7

Они ехали еще полтора часа и снова углубились в руины, где закатились под навес – крышу какого-то дома, оставшуюся на столбах.

Здесь уже стоял другой внедорожник – полегче, постарше и позеленее в буквальном смысле.

– Если нужно в туалет, сэр, это там, за углом, – сказал канзас.

– Честно говоря, я уже и есть хочу, – сказал Брейн, однако туалет все же посетил, и это был настоящий туалет, а не просто место за углом.

Когда Брейн вернулся, канзас предложил ему переодеться.

– Вот тут подходящие вещи, сэр. Ваши для помощника механика выглядят слишком дорого.

– Мы их оставим здесь?

– Ни в коем случае, все положим в багаж. То, что вы возите в своем чемодане, – ваше личное дело.

Спустя сорок минут Брейна уже представили механику судна «Покут», расхваливая его способности, возможности и всякие прочие преимущества перед другими кандидатами, которым попросту сунули в руки по триста монет и пригрозили пистолетом, чтобы сматывались, так что выбора у механика не оставалось.

– Что скажешь, Ринцет? – спросил его капитан, целиком и полностью бывший на стороне Брейна, так как и на него у всемогущего «господина управляющего» имелись какие-то материалы.

Он, конечно, мог и приказать механику, но представители Корсака настаивали на том, чтобы все произошло естественным образом.

– Ну а что? Парень вроде крепкий. Думаю, сгодится, – сказал седоватый гоберли, верно уловивший настроение капитана.

На том и порешили. Брейн со своим багажом перебрался на каботажник, а провожавшие отъехали на край взлетной площадки и оставались там, ожидая, когда судно взлетит.

Между тем механик показал Брейну его каюту, скромную, но чистую. Мейдер там стоял очень старой конструкции, а картриджей не было вовсе.

Гальюн находился в конце коридора, рядом с душевой, заправленной водозаменителем.

Наскоро показав новому сотруднику, где и что, механик тотчас повел его в машинное отделение, где Брейн увидел какие-то старые генераторы, циклические прерыватели и компрессоры-нагнетатели, которые, по его мнению, теперь уже не выпускались. А тут пожалуйста, они все еще использовались, и, видимо, для поддержания всех этих древностей в рабочем состоянии капитан небольшого судна вынужден держать в команде двух механиков.

– Сейчас пока отдыхай. Нам по инструкции на взлете ни одной железки откручивать нельзя.

– А почему?

– Ты и правда не знаешь? – удивился механик и указал Брейну на привинченный к полу стул между двумя массивными агрегатами – другого пространства для отдыха в тесном машинном отделении не предусматривалось.

– Ты бандит, что ли? – спросил гоберли, устраиваясь напротив Брейна на таком же стуле.

– Почему сразу бандит?

– Здоровый очень, и рожа у тебя – не подарок.

– А у тебя подарок?

Механик усмехнулся, демонстрируя отсутствие двух передних зубов.

– Да уж не подарок тоже. А только ты никакой не механик.

– А вот и механик.

– А руки у тебя чистенькие, хотя, конечно, здоровые лапищи. Но больше под пистолет заточены, а не под молоток.

– Ничего, я и молотком могу, и напильником, если что.

– Укокошить? Не сомневаюсь, – пошутил гоберли и сам рассмеялся своей шутке. Брейн тоже улыбнулся за компанию, чтобы наладить контакт.

Вдруг рядом с Брейном с жутким воем стал раскручиваться генератор, и гоберли указал на висевшие на спинке стула защитные наушники с переговорной гарнитурой.

Брейн тотчас надел их, а механик надел свои.

– Что, теперь так все время шуметь будет?! – прокричал Брейн.

– Не ори, ты меня оглушишь, – заметил механик, и Брейн понял, что микрофоны оснащены частотной отсечкой, поэтому пропускают голоса, но почти не отражают технологического шума.

– Нет, все время такого грохота не будет, это только на взлете запускаются все комплексы, чтобы оторвать от земли груз, мы ведь сорок тонн коммерческого взяли. Когда на орбиту выйдем, нагрузка упадет в пять раз, а как с орбиты уйдем, так останется только маршевый модуль. И тогда у нас пойдет работа – будем выключенные агрегаты разбирать и обслуживать.

– Теперь понял, – кивнул Брейн и попытался расслабиться в ожидании, когда начнется работа, однако разночастотные вибрации то и дело заставляли отзываться его внутренние органы.

Минут через двадцать они наконец оказались на орбите, при этом Брейн даже не почувствовал никакого подвоха в работе гравитационных соленоидов. Гравитация работала почти как на поверхности планеты, тошнота подкатывала очень слабо, а затем и вовсе исчезла.

Когда грохот агрегатов прекратился, механик приказал Брейну надеть защитные перчатки и маску.

– Будем вскрывать Мистера Электро, – сказал он, похлопав по кожуху самого большого генератора.

– Так мы же еще с орбиты не ушли.

– Ничего, уход с орбиты обеспечат вспомогательные агрегаты – Пастушок и Злюка. – Сказав это, механик махнул куда-то в угол заставленного агрегатами небольшого пространства.

– Откуда берутся такие названия, сэр? – спросил «помощник механика», когда гоберли уже потрошил Мистера Электро, а помощник помогал ему откручивать особенно крепко засевшие болты.

– Все из-за характера… – начал пояснять механик. – Пастушок работает ровно, без сбоев, но маломощный. Злюка высокооборотистая, может дать хорошую мощность, но иногда чип управления у нее начинает сбоить, и она такие токи выдает, что никакая проводка не выдержит, поэтому держу ее в «клетке».

– В клетке?

– Ну да. Это я так блок предохранителей называю. Их там аж двенадцать штук. Семь механических расцепителей на магнитной подушке да еще в вакуумной коробке, чтобы никаких газовых пробоев. Остальные на квантовой базе в составе туннельного датчика вероятностного прогноза.

– А что так сложно? Мистер Электро небось попроще защиту использует?

– Да, попроще, у Пастушка и вовсе один расцепитель стоит, а вот Злюка… Ну-ка, подцепи петлей вал и приподнимай – только осторожней, он двести килограммов весит.

– Сколько? – не поверил Брейн, глядя на деталь из черного металла, чуть толще пальца и длиной в три ладони.

– Стержень высокой плотности – залог стабильной работы. Подтягивай, мне под него смазку загнать нужно.

Заведя рычаг с петлей из мягкой металлизированной веревочки, Брейн приподнял край вала, и механик начал опылять деталь аэрозолем.

– Осторожно опускай, и можно собирать обратно.

Брейн выполнил приказание с максимальной возможной осторожностью, несмотря на немалый вес вала, и механик стал возвращать на место детали и узлы, лишь наживляя болты, которые помощник затем быстро закручивал и затягивал строго по показаниям динамометра.

– А почему вы не используете гайковерты? С ними быстрее будет.

– Быстрее, – согласился механик, устанавливая с помощью Брейна вторую половину кожуха генератора. – Быстрее, только техника этого не любит. Ей тоже хорошее отношение требуется, иначе обозлится, характер испортит и будет вон как Злюка себя вести.

– Так, по-вашему, Злюку такой невнимание механиков сделало? – уточнил Брейн, скрывая улыбку.

– А то как же? Мой хозяин ее по моей рекомендации у фирмачей перекупил задешево, все равно они ее списывать собирались – нагрузки совсем не держала, предохранители рвала, и они не знали, что с ней делать. А все потому, что гайковертами ее мучили, обслуживание по-писаному проводили, а не по ее настроению.

– Это еще как? – спросил Брейн, снимая по примеру механика защитную маску.

– Ну вот почему я сегодня Мистера Электро смазывал? Не потому, что в календарь ремонтный заглянул, а потому, что услышал, как он жалуется. Вибрации паразитные пошли, синусоида проваливается. У фирмачей денег полно, они могут себе позволить по-писаному да с гайковертами. А еще щупами по датчикам ширяют, так техника буквально рыдает.

– А как надо?

– А надо разобрать и посмотреть. И на месте контактным тестером приложить, а не ширять по туннелям.

В этот момент послышался визгливый вой, очень похожий на голос скандальной женщины.

– О, слышишь? Это она. Устала, видите ли, хотя они с Пастушком всего-то сорок минут проработали.

– И что теперь?

– Сейчас ее автоматика отключит, а на крейсерском режиме и Пастушок справится. А Мистер Электро чуть отдохнет после чистки и в резерв встанет – если что, тоже запустится.

– Так что же определяет характер этой Злюки, сэр?

– Ну какой я тебе «сэр»? Зови меня Эрни и, конечно, на «ты». Негоже боевым товарищам выкать.

– А ты меня уже принял в товарищество, Эрни? – улыбнулся Брейн.

– Принял, – кивнул механик. – По работе твоей видно, что ты к железу приучен и руки у тебя из правильного места растут.

– Ну спасибо.

– Ну пожалуйста. Идем, пора немного перекусить, я не люблю штурмовщины.

8

Они поднялись к себе на ярус, где после машинного отделения, казалось, царила абсолютная тишина. Слышно было лишь, как постукивали по напольным панелям башмаки механиков, причем Брейну его пара была великовата.

– Ты как относишься к белковым макаронам? – спросил Эрни.

– Нормально, – ответил Брейн, который об этих макаронах услышал впервые.

– Вот и я так думаю, а только надоели они до горечи. К тому же Саид мне задолжал, так что можем позволить себе пару кусков мяса на камбузе, а? Что ты об этом думаешь?

Механик взглянул на Брейна, а тот лишь развел руками – ну кто же от такого отказывается, да еще в космосе на поношенном каботажнике?

– Решено, идем на камбуз! – подвел итог Ринцет и, сделав левый поворот, повел Брейна по узкому коридору.

Как оказалось, на камбузе неожиданным гостям были совсем не рады, и тот, кого Брейн принял за Саида, принялся выталкивать Ринцета со своей территории, что-то быстро говоря на одном из местных наречий.

Механик сопротивлялся и толкался в ответ, демонстрируя совершенно понятный на всех языках и во всех цивилизациях жест – потирал указательный и большой пальцы. Но кок был покрепче и моложе механика и понемногу теснил того ближе к двери, и Брейн не знал, можно ли по внутренним правилам команды вмешаться и поставить наглеца на место.

Наконец, в момент, когда кок уже начал фактически избивать механика, отвешивая ему одну пощечину за другой, Брейн решил хотя бы разнять эту пару, но Ринцет вдруг применил какое-то незаметное оружие, и кок, сложившись пополам и выпучив глаза, повалился на пол, пуская изо рта радужные пузыри.

Брейн остановился, не зная, что теперь делать. А Ринцет, одернув куртку и помассировав отбитое пощечинами лицо, махнул ему рукой – дескать, препятствие ликвидировано, пора заняться главным делом.

И в этот момент из отделения, где находились все жаровни камбуза, выскочил румяный варвар в поварском колпаке и, бросившись к Ринцету, принялся его обнимать.

– Ну хватит, Саид, хватит. А вот Сильгадо снова принял меня за «синюю женщину из Макдива». Он был так убедителен, что я сразу понял: парень не съел сегодня свои таблетки, и оттого у него видения!

– Конечно, любимый и высоко ценимый мой дженджи, он просто несчастный и больной, а мы-то с тобой – ну почти братья!.. Чего бы ты хотел сегодня откушать?..

– Мяса, камрад. Мне и моему новому помощнику.

– Помощнику?

На мгновение улыбка спала с губ главного кока, но, увидев Брейна во всей его стати, он снова стал улыбаться и посулил лучшие два куска «свежайшего мяса прямо из примуса».

9

Пообещав все это, кок убежал, а механик, поймав взгляд Брейна, лишь развел руками и принялся устраиваться на высоком барном табурете, невесть как попавшем на каботажный камбуз.

Мимо прихрамывая прошел Сильгадо, и Ринцет, соскочив с табурета, открыл ему дверь на главную кухню, а затем вернулся на место.

– Что здесь вообще происходит? – спросил Брейн, занимая соседний барный табурет.

– О, я вижу недоумение в твоих глазах и потому объясняю: Саид мне должен, но не желает расплачиваться и потому науськивает своего помощника Сильгадо, чтобы тот выбросил меня из камбуза как можно жестче, чтобы я и думать не мог взять свой долг.

– Понятно. А что за долг? Что-то мне подсказывает, что это не деньги.

– Не деньги, – кивнул механик и самодовольно улыбнулся.

В этот момент появился кок, вынося два блюда с чем-то там припорошенным порезанной зеленью или ее синтетическим аналогом из высокомолекулярного наполнителя.

– А вот, дорогие гости, ваши эскалопы! – с подчеркнутой торжественностью произнес хозяин камбуза и поставил перед гостями блюда.

– Сейчас Сальгадо принесет маринованный ревень, и вы получите ни с чем не сравнимое удовольствие.

– Благодарю тебя, маэстро Саид, – произнес механик и, понюхав свой эскалоп, картинно закатил глаза. – Великолепно. Сам-то как?

– Нормально.

– Как индукцион?

– Работает без сбоев.

– Водогенератор?

– Генерирует.

– Без таблеток, как я и обещал?

– Без таблеток, дженджи, как ты и обещал.

Брейн видел, что кока очень тяготит их приход, однако тот не мог уйти без разрешения механика.

– Ладно, у тебя на кухне полно дел… Иди, Саид, мы уж тут сами как-нибудь.

– Спасибо, дженджи, я пойду.

И кок ушел, однако тут же появился Сальгадо с высокой баночкой, наполненной кусочками ревеня, плававшими в красно-зеленом маринаде.

Поставив его перед гостями, он криво улыбнулся, положил перед ними завернутые в салфетки столовые приборы, после чего изобразил некое подобие поклона и ушел.

– Давай налетай, пока дешево! – подбодрил озадаченного Брейна механик и принялся распиливать кусок мяса на своей тарелке.

Брейн последовал его примеру и вскоре попробовал настоящее мясо. Лишь однажды ему случилось его пробовать, и то совсем малюсенький кусочек, а тут громадный эскалоп! Разумеется, мелких грызунов и птиц, которых приходилось иногда употреблять в пищу, он за мясо не считал.

– Это правда, что ли, мясо? – уточнил он.

– Ну разумеется! – кивнул гоберли, лихо расправляясь со своим куском.

– А какое это мясо?

– Что значит «какое»?

– Ну, мясо – это мышечные ткани какого-нибудь большого животного.

– Да, мышечные ткани какого-нибудь, – легко согласился механик.

– А что это за животное?

– Слушай, тебе не все равно?

– Не все равно, – ответил Брейн и отодвинул тарелку.

– С чего вдруг? – поразился гоберли и отодвинул свою.

– Я не так часто ем настоящее мясо, чтобы относиться к этому так пренебрежительно.

Механик вздохнул. Пафос Брейна его затронул.

– Ну хорошо, я оценил твою позицию, Гомес.

– Томас.

– Извини, Томас. Я твою позицию оценил и полностью поддерживаю. Не так часто мы кушаем настоящее мясо, чтобы забывать этот момент, как какой-нибудь акт пожирания синтетического дерьма из картриджа. Я правильно развиваю твою философскую концепцию?

– Ты развиваешь мою философскую концепцию как нельзя лучше, Эрни.

– Тогда, следуя в тренде твоей концепции, я сообщаю, что мы кушаем мышечные волокна энтомологической культуры фугу.

– Ага, – кивнул Брейн, придвигая свой эскалоп.

– Вот именно, – кивнул гоберли, возвращаясь к своей тарелке.

– Теперь осталось выяснить пустяк: вот этот фугу – он прыгает, летает или плавает? – уточнил Брейн, ожидая любого, по его мнению, подходящего ответа.

– Фугу – это бланж, Гомес.

– Томас.

– Да, Томас, прошу прощения. Это бланж, который размножается с поразительной скоростью, если ты успеваешь давать ему соответствующую подкормку.

– То есть это не животное? – уточнил Брейн, снова откладывая нож и вилку.

– Бланж – не животное, он бактериальный. Кушай давай, а то остынет. Как тебе, кстати, ревень?

– Я уже попробовал, причем впервые. Похоже на растительные волокна.

– Вот! – воскликнул механик, добивая свою порцию мяса.

– Кстати о волокнах, Эрни. Бактериальный бланж – это понятно. Но я чувствую на языке волокна – настоящие волокна мышечной массы…

– О! А вот тут ты приближаешься к основному вопросу, почему нас здесь просто так покормили на две с половиной тысячи монет.

– Что ты сказал?

– То, что слышал. Кок выдал нам дорогостоящие порции, которые он продает на бирже за соответствующую цену.

– Но… почему?

– Послушай сначала, – сказал механик, отодвигая пустую тарелку. – Мы берем все пожирающий бланж фугу и скармливаем ему все, что попадет под руку, начиная с остатков картриджного питания до некоторых видов смазки из машинного отделения, прокладок газораспределительной системы судна и даже некоторые виды отделочной плитки. Да, там фугу тоже есть чем поживиться.

– Это ты сейчас о чем?

– Молчи и слушай, вопросы потом. Так вот этот пройдоха Джо Саид Планц и раньше разводил фугу, чтобы получать примитивные гранулы и сдавать их за небольшие деньги. Колония у него была хорошая – тут разговора нет. Но разок он мне пожаловался, что мог бы поднимать деньги в сотню раз большие, если бы удавалось сдавать волокнистый белок. Понимаешь?

– Пока в общих чертах, – признался Брейн.

– Ну, он сказал и пошел дальше, а я стал раздумывать. У меня ведь полно всякой всячины в загашниках валяется – неоднократно через свои запасы судно спасал, можно так сказать.

– Прямо-таки спасал?

– Спасал капитана от излишних трат на вызов эвакуатора. Это ж бешеные деньги.

– Понимаю, Эрни. Давай дальше.

– При случае я подтаскиваю любые железки, что находятся рядом, и в свое время удачно подтащил пару экструдеров для производства стекловолокна. Немного поработал над подачей, добавил высокочастотный кристаллизатор на выходе, и вот пожалуйста – после недолгой отладки гранулы фугу начали перерабатываться в высокочистый волокнистый белок.

– То есть… – Брейн указал вилкой на остаток своей порции.

– Вот именно. Это мясо сделано из бактерий, которые перерабатывают всякий мусор и даже дерьмо.

– Дерьмо? – скривился Брейн.

– А что такого? Вот синтетическую клетчатку из дерьма ты жуешь, а тут исключения делать?

– Ладно. В чем у кока долг перед тобой?

– Я делаю вид, что хочу забрать у него свой агрегат для получения волокна. А он крутится, пытаясь отмазаться от выплат, и вот – дает мне проценты.

– Нормальные проценты, – заметил Брейн, доедая свой эскалоп.

– Я тоже так думаю, но, чтобы эта сволочь не зазналась, я его регулярно прессую, чтобы помнил, из-за кого ему улыбается такие деньги поднимать.

– А как он поднимает? Ему же команду кормить.

– Команда у нас пятнадцать человек, с тобой шестнадцать. Вся кормежка из картриджей. Но все двадцать четыре часа он через фугу майнит волокнистый белок, чтобы сдать его на первой же остановке на биржу.

– Хороший бизнес.

– Прекрасный, если бы он еще не пытался зажимать мои проценты. Причем до этого бизнеса он был вполне адекватным коком, но деньги его испортили. Ну ладно, доедай ревень, который тоже, кстати, делается из технической клетчатки.

– Тоже экструдером?

– Разумеется. Тут ведь тоже волокна используются, правда требуется наполнение из хлорофилльной плазмы, но это он производит из водорослей, под которые приспособил фекальный бак.

– Что?

– Дело ведь не в том, где они размножаются, а как очищаются, и в этом я ему помог. Добавил центрифугу с выходом на жидкостной скруббер, так что очистка получилась вполне промышленная.

– Так у него не одна твоя технология, а сразу несколько?

– Ну разумеется. Мне это интересно, и раньше мы дружили, но теперь он с головой ушел в бизнес, даже капитан это замечает. А это плохой признак.

– Может уволить?

– Ну да, так это тоже назвать можно. Были случаи, когда увольняли прямо посреди рейса.

– Это как? – уточнил Брейн, отодвигая склянку с ревенем.

– Именно так, как ты и подумал, коллега. Пойдем, выпьем какой-нибудь настойки – у меня их имеется огромный запас, а после отправимся работать. У меня на сегодня большие планы, тем более пока имеется такой рукастый помощник. Ты же у нас ненадолго, нужно использовать тебя по полной.

– Я полагаю, суток на трое, – осторожно напомнил Брейн, выходя следом за механиком с камбуза.

– Ну, где трое, там и вся неделя.

– Мне нужно попасть на линейный лайнер.

– Я в курсе, капитан говорил мне. Только мы тебя можем в любом месте подсадить, пока лайнер идет в режиме подбора. Это потом, разогнавшись, он пойдет как мерцающая звезда, начиная разбег для прыжка, а до этого мы тебя везде к ним подкинуть можем.

– Я понял.