– Момент падения кто-нибудь видел?

– Нет, домашние находились в помещениях, охранник на улице стоял спиной к дому.

Капитан обернулся к воротам и уличной ограде. Взгляд сразу уловил камеру, и вторую, с высоты в три ярда они смотрели вдоль и немного вниз. В такой обзор вряд ли вообще могло попасть здание, тем более – верхняя часть.

Офицер понял шефа и добавил по этому поводу:

– По бокам и сзади дома камеры тоже глядят только вдоль.

– Кто первый обнаружил труп?

– Развозчик тортов.

Короткий и малосуразный ответ заставил капитана поморщиться.

– Сэр, на грузовом мопеде приехал парень, что развозит торты. Охранник пустил его внутрь. Парень увидел тело и поднял шум.

Дункан еще раз обернулся к воротам, сделанным из продольных металлических прутьев, позволявших отлично видеть насквозь.

– Этот охранник всегда стоит только спиной к дому?

– Клумба, сэр, посмотрите, стебли до человеческого плеча. От ворот через клумбу нельзя увидеть лежащее тело.

– То есть точное время падения вообще неизвестно?

– Пока неизвестно, но охранник зафиксировал то время, когда прибыл развозчик. Это случилось в 18.45. А хозяйка сказала, муж обычно поднимался наверх отдохнуть в начале седьмого.

– Хозяйка, это миссис Ванлейн?

– Она, сэр.

– Как держится?

Инспектор подумал и не нашел точных слов:

– Разговаривает… вроде, себя контролирует.

Капитан ускоренным шагом направился к дому, послал общий приветственный знак сотрудникам и вошел в дверь, любезно открытую для него инспектором.

После нескольких шагов от входа оба вынужденно приостановились – снаружи света от заходящего солнца вполне хватало, но в помещение уже вполз полумрак, а об электричестве не позаботились.

Понадобилось несколько секунд, чтобы сориентироваться.

Впереди в зале Дункан заметил напольные вазы с цветами, дорогую мебель, кажется, выполненную под старину… затем женщину в глубине, удалявшуюся от них медленными шагами. Она не услышала, продолжая, видимо в очередной раз, движение от одного конца залы к другому. По плечам и разведенным локтям угадывалось, что в такт шагам она сжимает сцепленные у груди руки.

Женщина еще немного прошла, повернулась и застыла, издали глядя на них. Капитан не рассмотрел лица, но отчего-то подумал, что миссис Ванлейн красива.

Нет, кто-то просто об этом ему раньше рассказывал.

Из-за изрядной дистанции говорить пришлось громким голосом, он представился и выразил соболезнования.

Та, выслушав, качнула в ответ головой и пошла к ним, все так же со сцепленными у груди руками – он лишь хотел попросить разрешения подняться для осмотра наверх – женщина шла чересчур быстро, мелькнула мысль, что у нее туман в голове и выйдет неловкое столкновение.

Обошлось, она вдруг встала всего в полу ярде.

В Дункана уперлись темные большие глаза с расширенными, еще темнее, зрачками.

– Спрашивайте, капитан. Я уже ответила на вопросы вашего офицера, но если нужно, спрашивайте.

Слова прозвучали чеканно и излишне решительно, с очень понятной целью – создать уверенность в себе у себя же самой.

Дункан не смог бы сказать, чем красиво ее лицо, но факт не ставился под сомнение.

Позже, в машине, он все-таки определил свое впечатление: бывает эстетика в целом, которую невозможно объяснить отдельными элементами, и еще – у нее не отпечатанные природой черты, а привлекающие к себе изменчивым выражением.

Женщина обнаружила вдруг сжатые у груди руки, и распавшиеся, они повисли как не свои, голова чуть склонилась, волосы от плеч съехали к щекам – энергии, которой, казалось ей, было много, хватило, лишь чтобы подойти и проговорить те слова.

Дункан сказал, что хочет подняться, осмотреть площадку – так нужно для полицейского протокола.

– Да-да.

Она поискала вокруг глазами, сказала опять «да-да» и неуверенно двинулась в сторону к креслу.

Капитан на всякий случай проследил этот путь до конца.

– Кто, говоришь, еще в доме? – они повернули со второго лестничного пролета на третий этаж.

– Служанка, сэр. Или она кухарка, или и то и другое. Еще – четверо детей.

– У нее четверо детей?

– Нет, сэр, я по городским слухам знаю, что у Ванлейнов двойня. Другие, наверное, находились в гостях.

Сверху потянуло ветерком.

Одолев еще пролет, они оказались на крыше.

Инспектор тут же присвистнул.

Оба ожидали найти там несколько плетеных кресел, пару легких столиков – к чему еще способна фантазия, выросшая на государственном пропитании?

Полукруг над входом оказался лишь маленькой частью обширной территории отдыха по классу люкс.

Пространство здесь имело внутреннюю асимметричную планировку из искусственного кустарника в высоту человеческого плеча, внутри кустарниковой структуры просматривались затейливой расцветки диванчики, кресла – можно, отъединившись, вести разговор, но в любой момент встать и обозреть прочее происходящее, в заднем левом углу расположился роскошный бар, способный вместить сразу десятка два человек, на пути к бару виднелся изгиб небольшого декоративного бассейна.

Инспектор уже пошел в ту сторону.

– Патрон!.. Стоит взглянуть.

– Что там?

– Желтая черепаха. Большая, не иначе с экватора.

– Да ладно.

– И красивые рыбы.

Под ногами дымчато-серый стеклопластик, наверняка внутри есть система подсветок, и пол может выделывать всякие фокусы, просто так или под музыку.

Добравшийся до бара инспектор опять отвлек, громко оценив содержимое на «прорву тысяч».

Дункан, однако, уже выискал глазами в другой стороне нужный объект – находившийся поблизости от овального козырька круглый столик с единственным креслом, на столике развернутая газета, сбоку от нее пепельница, еще коробочка для сигар и недопитый стакан, похоже что с соком.

А в четырех ярдах от столика – край козырька, откуда произошло падение.

Ограждение невысокое, дюйма на два всего выше его колен. Для детей, впрочем, достаточное. И взрослым вплотную приближаться не требуется – вид на город одинаковый с любой точки крыши.

А в противоположную сторону?

Повернувшись, он увидел огромный зеленый простор: далеко уходящие травянистые поляны с крупными редкими деревьями – их плотные кроны выглядели темнее травы и опускались низко, так что толстый ствол был открыт лишь чуть-чуть. Вон незадачливый гольфист отыскивает в кроне свой шарик, а на большом зеленом пространстве виднеются еще два десятка белых фигурок.

Закончив рассматривать пейзаж, капитан придвинулся к краю.

Внизу, на асфальтовой площадке, виднелись меловые контуры тела.

Полшага влево… вот здесь именно стоял несчастный перед падением.

Почти по центру.

Смотрел сверху на клумбу?.. Глазам приятно блуждать по этому многоцветью.

– Сэр, он какое-то время сидел здесь за столиком и читал газету.

Инспектор указывал рукой на то, что капитан уже видел.

Тот подошел ближе, обвел нехитрую экспозицию взглядом… что-то ему не понравилось.

Он указал в сторону пепельницы:

– Пепел вижу, а окурка сигары не вижу.

– Да, сэр, недокуренная сигара валялась там же внизу.

Пора было звать фотографа и дактилоскописта.

– Тактичнее будет, если они пройдут в дом вместе с тобой. Спустись, сделай милость.

Оставшись один, капитан прогулялся к другому краю.

Там за задней стеной дома находился открытый бассейн, а дальше травянистый участок замыкался забором, как и ворота, из вертикальных металлических прутьев. Понятно, чтобы сидя у бассейна или прогуливаясь, не упирать взгляд в глухое заграждение, а видеть красивый природный план.

И тоже камера слежения вдоль забора.

Капитан подумал и пришел к выводу, что делать ему здесь больше нечего, а уходя, еще раз бросил взгляд на зеленые просторы, даль которых уже покрывала сероватая дымка.

Оказавшись внизу, он приготовился еще раз произнести сочувственные слова миссис Ванлейн и сказать, что придется побеспокоить ее составлением подробного протокола, но в зале, почти уже темной, никого не было.

Вечером в этом районе почти отсутствовал транспорт, и капитан, ускоряемый голодом, доехал быстро. А у самого дома подумал, что в заднем заборе наверняка есть калитка, люди непременно должны были предусмотреть для себя возможность такого удобного выхода на природу.

Другая мысль показалась куда интереснее: припасенная в холодильнике бутылка хорошего пива сейчас будет кстати.

Не став переодеваться, он лишь скинул форменный пиджак и прошел на кухню.

Вот и бутылка умеренной охлажденности – очень холодное пиво теряет вкус. Дункан поднес открывалку, но зажурчала лежавшая рядом телефонная трубка.

Капитан, прервав процедуру, взял трубку и сразу распознал голос прокурор города – с первых же слов голос выдал волнение.

Это не прямое его начальство, но прокуратура в известном смысле выше полиции, и Дункан начал вежливо отвечать, хотя понятное дело – без заключения медэкспертизы всерьез разговаривать не о чем.

У прокурора «не укладывалось в голове» как такое могло случиться со здоровым человеком, и когда он произнес это во второй раз, капитан, поигрывая открывалкой, вежливо заметил, что показаний лечащего врача Ванлейна у него еще нет, они будут только завтра утром.

За неимением реального материала, разговор скоро иссяк.

Однако лишь Дункан нацелился открывалкой, ситуация полностью воспроизвелась.

Говорил уже мэр.

Милейший человек, и первыми словами – «у него не укладывается в голове». Мэр не пытался скрывать расстройства.

Конечно, в отличие от Дункана, они все знали тут друг друга давно – что-то по жизни связывало, и продолжая вертеть открывалку, капитан вежливо объяснил, что лечащий врач погибшего получил уже распоряжение представить в полицию заключение о состоянии здоровья бывшего пациента, а криминалистическая экспертиза продлится за полночь, потому что обязана описать, в том числе, состояние всего организма, плюс исследовать биохимию крови.

К завершению беседы с мэром у Дункана созрел умный план – он сам позвонит городскому судье, а после этого выключит телефон на время ужина, потому что прочие лица города уже ниже его по рангу.

Однако пока капитан искал домашний телефон судьи, тот дозвонился сам и прямо начал со слов, что у него «не укладывается в голове».

А что, собственно, не укладывается?

Мэру простительно, но судье с прокурором надо бы знать, что по статистике внезапная смерть уносит в год по стране десятки здоровых людей без понятного этому объяснения. Внезапный сосудистый спазм, например, и попробуй потом, разберись.

На прощанье судья сообщил, что не только дружил с Ванлейнами, но был крестным отцом их двойняшек. Капитан заодно уж поинтересовался возрастом и узнал, что двойняшкам около восьми лет, а сами они – разнополые.

Черт возьми, куда он задевал открывалку?

Только что ведь держал в руке.

Вот напасть!