Жил-был в одной панельной многоэтажке подмосковного города Королёва маленький мальчик. Бабушка ему всегда говорила: как станет темнеть, прекращай все игры с ребятами во дворе и мигом ступай домой. Однажды мальчик спросил: но почему, бабушка? А мудрая бабушка ответила: потому что выйдет из лесу лось, схватит тебя да утащит с собой. Ты что, мол, не знаешь, какие у нас тут в округе лоси огромадные водются?
Мальчик испугался. С тех пор, едва начинало темнеть, он со всех ног мчался домой.
Когда мальчик чуточку подрос, он перестал бояться. Теперь из уроков природоведения он знал: лоси – травоядные звери. Зачем им утаскивать людей в лес?
И вот однажды зимой мальчик допоздна заигрался с ребятами во дворе. Погода стояла хорошая, они построили горку, катались, бросались друг в дружку снежками, хохотали.
Наступили сумерки. Еще чуть-чуть покатаюсь и пойду домой, подумал мальчик.
Внезапно ему приспичило пописать. Он зашел за гаражи. Только он расстегнул ширинку – из лесу показался огромадный лось.
Мальчик перепугался и бросился наутек с расстегнутой ширинкой. Дома он ничего не рассказал бабушке, потому что не хотел ее огорчать.
Ночью мальчику приснилось, будто он писает за гаражами и к нему подходит лось.
– Мальчик, принеси мне соли, – просит лось. – Я очень люблю соль. Пожалуйста. Будь другом.
На следующий день мальчик тайком от бабушки прокрался на кухню, отсыпал соли в целлофановый пакетик, сунул в карман, оделся, обулся и отправился во двор к ребятам.
Наступили сумерки, и мальчику захотелось пописать. Он зашел за гаражи, и из лесу вновь показался лось. Мальчик достал пакетик с солью, раскрыл его, протянул лосю угощение на ладошке. Зверь разинул пасть и заглотил руку мальчика почти по плечо. Тот даже вскрикнуть не успел – лось уже жевал оторванную руку, аппетитно хрупал косточками, причмокивал от удовольствия. Из плеча мальчика хлестала кровь.
– Спасибо тебе, мальчик, – поблагодарил лось, жуя. – Я люблю человечинку с сольцей.
Мальчик повалился на желтый от ссак снег, истек кровью и умер.
И поделом! Потому что бабушку нужно слушаться!
Королёв – наукоград, город космической славы, гордость Страны Советов.
2018
– Э, мадам! Пятнахи на опохмел не найдется, а?
Пьяница появился откуда ни возьмись – словно из-под земли вырос. Сутулый, тощий, похож на глиста. В мешковатой одежде. С блуждающими водянистыми глазами, коричневыми зубами в сколах. Волосы – грязная солома. Рыжеватые усы торчком. Беспробудное пьянство стерло признаки настоящего возраста: можно дать и двадцать, и сорок.
Николь отшатнулась от смердящего перегаром упыря.
– Мадам! – повторил абориген, пьяно растягивая слова. – Мелочевки займи, слышь!
Она боязливо оглядела главную площадь: два продуктовых магазинчика, заколоченное отделение почты, сельский клуб. И никого. Анатолий остановился здесь, вспомнив, что в доме закончилась соль. Повезло, что спохватился в поселке. Дальше путь лежал по наплавному мосту через реку, а затем пятнадцать километров по лесу – до забытой богом деревни, где остался один дом – тот самый, доставшийся Анатолию от деда. Без соли ужин не приготовишь, а лишний раз мотаться в такую даль заняло бы уйму времени.
Пока он отсутствовал, Николь вышла глотнуть свежего воздуха: из-за недосыпа и долгой дороги ее мутило.
Анатолия не было долго. Наверное, безуспешно пытался расплатиться в сельмаге банковской картой.
– Че, оглохла, мать?! – продолжал приставать булдырь.
Николь попятилась. «Почему ты не возвращаешься?!» – мигала в голове панически-красная лампочка.
Словно откликнувшись, Анатолий пружинистой атлетической походкой вышел из магазина. С упаковкой соли в руке. Судя по смурной мине, остался недоволен обслуживанием. Увидев пристающего к девушке алкаша, ускорился. Словно хищник, приблизился к деревенщине со спины. Пьянчуга повернулся и тут же схлопотал сильный толчок в недоразвитую цыплячью грудь. Шлепнулся на задницу, принялся хватать ртом воздух.
– Поехали, – грубо скомандовал недовольный всем на свете Анатолий.
Когда они уселись и закрыли двери, он вдавил педаль газа так, что у девушки захватило дух. Она положила ладонь на его руку, погладила. Он рывком высвободился и наорал:
– На кой хрен ты вылезла из машины?!
Раньше она его ни разу таким обозленным не видела.
Всю оставшуюся дорогу они молчали.
Одинокий двухэтажный дом стоял на границе леса и прибрежной луговины. Деревянный, обшитый крашенной в коричневый цвет вагонкой. Несмотря на почтенный возраст, жилище выглядело крепким, добротным. Вокруг – высокий забор из сетки-рабицы.
– Тебе тут не страшно ночевать одному? – спросила Николь.
– Я привык, – отозвался Анатолий. – Тем более у меня надежная защита.
Из дома приглушенно доносился собачий лай – напористый, злобный.
– Почему ты именно бультерьера завел? – поинтересовалась Николь. – Они ведь дико опасные, даже для своих хозяев.
– Это смотря как воспитать, – принялся объяснять он, вынимая сумки из багажника. – Главное – строгость и готовность потратить много времени. Зато потом, если кто заберется в дом, уйдет без яичек. Если уйдет.
Девушка поежилась от пронизывающего ветра, окинула взглядом окрестности – бескрайнюю октябрьскую серость, граявшую сиплыми грачами.
– Почему мы сюда не ездили летом? – спросила она.
– Не было времени, – ответил он. – К тому же тогда я еще не до конца убедился, что у нас с тобой серьезно. Мы ведь только в июле познакомились. – Он захлопнул багажник, нажал кнопку включения сигнализации на брелоке.
Николь захотелось домой. Она расслышала неприятную новую нотку в отношениях. Нотка пока не приобрела отчетливого звучания.
Он ворвался в ее жизнь ниоткуда. Добавил в «друзья». Поначалу Николь настороженно отнеслась к Анатолию, даже порывалась отфрендить. Но всякий раз что-то ее останавливало. Он был убедителен. Делал небанальные комплименты, грамотно писал, что вообще редкость. К тому же красив – с мускулами, белой улыбкой, почти гипнотическим взглядом. Ну, и деньжата у него водились – тоже плюс.
В общем, так она и не удалила его из «друзей». Прошло немного времени – и они встретились. Николь – приличная девушка, на первом свидании не отдается. Отдалась на третьем. У него дома. Он снимал однокомнатную квартиру в центре. Обставлено уютненько: диванчик разноцветный, кухня в стиле хай-тек, здоровенный плоский экран посреди зала. Когда она увидела все это, сразу представила: Анатолий после работы возвращается в свое холостяцкое убежище, достает из холодильника бутылочку дорогущего пива (непременно 0,33), устраивается на диване, не снимая брюк и белоснежной рубашки. Включает стендап-шоу. Не спеша пьет, посмеивается над остротами. Отдыхает. Как в фильмах о состоявшихся, успешных мужчинах…
Да, и никаких уменьшительных кличек, пожалуйста. Никаких «Толь» и «Толиков». Только полное имя.
Месяца два прошли как в сказке. Дорогие подарки, роскошные вечера, страстный секс.
И вот, вдруг…
…неприятная нотка.
Он отпер два замка – верхний и нижний. Восемь раз клацнуло с визгливым скрипом железо. Дверь открылась, изнутри потянуло затхлостью сезонного жилища.
– Ты хотя бы пыль здесь вытираешь? – поинтересовалась девушка.
– Когда как. – Он поставил на пол сумки, одной рукой захлопнул дверь, другой притянул Николь к себе и произнес: – Тебе придется покормить песика. Иначе он тебя не будет любить.
Животных Николь обычно сторонилась.
– Без этого никак? – спросила она. В ее планы не входило наводить мосты дружбы с бойцовым псом.
Анатолий покачал головой.
– На самом деле он ласковый. Если сначала покормишь.
Теперь Николь поняла окончательно: отдых в глуши пройдет совсем не так хорошо, как она ожидала. Дома Анатолий разозлился на нее из-за затянувшихся сборов. Впервые за месяцы их знакомства он выказал раздражение. Разговаривал сквозь зубы, старательно отводил взгляд. Когда она спросила совета, какой из свитеров – толстый или тонкий – взять с собой, он насупленно отвернулся и промолчал. За всю дорогу они обменялись лишь парой фраз. Остальное время она подавляла в себе чувство горечи и неопределенности, а он, набычившись, крутил руль. Мимо мелькали голые деревья, придорожные селения, заправки, закусочные – все угрюмое до невозможности.
А потом еще грубость во время вынужденной остановки в поселке. Как будто Николь была виновата в том, что к ней пристал пьяница.
А теперь, ко всему прочему, придется задабривать подношениями бультерьера.
– Ди-и-и-и-ик, мальчик, иди-ка сюда, – приговаривал Анатолий, выводя из кухни за ошейник утробно рычащую собаку. Вытянутая морда животного напоминала осклабившиеся хари вурдалаков со средневековых полотен. Крошечные красноватые глазки. Уверенный взгляд. Мощные мышцы играют под короткой гладкой шерстью. Из пасти тянутся нити слюны.
– Тихо, тихо, малыш, – ворковал Анатолий. – Николь, возьми из холодильника кастрюлю.
– Что? – спросила она в замешательстве.
– Ка-стрю-лю, – повторил он по слогам. – Из хо-ло-диль-ни-ка.
Она неловко сдвинулась с места, зашла в кухню. Открыла допотопный тарахтящий холодильник «Смоленск». Большая алюминиевая кастрюля оказалась тяжеленной – заполнена была под завязку. Николь отнесла ее в прихожую, водрузила на тумбочку. Вопросительно уставилась на хозяина. Собака вырывалась и ворчала.
– Ну, чего стоишь? – Раздражение Анатолия вновь росло снежным комом.
Николь хотелось ответить: «Я тебе не „ну“, мразота. И с твоей слюнявой псиной в одном доме находиться не собираюсь. Отвези меня в город, немедленно». Вместо этого она произнесла:
– Скажи хотя бы, что делать.
– Скажи, что делать! – передразнил он. – Бери кусок, клади на пол. К собаке поближе. И медленно. Дик должен видеть, что это ты его угощаешь.
Рваное мясо было напихано в кастрюлю вперемешку с жилами и раздробленными костями – как будто разделывали кувалдой. Выглядело месиво неаппетитно. Но у Николь снова не хватило духу возмутиться вслух. Не хотелось злить бойфренда. Набитая дура внутри настаивала: нужно быть шелковой, угождать; это естественное желание женщины перед таким сильным и властным самцом. Да и здравый смысл советовал помалкивать: говорят, собачники бывают склонны к неадекватному поведению.
О проекте
О подписке
Другие проекты