыбели.

Я мог щёлкнуть пальцами и захватить Колыбель до рассвета. Взорвать весь остров, закончить войну, даже не начав. Спасти тысячи своих людей, вернуть чистый воздух, воду, будущее, но я не делал этого. Если бы я привёл армию, она бы умерла. Дикарка вцепилась бы в глотку первому солдату и сражалась за свой мир до последнего вздоха. Яростно, жестоко. Так как можно лишь она. Более того, она бы съела ядовитые корешки или травы или бросилась бы со скалы, лишь бы не стать моим трофеем. Она бы не поверила в то, что является для меня чем-то большим.

А я… я не мог допустить, чтобы она считала себя моей игрушкой и не хотел брать её силой. Мне нужно было, чтобы она пошла со мной сама, чтобы выбрала меня, узнала, показала взглядом, поступками и реакцией тела то, что я для неё не пустое место. И это случилось. Гибкое тело извивалось рядом со мной от удовольствия, голубые глаза горят, когда она смотрит на меня, а тот прыжок с водопада… Она уже моя и сама это знает, но еще борется с собой. Вот чем мы отличаемся. Я позволил себе слабость. А она от своих чувств лишь ещё активней наращивает броню и шипы. Сложная… уникальная, дикая, сильная, сногсшибательная. Черт…

Я лишил свой народ быстрого шанса на спасение и растянул агонию острова на годы ради неё. Ради того, чтобы она улыбнулась мне. Ради того, чтобы позволила коснуться её кожи и даже частички души. Ради того, чтобы она посмотрела на меня не как на врага, а как на мужчину.

Эгоистично? Жестоко? Я ублюдок? Да. Я не жалел о своём решении ни секунды. Пусть мир задыхается, пусть Грегори точит ножи, которые уже не в силах вогнать во врага сам. Пусть генералы шепчутся о моём предательстве. Я выторговал у судьбы самое дорогое для себя и отдам всё, лишь бы Бейра была рядом. Но…если она решит сбежать… бросить меня одного…

- Ты бледен, Саргон, - голос отца врезался в мозг, и я вернулся в реальность. - Усталость или сомнения?

- Ни то и не другое, - отозвался, встретив его взгляд. - Война неизбежна, как и наша победа. Я не подведу.

Грегори коротко усмехнулся, а под его глазами залегла та самая усталость, которую не скроешь никакой властью.

- Уверенность это хорошо. Я увижу её результат и смогу наконец-то отойти от дел, передав тебе бразды правления. Не подведи и помни, что на войне нет места слабости.

- Помню, - заверил его и начал разворачиваться, чтобы наконец-то уйти.

- Мне сообщили о том, что ты вернулся с дарами.

Секунда и вспышка гнева погашена. Я развернулся к отцу и спокойно кивнул.

- Да. Прихватил одну сучку с собой. Уж больно дикая, люблю, когда они сопротивляются с бешеной жаждой показать свою силу, - дёрнул уголком губ.

Грегори понимающе усмехнулся и кивнул.

- Развлекайся, отдохни, а затем за работу. Пока тебя не было, она снова отняла жизнь одного из наших командиров и у парочки солдат.

Из меня вырвалось рычание.

- Точно она? Не личные разборки?

Отец покачал головой и, подняв со стола стопку фотографии, кинул её на край поближе ко мне. Карточки разлетелись, но мне хватило пары кадров, чтобы узнать почерк занозы в заднице. Лица парней выглядели отвратительно. Вырезанные глаза, разрезанные щеки от уголков губ до ушей и аккуратно нарезанные мелкими ломтиками языки, сложенные горками рядом с каждым из бывших владельцев. Сжав кулаки до хруста, поднял взгляд на отца.

- Я найду эту тварь до открытия пути на остров Линды.

Успев уловить кивок Грегори, развернулся и направился к лифту, спиной ощущая внимательный взгляд. Он не верил мне до конца. Чувствовал, что я что-то скрываю, но не знал, что именно и не мог доказать. Пока всё оставалось в таком виде, моя Дикарка была в безопасности, а остальное меня мало волновало.

Двери лифта сомкнулись, отрезав меня от пентхауса и от отца. Кабина поползла вниз, и я наконец шумно выдохнул и позволил плечам опуститься на едва заметные пару миллиметров. Пальцы дрожали, но не от страха, а напряжения. От осознания того, что игра вышла на новый уровень, где проигрыш означает не смерть, черт бы с ней, а возможность потерять воздух, которым я хочу дышать при жизни. В нем обязательно должен быть аромат мяты и меда. Её аромат.

Когда я вышел на улицу, воздух ударил в лицо сухим, пыльным ветром. Небо было серым, низким, давящим, впрочем, как и всегда. Я сел в машину, завёл двигатель и сжал руль до скрипа кожи. Четыре года. Четыре, мать его года, как на моём острове завелась какая-то дрянь и считает, что ей позволено ходить по моей земле и убивать моих людей. Сомнений нет, одна из шизанутых обитательниц острова Линды добралась до моего дома и рыщет по нему как по своему собственному. Всегда одно и то же послание с вырезанными глазами, языками и перерезанными ртами. Работа явно женская и выполнена слишком слаженно и чётко для той, что явилась с чужого острова и имеет образование в несколько классов. Ни одна камера не зафиксировала ни одного убийства. Ни разу за четыре гребанных года. Всего один раз я смог уловить тень, которая явно принадлежала девушке, и то с её подачи. Чёрный силуэт появился рядом с трупом и демонстративно подняв руку, показал средний палец прямо в камеру, запись с которой я смотрел. Это дело стало моим личным в тот же миг. Надо мной явно насмехались и ощущали своё превосходство, но я положу этому конец.

В то время я был поглощён беготней в логово на соседнем острове, чтобы быть ежедневной частью жизни Бейры, и было по большому счету плевать на какую-то девку-шпионку, но сейчас… Моя девочка рядом со мной, и я готов к охоте на шпионку и к грядущей войне.

Линда послала к нам призрака, и меня до скрежета зубов раздражало то, что ей каждый раз удавалось остаться в тени. Каждый раз… Одно радовало, если можно так выразиться, эта подосланная дрянь точно не Бейра. Я проверял камеры с её острова и во время того, как какая-то тварь орудовала у меня под носом. Дикарка изнывала от боли, тренируясь под пристальными взглядами наставниц. Плюс, Бейра не знала о тоннелях и не могла так быстро перемещаться с острова на остров. Тем более за время моего отсутствия дома. Судя по дате на снимках, шпионка орудовала на моём острове в день прохождения Бейрой ритуала становления Защитницей. Это точно не она, а значит, мне можно стрелять на поражение и не думать о последствиях лично для себя.

Вытащив телефон из кармана, зашёл в приложении и подключился к камерам в доме. Дикарка сидела на диване, поджав под себя ноги, и читала одну из книг, что я оставил на столе. Губы снова изогнулись в улыбке. Она не рыщет в поисках выхода, не точит ножи для того, чтобы вогнать в меня по возвращении. Кажется, или это хороший знак?

Машина выскользнула на трассу, растворяясь в потоке. Город проносился за окном, а я молча ехал домой, не желая думать о докладе, о Грегори и о цене, которую платили люди, ради осуществления моей мечты. Я думал только о ней. О том, как она сейчас читает в доме, который я выстроил для неё из стали, камня и стекла на кусочке пока ещё живой земли. Думал о том, как много хочу ей показать в своем мире и увидеть её реакцию. Увидеть тот самый свет, который горит в её глазах будь то она в гневе или расслаблена, лёжа передо мной во всей красе.

Если бы я не спас её тогда, если бы её сердце остановилось навсегда, я бы не познал столь многого, сосредоточенного лишь в ней одной. Вселенная, космос, земной шар, звезды, океаны, поля, технологии: это всё ничто по сравнению с моей маленькой воительницей. В ней свет и тьма, воздух и родная мне душа. Она всё, что мне необходимо для жизни. Всё остальное лишь для существования. Разница ощутима, верно? Хотя кого я спрашиваю?

Тряхнув головой, резко повернул руль и ушёл вправо. Педаль газа была вбита в пол, и я мчался на невидимую, но ощутимую точку на карте острова. К ней. К той, что держит мою жизнь в руках, даже не подозревая об этом.

Город остался позади. Впереди была только дорога сквозь ещё пока живой сектор города, где бетон и зелень чередовались, а воздух дарил жизнь, а не приступ удушья. Прочистив горло, всё же ощутил давление на грудную клетку, но не из-за воздуха, а из-за давящего веса секрета, который носил в себе годами, как рану, которую нельзя показывать или залечить, можно лишь беречь, скрывая от окружающих.

Я закрыл глаза на секунду, и серая дорога, окружённая деревьями, расступилась, уступив место полутьме, сырости, ржавчине и эху шагов по рельсам. Там всё началось. С двух мальчишек, нашедших друг друга под слоем умирающего мира.

Нам было лет по тринадцать. Тоннели не значились ни на одной карте, но двум мальчишкам удалось найти скрытые подземные кишки, соединяющие два мира, и встретиться где-то посередине. Я нашел проход в расщелине скалы под стеной водопада на краю своего острова. Место, где я скрывался от отца и себя самого уже в столь юном возрасте однажды подарило мне путь к свету в виде Бейры, но тогда я этого ещё не знал.