II.

Ввиду особого интереса к случившемуся местной элиты, Дункан выехал утром на работу раньше на час. Еще и потому, что следовало поспешить с публичными разъяснениями, иначе поползут слухи, пресса начнет их разогревать – тут дай только повод.

И результаты ночной работы медэкспертов наверняка уже у него на столе.

Разбуженный раньше времени организм норовил еще по дороге капризно не соглашаться с нарушением своих прав, а по приезде затеял мстить: первым делом, когда капитан сел в кресло и хотел двинуть к себе папку с заключением медиков, заставил сильно зевнуть.

Затем, мешая чтению, зачесались глаза.

А дальше действия приняли уже неприличный характер: вспомнилось приталенное платье миссис Ванлейн, которое все равно не сходилось на талии плотно, нежно-юное что-то во всей фигуре…

«Прекратить!» – внутрь себе приказал Дункан.

И похоже, там поняли.

Заключение медэкспертизы молодые полицейские всегда начинают смотреть с конца – это ошибка, так как, узнав окончательный результат, трудно прочитать потом все внимательно.

А непременно надо – никто не знает, когда именно и какая деталь сыграет свою важную роль, иногда решающую.

Дункан поэтому давно взял за правило читать без спешки с самого начала, читать предельно внимательно.

Но вот поди ж ты, каждый раз, когда он начинает с первой страницы, слегка зудит посмотреть в конец.

Пустяки в этом роде Дункана огорчали, вынуждая признать, что даже в возрасте сильно за сорок он толком не знает своего собственного устройства.

Как всегда изложение открывалось фамилиями экспертов, временем и местом экспертизы… капитан быстро одолел эту страницу и перешел на вторую, с результатами общего осмотра тела. Обстановка в полицейском управлении очень способствовала работе – тихо досиживал смену дежурный ночной состав, лишь через час явятся следователи, оперативники, закипит обычный дневной сумбур, когда каждые пятнадцать минут лезут в кабинет или куда-то зовут.

Свежая голова быстро схватывала, внимание фиксировало каждую мелочь, впрочем, сложной задачи у медэкспертов не было.

Перед последней страницей уже сам собой обозначился вывод. Капитан, тем не менее, аккуратно все дочитал: «Смерть явилась следствием обширных кровоизлияний в головном мозге от удара при падении с высоты. Падение, в свою очередь, предположительно стало результатом головокружения, вызванного сердечной недостаточностью».

Капитан закрыл папку, откинулся в кресле и, теперь уже мысленно, перебрал пункты прочитанного.

Сломанное правое плечо и все имеющиеся на теле ушибы тщательно изучены, эксперты без сомнения отнесли их на счет самого падения. Царапин и ссадин иного происхождения, по их мнению, нет.

Состояние внутренних органов оценивается как хорошее, за исключением средней степени дисфункции желчного пузыря и еще какой-то мелочи.

Сосудистая система нормальная – ни бляшек, ни заметного склерозирования.

Сердце без морфологических признаков патологии, но биохимия показала, что погибший регулярно принимал корвалол. Хотя не в больших дозах. В этот день не принимал. Вероятно, Ванлейна тревожила стенокардия, анатомически необнаружимая.

Дункан отчетливо представил себе край с невысоким ограждением, далекий внизу асфальт… фантазия вдруг проявила инициативу, качнув в ту сторону, и легкий холодок метнулся внутри.

А почему, когда сердце Ванлейна сбилось и возникла моментная слабость, он не упал в другую сторону или попросту не плюхнулся у решетки?

Родной дядя Дункана – с молодости сердечник – вот так однажды рухнул при нем на пол, а через несколько секунд начал улыбчиво объяснять, что приступов с короткой темнотой в глазах уже так было много, что страшного ничего нет. Действительно, посидел минут пять в кресле и пошел в сад кусты обстригать.

Дежурный всунул голову в кабинет:

– Сэр, там уже журналисты. Сказать, вы еще не приехали?

Секретаря пока не было, но капитан решил не тянуть и отправился сам.

Решив проблему с прессой, Дункан, согласно вчерашнему телефонному обещанию, обзвонил трех главных людей города с сообщением о содержании медэкспертизы. Ему не очень понравилось, что судья, хотя в виде вопроса, констатировал смерть от несчастного случая. И нечто подобное позволил себе прокурор.

Тьма.

До рождения света была тьма.

Правильнее – жила.

Двигалась сама и двигала – поворачивала, тащила.

Иногда вдруг так быстро, что возникало чувство последнего мига.

Но чаще тащила, чтобы тащить.

Без направления.

Тянула куда-то в нутро, а оно находилось повсюду.

– Сэр, сотрудник не передал письмо, Коннерс куда-то отъехал. Обычно он в это время отправляется на север рыбачить.

Капитану понадобилась пара секунд, сообразить о чем речь.

– Ну, пусть передадут, когда Коннерс появится.

– Еще приехал лечащий врач Ванлейна, вы ему назначали.

– Пригласите, пожалуйста.

Почти тут же явился человек с кейсом, среднего возраста, невнятной наружности и очень быстрый в движениях.

Дункан успел взглянуть на листочек перед собой, поэтому, встав навстречу, поздоровался с доктором по имени и, приглашая сесть, любезно спросил, не желает ли тот чаю или кофе.

Гость пожал капитану руку, поблагодарил, от всего отказался и, усаживаясь в кресло, успел вынуть из кейса какой-то листок.

– Вот, капитан. Ванлейн практически не болел эти пять лет, что был моим пациентом. И за все годы я не мог заставить его пройти профилактический осмотр. Дело, таким образом, ограничивалось общим терапевтическим наблюдением, и еще он сдавал кровь.

Гость говорил быстро. Не успев взглянуть в принесенную ему бумагу, Дункан услышал:

– Я не понимаю этого падения, капитан.

Быстрая манера гостя вряд ли была намеренной, но слегка раздражала, поэтому Дункан ответил тем же:

– Нет патологий внутренних органов, не заметен склероз сосудов, но биохимия показала, что в последнее время он регулярно принимал корвалол.

И взглядом показал, что ожидает ответа.

– Корвалол?

Капитан кивнул.

Сработало.

Человек напротив задумался.

Его глаза, скользнув над головой капитана, двинулись вверх, пальцы поиграли по ручке кресла.

– Небольшая тахикардия у него была, – продолжая раздумывать, произнес гость… и опять переключился на быстрый темп: – в пределах возрастной нормы, очень распространенное явление, сэр.

– Эксперты полагают, что уже имела место стенокардия.

– Переросла за те полгода, что я его не осматривал? Хм, возможно. Если были, например, нервные нагрузки. Но почему, тогда, он не обратился ко мне за врачебной помощью? – гость уставился на капитана.

Тот согласно кивнул.

– Правильно, что спрашиваете у меня.

Лизе нравился капитан – так вообще, совершенно дистантно.

Похож немного на киногероя.

Говорили, он в молодости долго находился на оперативной работе, имел ранение, не раз награждался.

В жизни ей иногда кто-то нравился, но так же вот – на расстоянии. Даже когда это были ее сверстники в школе. Потому что нравились красивые мальчики, а она среди девочек никогда не была в первом ряду. Правда, и никогда не завидовала красивым девчонкам, во всяком случае, не помнит, чтобы это чувство у нее возникало. И боялась другого чувства – более сильного, чем симпатия, потому что безответным оно только унизит. А человек – Лиза отчего-то знала с самого детства – живет в великом мире. Совсем маленькая она не удивилась, когда папа рассказал ей, показывая на звезды, что там целые миры. А как же еще? В ее детскую голову сама собой помещалась громадность и необъятность. И человек, значит, рождается для чего-то очень большого, потому что большое не создали бы для незначительного.

В одиннадцатом часу явился инспектор, которому надлежало с утра отправиться в охранное агентство.

– Какие у тебя новости?

– Можно, сэр, сначала узнать заключение медэкспертизы?

– Подозревают сердечный приступ. В последнее время Ванлейн употреблял корвалол.

– А что говорит лечащий врач?

– Для него это новость. Правда, у Ванлейна была тахикардия, и полгода врач его не осматривал.

– Тахикардия у моей тещи, – в лице инспектора появилось грустное выражение, – но с крыши пока не падает.

– Что тебе рассказали в охранном агентстве?

– Да ничего особенного. Они три года уже обслуживают Ванлейнов. Никто вчера не делал попыток проникновения, и никогда раньше. Вообще жизнь в особняке спокойная.

Инспектор подумал и начал вытаскивать из головы, что смог запомнить:

– Гости бывают часто, тусуются в основном на крыше. Но все проходит культурно. Ребятишки еще шалят – пролезают через заднюю решетку.

– Там ведь калитка.

– Откуда вы знаете? Да, есть калитка, гувернантка с детьми через нее выходит гулять. Но бывает, и сами между прутьев пролезут, и еще в камеру язык покажут.

– Ты сказал, с детьми занимается гувернантка? Ее вчера не было.

– Потому что после шести вечера там заправляет сама миссис Ванлейн, днем она, представьте себе, работает.

Дункан не то чтобы удивился трудовым наклонностям жены миллионера, но стало любопытно чем та занимается – не разносчица ведь в кафе.

– Она, сэр, специалист-исследователь на фармацевтическом предприятии мужа, – инспектор вдруг озадачился, – как теперь правильно – бывшего мужа?

Капитан не нашел вопрос актуальным, и пожав плечами, приказал узнать у нотариуса содержание завещания.

– Съезди к нему сам, по телефону нотариус о таких вещах говорить не станет.

Требовалось протокольно оформить показания миссис Ванлейн и какой-то еще служанки, находившейся на момент несчастного случая в доме.

– И узнай, пожалуйста, в котором часу миссис Ванлейн сегодня нас сможет принять.

– Да, сэр. И будем закрывать дело?

Дункан хотел ответить – раз в доме были два взрослых человека, подозрения на их счет прежде следует устранить, но не успел, так как прозвучал короткий звонок на его спецаппарат и заработала запись.

Это значило – на связь вышел их главный агент.

Действовала стандартная процедура: агент сообщал кодом время и место встречи, капитан прослушивал запись и сразу ее стирал.

Кроме Дункана даже о самом существовании агента знал лишь начальник отдела по борьбе с наркотиками, знал, что на них работает некто Людвиг. Подходящее конспиративное имя для латиноамериканского парня.

Тьма не черная.

Тьма – мутная.

Никакого одного цвета ни в каком месте, потому что цвет не рождается до конца. Движенье и муть одним потоком заливают сознание, оставляя там крошечный кусочек «я».

Лиза не то чтобы стремилась к деньгам, но приятно, что у конспиративного агента с ними всегда неплохо. Полицейская зарплата с коэффициентом за риск только одна сторона этого благополучия, агент кроме того где-то легально работает, и это тоже его «законные». Еще ему выдаются некоторые неподотчетные суммы на увеселительные заведения, куда иной раз приглашают нужных людей. Разумеется, наряду с этим существуют подотчетные суммы целевого характера, у Лизы они тоже есть и предназначены для систематической покупки наркотиков, которые она передает в родное ведомство, а там путем химического анализа определяют, появилась ли очередная партия от прежних поставщиков или возникло что-нибудь новое. Затем данные такого рода сводятся по всей стране, и возникает своеобразная география наркооборота, позволяющая делать иногда очень важные выводы.

Впрочем, насколько ей известно, ситуация в их городе не меняется – наркотрафик от одних и тех же колумбийских поставщиков.

Минут через сорок инспектор нарисовался снова.

– Сэр, сейчас по телефону она сказала, что в любое время.

– Миссис Ванлейн?

– Ну да.

– А про завещание узнал?

– Узнал. Кое-что родственникам, кое-что детям под проценты до полного совершеннолетия, а основное переходит вдове. Когда к ней поедем?

Капитан поймал себя на желании увидеть эту красивую женщину, желании, при данных обстоятельствах, не очень уместном, и даже правильнее сказать – недостойном своим безразличием к чужой трагедии. Откуда такое лезет? Да еще на службе, где за его спиной государственный флаг…

Капитан повернул голову и скосил глаза за плечо.

Флаг был на месте.

Проследивший движение шефа инспектор не обнаружил в нем смысла, но позволил себе удивиться только бровями.

– Так когда, сэр?

Дункан тряхнул головой, отгоняя ненужное, затем посмотрел на часы.

– Скоро ланч. После него и поедем.

Этого темнокожего мальчишку Лиза пару раз уже видела.

И где-то тут их «директор» – мелкооптовый дилер, очень надо бы с ним познакомиться. Но мягко, как-нибудь между прочим, – здесь осторожная публика.

– А я тебя знаю!

– Да?

Сумка на левом плече у нее в таких случаях не застегнута, рука легко скользит внутрь – у маленького пистолета свое удобное место.

– Ты в школе музыку преподаешь.