– Инкуб шел на встречу к друзьям. Так как до оговоренного времени было около часа, он решил прогуляться, а не переноситься, как обычно. Но спустя полпути у него вдруг начал разрываться телефон, там оказалось множество пропущенных звонков. Он заметил, что свет неба как-то быстро переместился в другую часть. Ничего не понял, попытался объяснить все друзьям, а те ему рассказали, что уже скоро вечер, с ним никто не мог связаться несколько часов. Поэтому на следующий же приемный день он пришел к нам, то есть в Управление.

– Выглядит как наш профиль.

– Да, поэтому я тут же оформила обращение и отправила его к Люциферу. Они вместе со Жрецами Тайны облазили каждый сантиметр дороги, по которой шел тот инкуб.

– Но ничего не нашли.

– Именно, никаких следов или признаков разрыва.

– Поэтому дело и попало к нам. Ну что, отправляемся?

– Прямо сейчас?

– Ага.

– Да, конечно, идем. – Я тут же поднялась, удержав себя от воодушевленного подпрыгивания.

Я увижу «полевые работы»!

Рэм протянул мне руку, и как только я вложила свою ладонь в его, меня окутала темнота, мимолетно подпрыгнули внутренние органы, и мы оказались на месте.

Дорога, по которой шел инкуб, была проселочной, по обочинам даже росло что-то очень похожее на траву, только кудрявую. Артарэм открыл на телефоне аналог навигатора, ввел туда координаты из отчета жрецов, и мы пошли вперед, под бодрое компьютерное командование.

Как только женский голос оповестил о прибытии на место назначения, он позвал пару чертей.

Появились спиртовые братья.

– Ну вот, а вы боялись, что мы теперь не увидимся! – рассмеялась я, когда черти радостно мне раскланялись.

Рэм щелкнул пальцами, в руках чертей оказались небольшие приборы, похожие на какие-то сканеры или детекторы.

– Вы знаете, что делать: замер через каждые три шага в обе стороны, метров на двести.

– Все поняли.

– Понятно.

И братья проворно направились в противоположных направлениях.

– Пояснения будут? – поинтересовалась я тихо.

– Конечно. Ты знаешь, что Жрецы Тайны уже осматривали тут все, но у них свои методы и свои измерения, у нас другие параметры.

– Наши более точные?

– Да, можно сказать и так. Но все же эти замеры скорее разнонаправленные. И чаще все проверяется в совокупности. Управление ищет любые опасности, исследует возмущение энергии и следы разрывов ткани реальности, которые могут затрагивать живых, условно живых и мертвых существ. Рассматривают проблемы с точки зрения баланса энергии и влияния на окружающую среду. А мы смотрим непосредственно на ткань реальности и работаем только с ней. Разные процедуры.

– Погоди, а почему такие вот места сразу не проверяются всеми возможными радарами? Разве так не проще?

– Тут дело в методе сбора данных. То, что ты видела, не автономный прибор, это часть моей силы, временно заключенная в такую вот оболочку. И долго она там удерживаться неспособна, тем более вдали от меня. Ты сама испытала однажды прелести попавшей в твое тело крохи моей энергии. Поэтому к подобным исследованиям мы прибегаем не сразу.

– Кажется, начинаю понимать. Это опасно?

– Немного, но я всегда слежу за происходящим. Так что бояться нечего.

– Хозяин, я закончил.

– И я закончил, Хозяин.

Спиртовые братья почти одновременно снова оказались около нас и протянули Рэму приборы.

– Отлично, спасибо, – обратился он к чертям, – давай посмотрим, что там, – сказал уже мне.

Сканеры исчезли, а перед нами в воздухе появилось несколько строчек странных комбинаций из символа и цифры рядом с ним.

– А теперь запоминай, а лучше записывай: Милс – параметр, отвечающий за энергию Верина, его норма в диапазоне от ста пятидесяти до двух сотен условных единиц, если ниже – скорее всего, разрыв, выше – наслоение ткани реальности, складка. Обозначается квадратом.

Он рассказывал, а я быстро конспектировала.

– Со следующими двумя немного проще. Исл – это энергия Земли, ее обозначение: круг. В норме его быть не должно, но если произошел разрыв, то чем он ближе к границе земной реальности, тем выше будет значение. Все, что до ста единиц, считается односторонним разрывом, то есть полотно мироздания повреждено только с нашей стороны; если выше ста, значит, мы имеем сквозной разрыв. Записала? – Дождавшись моего кивка, Рэм продолжил: – Треугольник – Литс, означает энергию Арда. Градация значений та же: до ста – разрыв только с нашей стороны, выше ста – сквозной. Теперь Экси – стрелка вниз, в большинстве случаев именно этот параметр для нас самый важный, он показывает размеры и глубину разрыва. Да, конечно, мы можем определить, двусторонний разрыв или нет по другим параметрам, но не всегда. Иногда разрыв может вести обратно в Верин, и тогда остальные значения просто ничего не дадут. А Экси, скорее, определяет, насколько все плохо в целом, как сильно повреждена ткань реальности. Именно поэтому у нее здесь, как видишь, два числа через дробь. Размер измеряется в таких же условных единицах, как и остальные параметры, а вот глубина – в процентах, где сто процентов – это полноценный двусторонний разрыв, а все что меньше восьмидесяти, обычно характеризует повреждение только с одной стороны. Размер же может быть от нуля, и... если честно, верхнего предела нет, но самый крупный, что я когда-либо видел, был размером в двести пятьдесят единиц. Обычно мы сталкиваемся с дырами где-то от двадцати до пятидесяти, иногда до семидесяти. Разрыв в сто единиц, но при этом с глубиной десять процентов – это менее опасно, чем крохотный разрыв в пять единиц, но со стопроцентной глубиной.

– Поняла. А что обозначает вот этот крест? – я указала на символ, больше всего похожий на умножение или же на русскую букву «х».

– О, а это Во́рга – самый редкий и самый опасный показатель, если вдруг мы засекаем его, даже в малых значениях, – это красный код, причем настолько красный, что тут сразу мгновенная эвакуация всех близлежащих районов в радиусе километра.

– Что он обозначает?

– Ворга свидетельствует о критическом разрыве, который ведет не в какой-то другой мир, а прямиком в бесконечную тьму вселенной. И тут, понимаешь, это, словно ты космонавт на МКС, и у тебя трещина в стекле. Если оно лопнет, все умрут. Вот и тут то же самое. Произойдет, можно сказать, разгерметизация, и если это состояние продлится слишком долго, мир просто схлопнется, как мыльный пузырь.

– Какой ужас. Погоди, но разве существует вселенная? В смысле, не в моем мире.

– Да, я, кажется, некорректно выразился. В вашем мире существует космос и вселенная, по сравнению с нашими он просто огромен, хотя мы и привязаны именно к Земле, но были случаи, когда проход открывался и в ваш космос. Однако после моих изменений, сделанных много лет назад, к нам не может просто так, бесконтрольно просочиться материя из вашего мира, только в очень крупный двусторонний разрыв: Вер ведь тоже не всесилен. Свободно проходит только энергия, ее ничем не удержать, а у космоса она ровно такая же, как и у Земли, потому что мир один. Ворга же для обозначения бесконечной пустоты между мирами. Пустоты с давлением, которое даже невозможно себе представить. И если именно в эту самую пустоту ведет разрыв… – На его руке появился мыльный пузырь, в котором отчетливо отражался Верин, и тут же лопнул.

– Пока все понятно.

– Как видишь, здесь у нас ситуация довольно простая: Исл, Литс и Ворга по нулям, а вот Милс целых двести пятьдесят.

– Значит, здесь какая-то складка реальности?

– Именно, я бы даже сказал, что складка многослойная.

– А что с Экси? – Я указала на отрицательные значения.

– А это особенность параметра: он может определять данные не только разрыва, но и утолщения.

– А, то есть это размер и толщина складки?

– Да, но со складками измерения чуть менее точные, чем с разрывами. – Рэм махнул рукой, и появилась карта. – Здесь выведены самые большие значения, давай посмотрим, где они были зафиксированы.

– Вот. – Я указала на точку на карте, в остальных местах уровень энергии мира колебался в районе ста семидесяти.

– Да, все так. Твоя задача: вести протокол. Запиши все, что увидела, значения всех параметров для складки и один контрольный вокруг. Опиши, что мы с тобой обсудили. Подробная статистика помогает отслеживать глобальные проблемы вроде той, которую мы с Люцем исправляли не так давно.

– Поняла, сейчас все напишу.

Артарэм передал мне папку, в которой уже были листы с нужными графами. Пока я заполняла, он позвонил Люциферу.

– Друг, я насчет вчерашнего дела инкуба. Да, нашли. Многослойная складка. Пришлешь своих спецов? Ждем. Я передам, – улыбнулся он. Убрал телефон и повернулся в мою сторону. – Тебе еще раз привет и тысяча благодарностей.

Я успела улыбнуться в ответ. Появились жрецы и Астарот с Бельфегором.

– Здравствуйте, смотрю, без нас никуда. – Стар тут же двинулся ко мне с распростертыми объятиями, не забыв перед этим вежливо поклониться Рэму.

– Конечно! Мы без тебя как без рук!

– Не слушай этого идиота, – вмешался Бельфегор и, отодвинув товарища, тоже приобнял меня. – Идем?

Заместители отправились по координатам, Артарэм остался со мной:

– Саш, от тебя не требуется ничего, только записывать для истории все, что мы делаем.

– А как я пойму, что вы делаете? Есть какие-то названия процедур или действий.

– Да не особо, но если что-то будет, я тебе сообщу.

– А ничего, что я заполняю на русском?

– Это тебе кажется, что на русском, так удобнее, а на самом деле ты пишешь на специальном языке, который для каждого будет родным и понятным.

– Это то же самое как я понимаю всех существ, а они понимают меня?

– Ага. – Его позвали жрецы, и Рэму пришлось отойти, чтобы заняться работой.

Вокруг зоны со складкой установили какие-то столбики. Написала: «Расставили подпорки??» И стоило оторвать ручку от листа, текст преобразился: «Расставили стабилизационные столбы».

– Как удобно! – резюмировала я себе под нос.

Артарэм что-то прошептал, и область, ограничиваемая столбиками, окрасилась в светло-фиолетовый. Словно на эту часть реальности наложили фильтр, или смотрят через цветную линзу. Это помогло проявить наслоение.

– Ага, вижу первый загиб, – сообщил Рэм. – Всем отойти.

И все, кто был близко, тут же отбежали на несколько метров в разные стороны. Артарэм спокойно подошел, схватил, кажется, просто воздух, там, где была полоска более насыщенного фиолетового цвета, поводил рукой влево и вправо, чтобы понять, в какую сторону разгибать это безобразие, и потом резко дернул!

Это был краткий и совершенно бесшумный процесс, но выглядело происходящее более чем странно. Реальность искажалась, словно я смотрела через кривое зеркало, в какой-то момент даже увидела дорогу вверх ногами, но затем складка разгладилась, и все пришло в норму.

Подобную процедуру пришлось повторять трижды, чтобы расправить все загибы. Дальше за дело принялись жрецы и заместители. Как мне объяснили, им нужно было восстановить нарушенный баланс энергии. Недостаточно залатать разрыв или разгладить складку. Если оставить как есть в нестабильном состоянии, это, скорее всего, спровоцирует новые проблемы, может, даже более серьезные, чем раньше.

Перед началом восстановительных работ, Рэм снова вызвал чертей, на этот раз появились Серыч и Кислотыч. Они быстро сделали замеры, энергия Верина уменьшилась, но недостаточно. И тут в дело вступили заместители.

Артарэм вернулся ко мне, заглянул в записи:

– Хм, ты даже знаешь про стабилизационные столбы.

– Нет, это, видимо, ваш волшебный переводчик меня поправляет.

– Удобно, – ответил он после паузы.

– Именно. А что делают Бельфегор с Астаротом? – поинтересовалась я, наблюдая, как они перебрасываются силовыми шарами. Это было похоже одновременно на игру в мяч и на дуэль.

– Разгоняют излишек энергии. Используя магию, они расходуют энергию, скопившуюся в этом месте.

– Не работа, а мечта.

– Временами, но иногда им приходится залезать в такие… дали, что не позавидуешь.

– И долго им так?

– Не очень, излишек совсем небольшой. Но дело не только в факте использования магии, видишь, они удаляются друг от друга. Их магические шары, помимо того, что расходуют лишнюю энергию, еще и своим полем баламутят окружающие потоки, заставляя их распределяться дальше и ровнее. Все происходит под контролем, моим и жрецов Тайны. Хотя последним в любом случае придется обвешать это место, а также ближайший район маячками и следить, как восстанавливается баланс.

– Но ведь они и сейчас за ним следят, так ведь?

– Как ты это поняла?

– Они стоят, почти не двигаясь, и очень сосредоточенно смотрят в том направлении. Мне показалось, это самое логичное объяснение.

Рэм кивнул:

– Думаю, мы здесь уже не нужны. Ребята, сообщите, как закончите, я пока вернусь к себе.

– Хорошо.

– Будет сделано.

– Да, конечно.

Мы перенеслись обратно в кабинет, я тут же села за компьютер, намереваясь продублировать данные, но оказалось, все уже было оцифровано.

– Это…

– Я видел, как ты муштровала Люца. – Артарэм поднял руки. – От бумажного архива я не откажусь, но могу копировать данные в электронный вид для удобства каталогизации.

– Хорошо.

– Чай?

– Да, я бы выпила. Сейчас схожу, приготовлю.

– Нет нужды, у меня прекрасная кухня.

– Но это же моя работа!

– А вдруг она обидится?

– Она может?

– Не знаю, не проверял и не планирую, от греха подальше. Не хотелось бы потом готовить в коридоре.

– Почему?

– Потому что, если вдруг моя кухня таки может обижаться, ее обязательно оккупируют науч.маги и жрецы Животных для своих изысканий.

– Аргумент. – Я не смогла сдержать улыбку.

– Два чая, пожалуйста, – попросил Рэм в пустоту.

***

– Это правда, что в другой твой дом, адрес которого указан в сети, часто залезают в поисках тебя? – спросила я, пока мы пили чай. По моей просьбе Артарэм наколдовал диванчик у одного из окон.

– Откуда ты знаешь?

– Йодыч рассказывал. Это секрет?

– Нет, но я не афиширую подобные происшествия. Не за чем предавать такое огласке, желающих испытать удачу может стать только больше.

– Это ужасно.

– Да нет, большинство существ одинаковые по своей природе и хотят быстрого, простого решения проблем. Но каждый раз удобно забывают, что я не отвечаю на просьбы страждущих.

– Совсем?

– Стараюсь, хотя, конечно, я не железный, и иногда просто не могу не помочь.