Йорику стало очень интересно, и он, сняв в кабинке свою одежду, аккуратно свернул ее, как учила мама, и положил на свободный стул. Потом, уже в обновках, взглянул на себя в высоком зеркале и расплылся в довольной улыбке. На нем было некое подобие военной формы.

И хотя на его подростковой фигуре костюм смотрелся немного мешковато, в общем Йорику он понравился.

Выйдя из кабинки, он подошел к Шпенглеру, который вопреки ожиданиям не стал смеяться или отпускать шуточки, а напротив, начал помогать Йорику, показывая, что и где нужно утянуть и как заложить складки, чтобы новая форма не топорщилась и выглядела прилично.

– Ну, нормально пришлась, несмотря на неудачный крой. Я так считаю.

– Мне тоже нравится, – сказал Йорик.

– Ты какой комплект раньше носил?

Йорик растерялся, но не успел что-то ответить, как сам Шпенглер продолжил:

– А, ну да, ты же из другого района, у вас там «саваж». А у нас «бреме».

– Ну да, – пожал плечами Йорик, так и не поняв, с чем согласился.

– Ладно, пойдем откатаем последний этап, а то у меня сегодня короткий день. До обеда работаю.

Ситуация то прояснялась, то, наоборот, запутывалась, и кое-что все же стало понятно, лишь когда Йорик вслед за Шпенглером вошел в какое-то темное помещение, где было совсем холодно.

Шпенглер щелкнул выключателем, и Йорик понял, что они в огромном тире, больше похожем на компактный полигон. Йорику уже приходилось видеть такие, но только в кино.

– Ну, камнерезку «джет-пи» мы пользовать не будем, ты ее в прошлом зачете у себя в районе сдавал. Поэтому шарахнешь из «турбо», и привет. Согласен?

– Ага, – кивнул слегка опешивший Йорик. Кажется, его здесь принимали за другого, и он не знал, стоит ли об этом сообщить или же этим он подведет мистера Рискина.

«Лучше сейчас промолчу, а потом скажу ему самому – пусть сам решает, как ему выпутываться», – подумал Йорик, спускаясь по лестнице к стрелковым ячейкам.

При этом сердце его начинало биться все сильнее – судя по всему, ему сейчас предстояло стрелять из настоящего оружия. Впервые в жизни.

Шпенглер поставил его в ячейку и сунул в руки здоровенный дробовик.

– Там три патрона. Оружие стоит в режиме ускорения, поэтому будь внимателен.

Йорик кивнул, чувствуя, как ладони потеют и в них начинает скользить холодный пластик.

– Куда я должен попасть? – спросил он, помня, что в таких местах бывают какие-то мишени.

– Сейчас просто пали по направлению. Сегодня не очковый зачет, а просто сдача технических действий. Ты должен три раза пальнуть на режиме ускорения, чтобы знать, что это такое. Вон ту синюю кнопочку нажми, это и будет тот самый режим.

– Спасибо, сэр, – по-военному ответил Йорик, ведь он держал настоящее оружие.

Как стрелять, он знал, когда-то у него было детское пневматическое ружье, подаренное дядей Эриком, но после мать его убрала, сказав, что ребенок не должен расти агрессивным. И вместо винтовки он начал осваивать лабандон.

Приложившись к тяжелому дробовику, Йорик с воспоминаниями о своем пластиковом ружье, сам того не желая, переключил оружие на автоматический огонь, и, когда нажал спусковой крючок, дробовик швырнул его к упорной стенке, а потом лягнул еще два раза так, что перед глазами Йорика поплыли красные круги.

– Ну что – лихо! – похвалил Шпенглер, забирая у Йорика оружие. – Пойдем, поставлю тебе отметку в зачетном листе.

И они стали подниматься по лестнице. Шпенглер что-то рассказывал, а Йорик все еще видел перед собой расходившиеся круги. А еще он пока не дышал, после того как его в грудь дважды лягнул взбесившийся дробовик.

9

Только в кабинке для переодевания он сделал первый вдох и сразу закашлялся, почувствовав во рту привкус крови. Сильно болела грудь, и, когда он разделся, увидел два сизых пятна, которые, без сомнения, должны были превратиться в огромные синяки.

«Что скажет мама?!» – в панике подумал Йорик.

– Ты там в порядке? – спросил Шпенглер.

– Да, сэр… – отозвался Йорик и сморщился от боли – даже говорить ему теперь было больно.

Однако, собрав всю волю, он оделся и вышел из кабинки, протягивая форму Шпенглеру, полагая, что должен ее вернуть.

Кладовщик взял вещи и, ловко их скрутив, подвязал шнурком так, что получилось нечто вроде чемоданчика, и снова отдал Йорику.

– А куда мне это теперь? – спросил Йорик.

– Как обычно – в шкафчик положишь. Куда же еще?

– Ну да, – кивнул Йорик. – Так я теперь могу идти домой?

– Нет, тебя еще шеф видеть хотел. Ты выходи через главный вход и подожди в вестибюле, а я ему позвоню – сообщу, что ты уже свободен.

Так получилось, что Йорик немного заплутал – здание компании оказалось довольно путаным.

Пару раз он заходил в тупики со складированной офисной оргтехникой, а один раз – в подобие дежурного помещения, где находились несколько охранников с оружием и почти в такой же форме, которую он сегодня примерял.

– Тебе чего, парень? – спросил один из них, строгий, лет сорока.

– Извините, я ищу выход. Меня в вестибюле должны ждать.

– А-а… Первый раз тут?

– Да, сэр.

– Иди налево до конца, за дверью с надписью «не курить» пожарная лестница до самого низа. Выйдешь в углу вестибюля – рядом с буфетом.

– Спасибо большое, – поблагодарил Йорик и помчался по указанному маршруту, поскольку понимал, что уже опаздывает.

Мистера Рискина он заметил сидящим на жестком диване и говорящим по мидивойсу – продвинутой версии диспикера.

Несмотря на занятость, тот тоже увидел Йорика и махнул ему, чтобы он двигался к проходной. Сам также поднялся и, договаривая на ходу, пошел догонять гостя.

– Ребята, это со мной! – сказал он, выходя в контрольный контур и прикладывая к сканеру свое удостоверение.

– Добрый день, сэр! – поприветствовали его оба охранника.

– Как сегодня служба? Без происшествий? – спросил Рискин, пропуская впереди себя Йорика.

– Даже скучно, сэр.

– Ну, лучше пусть скучно, чем весело.

– Так точно, сэр!

Оказавшись на крыльце, Йорик остановился, поджидая Рискина.

– Это что? – спросил тот, указав на сверток, когда они стали спускаться по ступеням.

– Мистер Шпенглер упаковал мне мою форму. Сказал, что я должен положить это в шкафчик.

– Ну так положишь.

– А где этот шкафчик, сэр?

– Там где надо, Джонатан. Предлагаю пройтись по набережной, кататься на автомобиле мне сейчас не хочется. Было несколько трудных разговоров с клиентами… Хочется продышаться. Ты как?

– Как скажете, сэр.

– Вот это твое «сэр» мне очень нравится. И, знаешь, я и не ожидал, что ты за пару часов так изменишься.

– Да-да, сэр, именно это я и хотел обсудить, у меня сложилось впечатление, что меня здесь принимают за кого-то другого.

– С чего ты так решил?

– Все, кто мне попадался, говорили про меня что-то такое, чего со мной на самом деле не происходило.

– Ай, прости, это я виноват, попросил Салли добавить тебе три месяца стажировки. Отсюда все и завертелось.

– Что именно?

– Тебе стали накидывать новые этапы подготовки, полагая, что начальную подготовку ты уже прошел.

– Но зачем вы сделали это?

– Затем, что ты умный парень и у тебя отличные отметки. Ведь, если честно, нам приходится довольствоваться всяким неликвидом – в охранный бизнес идут не самые лучшие. Даже полиция в табели о рангах стоит выше нас.

– Я не очень понимаю…

– Программа рассчитана на туповатых ребят, – шепотом сообщил Рискин и огляделся с таким видом, словно стащил с лотка бутерброд. А потом они с Йориком рассмеялись, после чего юноша схватился за грудь и закашлялся.

– Ты чего, Джонатан?

– Прикладом по грудине досталось… Неожиданно…

– И… как ты?

– Сначала хреново было, но сейчас, похоже, все обойдется парой здоровенных синяков.

– Ой, как мне стыдно. Это же я во всем виноват! – покачал головой Рискин, затем скинул свой клубный пиджак за тысячу рандов и накинул Йорику на плечи.

– Ну что вы, сэр! – попытался возразить тот.

– Приказываю принять помощь, – с улыбкой пригрозил тот, и Йорик смирился. В конце концов, с моря действительно дул свежий ветерок, а мама всегда говорила, что ветер с моря самый коварный. Вокруг могут резвиться отдыхающие и петь туристические песни, а местные будут мерзнуть и кашлять даже в самую жару.

– Сэр, но с чего вы взяли, что мне интересно это дело?

– С того, что бухгалтерский бизнес, куда тебя толкают мама и другие авторитетные родственники, тебе не по нутру.

– С чего вы взяли?

– Ну, это совсем просто – ты побежал вербоваться в спецназ и выложил там свою историю.

– Ой, какой же я… – Йорик досадливо покачал головой. Он действительно выглядел простаком.

– Отставного майора с его предложениями по поводу военно-финансового колледжа ты тоже проигнорировал, значит, хотел изменить свою жизнь кардинально.

– Да, кардинально, – со вздохом произнес Йорик.

– Но я предлагаю тебе мягкий вариант. Ты изменишь жизнь, но не попадешь в жернова жестокой солдатчины, где всех, независимо от их умственных способностей, стригут под одну гребенку.

– А что я буду делать у вас?

– Из тебя мы будем готовить специалиста, эксперта по разным направлениям и даже где-то командира. Со временем наберем еще какое-то количество слушателей. Это пока эксперимент, но я уверен, что он будет успешным, и из тебя и других ребят выйдут блестящие специалисты.

Так, за разговором они спустились на набережную, заполненную туристами, – взрослые и дети прогуливались, развлекались на аттракционах; всюду царило шумное веселье.

– И вот еще… Домашних до поры лучше не посвящать в это.

– Но что я скажу маме? Я должен что-то сказать.

– Да пожалуйста, скажешь, что устроился работать вот тут, аниматором, – мистер Рискин указал на детский городок, где резвились малыши, а за заборчиком стояли родители и бабушки. Среди бегавших детишек, натянуто улыбаясь, расхаживали аниматоры, бодро выкрикивая какие-то стишки и распевая песенки.

Йорику такая картина показалась безрадостной, но, в конце концов, это же только прикрытие перед мамой.

– Но мама спросит: где деньги за работу?

– А деньги у тебя будут. Ты будешь получать хорошую стипендию.

– Она должна быть не меньше зарплаты аниматора.

– Ну разумеется. И кстати, вот подъемные. А маме скажешь, что повезло в первый же день – попался пьяный богатый клиент. Вот держи.

И мистер Рискин дал Йорику двадцатку.

– О, так много!

– Ну я же сказал – повезло. Этот факт поможет маме смириться с твоей новой работой. Скажешь, что со временем выбьешься в менеджеры или куда-то там еще. Мамы любят, когда говорят о перспективах.

Со стороны моря донесся шум моторов, и метрах в трехстах от берега прошла белоснежная яхта-глиссер.

– Красиво, правда? – сказал Рискин.

– Да. Стоит, наверное, безумных денег.

– Триста тысяч.

– О!

– Это не так дорого, учитывая, сколько стоят дома вон там, в бухте.

– И сколько же? – заинтересовался Йорик. Он подумал, что, если в первый же день он получил двадцатку то, возможно, со временем у него все будет выходить не так уж плохо.

– Ну, самые маленькие по полтора миллиона. Те, что побольше, два – два с половиной.

– Спасибо за пиджак, сэр, я согрелся, – сказал Йорик, возвращая пиджак мистеру Рискину.

– Кстати, для правдоподобия нужно добавить пару деталей, – сказал Рискин и, подойдя к лотку, торговавшему всякими игрушками и клоунскими штуками вроде накладных разбойничьих усов и красного носа, купил желтое ружье, стреляющее разноцветными воланчиками размером со сливу.

– Вот, возьми.

– Я буду носить это всегда?

– Нет, это пусть будет дома, станешь иногда стрелять из этого идиотского ружья – якобы тренируешься для аниматорской программы.

– Ага, понял.

– А мой новый костюм? – спросил Йорик, показав увязанное чемоданчиком обмундирование.

– Пока припрячь, например, в камере хранения, а завтра у тебя уже будет рабочее место и шкафчик, куда ты его положишь.

– Понял, сэр.

– Ну и все на сегодня, можешь идти домой или еще погулять, как посчитаешь нужным. Завтра к девяти – к главному входу. На проходной получишь временный пропуск. Итак, до завтра.

– До завтра, сэр.