НЕ ПЕРЕДАТЬ ДАЛЬШЕ

Роман

Роман

Часть I. Дом

Глава 1. Тарелка

Начальник никогда не кричал.

Сергей иногда думал, что лучше бы кричал.

С криком всё понятно. Человек сорвался, ты сжался, потом вышел из кабинета и хотя бы можешь назвать вещи своими именами.

Виктор Петрович говорил негромко, немного устало и почти всегда разумно.

— Ты понимаешь, что сейчас подставляешь весь отдел?

Сергей смотрел на папку между ними.

Папка была синяя. В ней лежала таблица, которую он закончил вчера в два семнадцать ночи. Он помнил время, потому что, закрывая ноутбук, зачем-то посмотрел на часы и подумал: «Кирилл через пять часов встанет в школу».

— Я предупреждал ещё в пятницу, что этот объём не пройдёт.

Виктор Петрович вздохнул.

Не раздражённо. С сожалением.

Будто Сергей опять не понял чего-то простого.

— Серёж. Я сейчас не спрашиваю, кто предупреждал.

— Я понимаю.

— Мне нужно решение.

Сергей почувствовал, как сжалась челюсть.

Он действительно понимал.

Подписали без него.

Не послушали его.

Теперь ему нужно было придумать, как сделать невозможное возможным, причём желательно так, чтобы никто не вспоминал, кто это невозможное согласовал.

— Решение было не брать этот объём.

— Мы уже взяли.

— Поэтому теперь хорошего решения нет.

Виктор Петрович откинулся на спинку кресла.

Несколько секунд смотрел на него.

— Ты всё время возвращаешься назад.

Сергей молчал.

— Сейчас не время доказывать, что ты был прав.

Вот.

Эта фраза всегда работала.

После неё любое возражение становилось почти неприличным. Не работаешь, а доказываешь. Не предупреждал, а защищаешь самолюбие. Не называешь проблему, а ищешь виноватого.

— Понял, — сказал Сергей.

— Вот и хорошо.

Виктор Петрович закрыл папку.

Разговор закончился.

Не потому, что появился выход.

Потому что Сергей снова сказал «понял».

Лифт был пустой.

Сергей смотрел на своё отражение в металлической двери.

Нормальное лицо.

Если сейчас зайдёт кто-нибудь из бухгалтерии, можно поговорить о погоде.

Телефон завибрировал.

Елена.

«Ты во сколько?»

Следом:

«Кирилл опять тянет с математикой».

И ещё:

«Хлеб купи».

Он прочитал.

Убрал телефон в карман.

На парковке сел в машину и не завёл.

Руки лежали на руле.

Когда-то отец говорил, что у мужчины руки должны быть спокойные.

Сергей не помнил, в каком разговоре.

Вообще от отца осталось много фраз без обстоятельств.

«Думать надо было».

«Сказано — сделано».

«Мужик отвечает».

«Нечего из себя строить».

Как гвозди в банке.

Неважно, от какой стены.

Просто лежат.

Телефон снова завибрировал.

«Хлеб не забудь».

Сергей завёл машину.

На кухне пахло луком.

Телевизор говорил из комнаты про ремонт дороги.

— Пап!

Кирилл появился в коридоре в одном носке.

— Не сейчас.

Сергей сказал это раньше, чем посмотрел на него.

Кирилл остановился.

— Я просто хотел показать…

— Потом.

Елена выглянула с кухни.

— Ты чего?

— Ничего.

Вот ещё одно полезное слово.

«Ничего».

Им можно было закрыть почти всё.

Усталость.

Злость.

Стыд.

Страх.

Желание, чтобы все на пять минут исчезли.

— Руки помой, — сказала Елена.

— Угу.

В ванной Сергей пустил холодную воду.

Поднял лицо.

В зеркале всё было на месте.

Седина у виска.

Полоса от воротника.

Усталые глаза.

Ничего такого, из-за чего семье следовало бы вести себя тише.

Он постоял ещё немного и вышел.

Кирилл сидел за столом.

Перед ним лежала тетрадь по математике, но в последнем ряду клеток он рисовал робота.

У робота было шесть рук.

— Уроки сделал?

Кирилл накрыл рисунок ладонью.

— Почти.

— Что значит «почти»?

— Там одно осталось.

— Значит, не сделал.

— Я дорисую и…

— Сначала уроки.

— Пап.

— Что «пап»?

Елена поставила тарелки.

— Серёж, дай ему пять минут.

Вот тут внутри что-то нашло выход.

Не начало.

Выход.

— А ты не вмешивайся.

Елена замерла.

— Чего?

— Я сказал: не вмешивайся.

— Я услышала.

— Потом удивляемся, почему он вообще никого не слушает.

Кирилл смотрел в тетрадь.

Сергей видел его макушку.

И почему-то именно это раздражало ещё сильнее.

— Я тебе сколько раз говорил? Сначала сделал дело — потом занимайся чем хочешь.

— Я сделал почти всё.

— Опять «почти».

— Серёжа.

— Что?

— Хватит.

Теперь уже жена была против него.

За секунду комната стала очень понятной.

Он один пытается держать порядок.

Они оба делают из него идиота.

— Конечно. Хватит. Потом я же и виноват, что он…

Кирилл дёрнул локтем.

Тарелка стояла у края.

Упала.

Ударилась о плитку.

Один кусок покатился под батарею.

Небольшой осколок остановился возле Сергеевой ноги.

Тишина.

Сергей смотрел вниз.

И вдруг услышал отца.

Не воспоминание.

Фразу.

Она уже была готова.

«Ну ты совсем дебил?»

Можно было открыть рот — и ничего даже не придумывать.

Кирилл отступил.

На один шаг.

Сергей поднял глаза.

Сын отступил не от стекла.

От него.

Что-то в этом было настолько знакомое, что злость на секунду потеряла форму.

Не исчезла.

Просто перестала знать, куда идти.

— Не двигайся, — сказал Сергей.

Голос всё ещё был злым.

Кирилл застыл.

— Там осколки.

Сергей присел.

Начал собирать крупные куски.

Пальцы дрожали.

Елена принесла веник.

Не смотрела на него.

Он хотел сказать ей что-нибудь.

Не придумал.

Когда пол стал чистым, Кирилл всё ещё стоял возле стены.

— Я сейчас злой, — сказал Сергей.

Фраза прозвучала глупо.

Как из какой-то книжки.

— Я вижу, — ответил Кирилл.

— Но не из-за тарелки.

Кирилл пожал плечами.

— Уроки всё равно доделай.

— Я знаю.

Сергей почувствовал, что сейчас надо остановиться.

Но внутри мгновенно поднялось другое:

«Но ты тоже должен понимать…»

Вернуть себе хоть немного правоты.

Чтобы не остаться просто взрослым мужиком, который пришёл домой и накричал на десятилетнего сына.

Он закрыл рот.

— Я на тебя зря наорал.

Кирилл молчал.

— Извини.

— Ладно.

И ушёл.

Не обнял.

Не сказал:

«Всё хорошо, пап».

Просто ушёл.

Сергей неожиданно был ему за это благодарен.

Чай остыл.

Елена укладывала Машу.

Кирилл сидел в комнате.

Телефон лежал перед Сергеем.

Сообщение от Виктора Петровича:

«Завтра к 9 нужен новый расчёт. Очень рассчитываю на тебя».

Сергей прочитал.

Написал:

«Хорошо».

Большой палец завис над отправкой.

Он посмотрел на слово.

Стер.

Написал:

«К 9 не успею сделать нормально. Реально к 11».

Посидел.

Две минуты.

Три.

Нажал.

Стало страшно.

По-настоящему смешно страшно.

Будто за одной фразой стояло увольнение, ипотека, детский сад Маши, лицо Елены и отец, который говорил:

«С начальством умнее надо быть».

Через минуту пришло:

«Ок. В 11».

Сергей перечитал.

Потом ещё раз.

Вот и всё.

Никто не умер.

Из комнаты донёсся смех Кирилла.

Сергей сидел на кухне.

Он не чувствовал себя другим человеком.

Не чувствовал победы.

Не понимал никакого большого смысла.

Просто один раз сказал наверх немного больше правды.

И дома стало чуть меньше того, что нужно было сбрасывать вниз.