Глава 2. Никита

У меня есть теория. И звучит она так: мужику нужен ровно один взгляд, чтобы понять, хочет он уложить себе в постель конкретную женщину или нет. Правило железобетонное. За мои тридцать пять лет эта теория ни разу не давала осечек.

Так у меня было и с Агаповой.

Первое знакомство. Один взгляд. Мой – изучающий. Ее – высокомерный. И меня вштырило. Размотало не по-детски. Мне понадобилось ровно две секунды, чтобы отметить, насколько она горяча и хороша собой. Стройная, невысокая, пухлогубая, с ямочками на щеках и глазами светло-голубыми, как топазы, на пол-лица.

Я ей заинтересовался. Нет, не так. Будем честны. Ее очарование сработало в разы мощнее – у меня привстал. Желание накрыло такое обезоруживающе сильное, что я едва не потерял самообладание.

Но длилось это ровно до той секунды, как эта бестия открыла свой ротик и начала… меряться со мной размерами достоинства.

Тогда-то стояк как отшептали!

Потом Ирина официально стала лучшей подругой девушки моего лучшего друга, а ненависть между нами начала разрастаться быстрее, чем пожар в засуху, и я запретил фривольным мыслям с участием Агаповой лезть в мою башку. Окончательно и бесповоротно перекрыл этот «канал». И нынче, глядя на эту пафосную кралю, мне хочется разве что изобразить рука-лицо или закатить глаза. А кроме зудящего, как дерматит, раздражения, она ничего во мне больше не вызывает.

Вот как обманчиво бывает первое впечатление.

И сейчас я могу только молча сокрушаться, что мой начавшийся долгожданный отпуск пошел по звезде в первый же его день. А мечты о двух размеренных днях, проведенных в поезде, за просмотром какого-нибудь тупого детективного сериала, под убаюкивающий стук колес – рухнули, когда состав еще даже не успел тронуться.

– Что ты здесь делаешь? – первой нарушает установившуюся в вагоне тишину девушка, стягивая с макушки розовую шапку.

– В большой теннис пришел поиграть. Вот ракетку как раз ищу. А ты?

– Очень тупая шутка, Сотников.

– Ты тоже с такими вопросами умом не блещешь, Агапова.

Девушка недовольно поджимает губы.

– Свали с моего места, придурок!

Спихивает мою спортивную сумку на пол. И умудряется сдвинуть сто моих килограммов мышц своим скромным полтинником. Пыхтя, закидывает свой огромный баул со шмотками наверх и агрессивно сдувает прядь волос с лица.

Я хмыкаю, поднимаю свою сумку и кидаю на противоположную нижнюю полку. Стягиваю с себя толстовку, остаюсь в одной футболке, присаживаюсь за крохотный столик, под которым мои ноги едва умещаются. И смотрю, как девчонка копошится в ворохе своих вещей. Там так много тряпок, что я не выдерживаю и бросаю со смешком:

– Кажется, поезд сегодня не поедет.

– Это почему это? – оглядывается.

– Превышение нормы допустимого веса на один вагон. Придется тебе выкинуть пару своих платьев или выйти самой, Ириска.

– Я тебе не Ириска! Понял, Сотников?

– Понял, Ириска.

– Да пошел ты… в ж… железный коридор! Мне надо переодеться!

– Переодевайся. Кто тебе мешает? Хочешь, я даже отвернусь? – поворачиваю голову к окну и перехватываю гневный взгляд попутчицы в отражении. Подмигиваю.

– Господи Иисусе, это будет долгий день!

– Всего день? Хоть одна хорошая новость. Значит, ты завтра выйдешь? На какой станции, скажешь? Чтобы я успел приготовить тебе прощальные фанфары.

– Вообще-то я надеялась, что завтра выйдешь ты.

– Нет, детка. Мне до конечной.

– До Челябинска? Да ты шутишь!

Смотрю на нее взглядом «какие уж тут шутки?».

– Очаровательно, – выдыхает гневно Ира. – Два дня с тобой в железной коробке два на два метра. Я не переживу эту поездку! – ворчит, выуживая из недр своей бездонной сумки спортивный костюм. – Хотя, может, оно и к лучшему, – бубнит себе под нос. – Умереть от твоей душноты будет не так позорно, как сгореть со стыда перед предками и всей родней, когда они поймут, что никакого ж… – Затыкается на полуслове, словно опомнившись со звонком моего телефона.

А жаль. Я жаждал узнать, что там за «никакого ж».

Вытаскиваю трубу из кармана куртки. Братец звонит.

Младшенький, двоюродный по линии матери. Савелий – гордость семьи, гений в области IT и, наверное, самый умный человек во всем нашем родовом древе: на три поколения назад и на столько же вперед. Да, к слову, еще этот заучка – бывший одноклассник и лучший друг Агаповой. Ужас, правда? Как тесен этот мир.

– Привет ботаникам, – бросаю в трубку, отвечая на звонок.

Слышу девчачий смешок.

Оглядываюсь.

Ириска губы свои держит, чтобы они в улыбке не разъехались. А сама всё в сумке копается. Что она там ищет, в конце концов? Залежи драгоценных металлов? Нефть? Пересчитывает все свои запасные трусы?

– Да вы задолбали со своим «ботаником»! – ворчит мелкий. – Я просто, блин, умный!

– И ты носишь очки.

– Это не превращает меня в ботаника.

– Только это нет, но вкупе с тем, что ты умный, – да.

– Ох, да пошел ты, Никитос!

– Какой хороший день. Меня послали дважды за последние десять минут. Иду на рекорд. Ладно, не дуйся. Я пошутил.

– Где ты? – меняет тему Савелий.

– В поезде. С сегодняшнего дня я в отпуске. Еду к матери. Забыл?

– Уточнил. Как раз по этому поводу я тебе и звоню. Мне нужна твоя помощь, Ник.

– Помощь? – присвистываю. – А вот это уже интересней. Выкладывай. Где и какой шкаф не смогли сдвинуть твои хиленькие хакерские ручки?

Ира прыскает со смеху.

– Отнесись, пожалуйста, к моей просьбе серьезно! И не ржи.

– Серьезно не ржать? После таких вводных я напрягся. Во всех местах.

– Да дело пустяковое! – начинает братец. – Просто моей подруге…

– Да ну не-е-ет! – слышу мученический стон Агаповой, явно греющей уши о наш с братом разговор. – Сова! – кричит. – Не вздумай ему ляп…

– …Ире нужен жених, короче.

Мои брови медленно едут вверх. Уверен, складываясь в огромный знак вопроса. Я поднимаю взгляд на покрасневшую Агапову, изобразившую фейспалм. Это что, у поколения зумеров шутка какая-то тупая? Или современная молодежь вот так себе жен/мужей ищет, и я просто глубоко отставший от жизни миллениал?

– Повтори-ка. Кто твоей подруге Ире нужен? – бросаю полным скепсиса голосом.

– Жених, – как ни в чем не бывало повторяет брат. – Срочно. Фиктивный, разумеется. Чисто приехать и на юбилее ее бати перед родней покрасоваться. А ты все равно в один с ней город едешь. Вот я и подумал…

Ира резко дергается в мою сторону. Выхватывает из моих рук телефон и шипит в трубку:

– Не, Сова, это впервые в жизни, когда ты совсем НЕ подумал, блин! Нашел кому предложить! Сотникову!

– О, Ирка, ты что ли? – отчетливо слышу удивленный голос брата. – А как это?

Надо бы громкость динамика на будущее убавить…

– Я! И я попросила тебя мне помочь, а не добить лопатой по темечку на краю ямы!

Малышка злится. Ее щеки все еще розовые от смущения, а ноздри гневно раздуваются, пока она недовольно выговаривает моему брату, какой он олень.

Я посмеиваюсь и наблюдаю, развалившись на сиденье.

– Да ладно, че такого-то, Ир? Мой брат свободен! Ну, я и решил…

– Препод по физике по кличке Пингвин с физфака тоже свободен! Что же ты ему не предложил, умник? Или бомжу Валере с соседней улицы за бутылку водки?

А вот тут мне самое время оскорбиться. Но…

– Ну ты тоже сравнила! – братец реагирует за меня. – Бомж и боец элитного отряда спецназа! Да твои предки с ума сойдут, когда узнают, какой у тебя парень серьезный. Уж я-то теть Любу знаю!

– Поверить не могу, что ты реально меня так подставил, Сова!

– Так, детки, заканчивайте, – бесцеремонно выхватываю обратно свой телефон из цепких пальчиков с изумрудным маникюром. – Мой ответ – нет, Савыч, – бросаю в трубку. – Никаких женихов я изображать не буду. Если твоя подруга настолько отчаялась, пусть поищет кандидата на сайте знакомств. Хотя с таким характером, конечно, сорок кошек – ее предел.

– Хам! – шлепает меня пижамой по руке девчонка.

– Но может…

– Не может.

– Я тебя понял, Ник, – вздыхает братец. – Пошел дальше думать. Передай Ирке, что я ей позже наберу, – бросает и отбивает вызов.

– Я твой жених, – качаю головой, – вот это вы учудили, ребятки. Где я, а где ты, Агапова? – хмыкаю, еще больше ее раздраконивая.

– Вот именно! Где я, а где ты, Сотников! Да нафиг мне такой жених, как ты, не сдался, понял?!

– Понял, принял, осознал и чуть-чуть расстроился. Хочешь, пущу скупую мужскую слезу?

– Даже если в ногах валяться и умолять будешь за тебя выйти – не пойду! – продолжает распыляться Ириска.

– Тебя, детка, я могу умолять за меня выйти только из вагона. На соседней станции.

– Придурок!

– Неуравновешенная.

– Это кто еще из нас неу… – выкрикивает девчонка. – Ай! – поезд неожиданно трогается с места. – Ой! – с характерным звуком состав приходит в движение. Не ожидавшая такого Агапова теряет равновесие и летит носом вперед, роняя костюм.

Я едва успеваю выставить руки перед собой, чтобы поймать ее крохотную тушку за талию. Но того, что в полете ее голова дернется и она зарядит своим лбом в мой лоб, никак не успеваю просчитать.

Бьет так, что на мгновение даже в моих глазах темнеет. А уж ее от силы удара и подавно должно было отправить в нокаут.

Однако Ира в сознании.

Железная леди, твою мать.

– У-у-уй! – вырывается она, упираясь своими ладонями в мои плечи. – Пусти меня! Дурак!

– Я тебя и не держу. Не истери.

Она приземляет попку на сидение напротив, с шипением потирая ушибленную часть.

– Как же больно! У тебя что, титановый череп, Сотников?

А у тебя фигово с координацией, но я же не жалуюсь.

– Конечно, потому что я пострадавшая сторона, и это мне полагается жаловаться.

– Слушай, Агапова… – завожусь я.

И пошло-поехало.

Едва мы заходим на новый виток препирательств, как дверь в купе отъезжает. На пороге возникает улыбчивая проводница со своей отрепетированной приветственной речью в духе «давайте жить дружно», которую она заканчивает вопросом:

– Что-нибудь желаете сейчас? У нас есть чай, кофе, вода…

– А другого купе у вас нет?

– Мы очень желаем разъехаться!

Глава 3

Естественно, свободных купе нет.

Это засада.

Декабрь – время праздников, отпусков и конца учебного семестра в универах. Поезд забит под завязку. По словам проводницы Софьи:

– Вам еще повезло, что в вашем четырехместном целых две полки свободны.

Ну, знаете, Софья, везение сомнительное – ехать в метре от человека, которого ты на дух не переносишь. Да еще и до «конечной»!

Двойная засада.

Оу, нет, постойте! У меня настоящий «засадный хет-трик»! Потому что час назад мой лучший друг унизил меня перед своим старшим братом так, что ниже падать просто некуда. Индюк общипанный – Савелий!

Напомните мне по возвращении в город найти его умную задницу и хорошенько отлупить, чтоб еще месяц не мог свои программы сидя писать.

Подстава подстав!

И потеря потерь.

Потому что, кажется, я забыла дома зарядку от телефона. А он сдох. Гад. Все сегодня играет против меня. Даже легкое покачивание вагона под ногами и монотонный стук колес не умиротворяют.

– Чего ты там фырчишь, Агапова?

Бросаю убийственный взгляд в сторону развалившегося на своем месте соседа. Надкусанное зеленое яблоко в одной руке, планшет в другой. В одном ухе беспроводной наушник. Глаза вылуплены в экран. Максимально комфортно устроился. Как у себя дома.

– А что, мешаю порнушку смотреть?

– Ага. У меня тут самая развязка, а я вместо женских стонов слышу только твое натужное пыхтение.

– Рассказать, чем все закончится? – по второму кругу перетрясаю свои сумки.

– Откуда тебе знать? – одаривает меня похабной ухмылкой Никита. – Или погоди, плохая девочка Ира одинокими холодными питерскими ночами смотрит запрещенный контент? Я угадал? Хотя что тебе еще остается, раз парня нет. Только на чужих глазеть.

– Так! – крутанувшись на пятках. – И с чего это ты взял, что у меня нет парня, а, Сотников? – складываю руки на груди.

Да, нет.

Да, хорохорюсь.

Ну а чо он!

Мужчина вгрызается своими идеально ровными зубами во фрукт. Жует, похрустывая. Паузу выдерживает. У меня желудок от голода сводит.

Бесит.

Как же он выводит меня из себя своей высокомерной красивой мордой! Весь такой – вери секси, суперхот. Особенно с этой трехдневной щетиной. Как вмазать бы ему пощечиной по этим идеальным линиям скул!

– Ну, если бы парень был, вряд ли тебе пришлось бы искать «жениха для мамы».

– Жених для мамы и парень – вещи разные, умник.

– А, ну если ты по таким принципам живешь… Друг, любовник, муж – это тоже будет три разных человека в твоей жизни? – ехидно.

– Время покажет, – отвечаю ему в тон.

Поезд в дороге чуть больше часа, а я уже вся чешусь от раздражения. Сотников для меня, как шерсть для аллергика. Я была бы счастлива выкинуть этого плешивого «кота» из своего купе. Жаль, силенок маловато, чтобы справиться с подполковником.

В третий раз пересмотрев все свои сумки и перебрав вещи, сдаюсь. Зарядки нет. Никому не позвонить. Объявление на «Авито» не подать. Сову не отчихвостить. Грустно.

Падаю на свою полку и вздыхаю. Просить провод у Ника – гордость не позволит. Он будет кичиться своим благородством до самой старости.

Она, кстати, на пятнадцать лет раньше наступит. Именно такая у нас разница в возрасте.

Придется попросить зарядку у проводницы. Или у молодежи из соседнего купе. В котором, кстати, уже слышится стук стаканов и веселый смех.

Вот людям повезло!

Вот люди веселятся!

Не то что я…

В дверь стучат.

– Войдите.

В проходе появляется Софья. Сгружает две стопки белья на наши с Сотниковым места.

– Ваше постельное и тапочки, молодые люди. Через два часа у нас будет первая остановка – пятнадцать минут. Если что, у нас в поезде есть вагон-ресторан. Его номер – десять, – сообщает. – Если будут какие-то вопросы, обращайтесь! – уходит.

Ник даже бровью не ведет.

Реально кино восемнадцать плюс, что ли, смотрит?

Еще раз мысленно посетовав на то, как мне не повезло с попутчиком: ни поболтать, ни пофлиртовать, в карты не поиграть, – хватаю свое постельное и сразу с ним разделываюсь. Заправляю одеяло в простой хлопковый пододеяльник. Пихаю тонкую и неудобную подушку в наволочку. И закидываю спальное место покрывалом. Вытягиваю из сумки книгу сказок Льюиса Кэрролла, которую купила в лавчонке на вокзале в последний момент. И, удобно устроившись у окна с бесконечными зимними пейзажами, проваливаюсь вместе с Алисой в кроличью нору. Убиваю тянущееся резиной время в компании угрюмого попутчика. Неожиданно засыпая посреди главы.

Просыпаюсь три часа спустя.

За окном уже темно, в нашем с Сотниковым временном пристанище – тоже.

Оглядываюсь. В купе я одна. Куда, интересно, этот неандерталец делся?

Смотрю на наручные часы – время начало седьмого. Ужин. Живот громким урчанием напоминает о том, что мы сегодня даже толком не завтракали. И ужас всей ситуации в том, что глупая я не прихватила с собой и захудалой пачки заварной лапши. А лучше бы вообще, как все нормальные люди: курочку, колбаску, хлебушка и яиц вареных, м-м-м. Так, чтобы сесть и натрескаться от пуза! Чтобы весь этот жир и калории в попе отложились!

От мыслей о еде внутренности скручивает. Голодная Агапова – злая Агапова. А голодная и злая Агапова, запертая в поезде с Сотниковым, – это вообще оружие массового поражения.

Нет, нужно поднимать себя и тащить в вагон-ресторан. Конечно, придется оставить там приличную сумму, но других вариантов сегодня нет. Голодную смерть вряд ли можно назвать героической.

Наскоро привожу себя в порядок – расчесываю волосы, подкрашиваю губы. И решительно выхожу из купе. Путь до десятого вагона – это отдельный квест. Я протискиваюсь мимо сонных пассажиров, пьяных компаний в тамбуре и уворачиваюсь от чужих локтей. Воздух в коридоре спертый, воняет курицей и чужими носками. Прелесть.

Наконец, вот она – заветная дверь.

Я толкаю ее и захожу внутрь. Тут музыка играет, какая-то песня про «белый снег», и пахнет… О боги, пахнет жареным мясом!

Оглядываю зал в поисках свободного столика и… замираю.

Ну конечно. Кто бы сомневался. За столиком у окна, в гордом одиночестве, сидит Никита Сотников. И не просто сидит, а с аппетитом уплетает что-то очень похожее на тот самый стейк из моих голодных фантазий. Огромный, сочный, с картошкой пюре.

Мужчина поднимает голову, наши взгляды встречаются. На губах медленно расползается эта его фирменная, до жути бесячая, снисходительная ухмылка. Мол, явилась, Ириска, не запылилась.

Я стискиваю зубы.

Я не дам ему испортить мне ужин!

Демонстративно вскинув подбородок, прохожу мимо него и плюхаюсь за соседний столик. Специально сажусь так, чтобы видеть Соту. Пусть подавится своим мясом, любуясь на мою голодную и недовольную физиономию. Да, я считаю, что мой презрительный взгляд должен испортить аппетит кому угодно.

Ко мне тут же подлетает официантка – полная женщина в белом фартуке.

– Добрый вечер! Что будете заказывать?

– Добрый, – киваю, пробегая глазами по меню. Цены ожидаемо конские. – Мне, пожалуйста, салат «Цезарь» с курицей и чай.

Официантка записывает и уходит. Я остаюсь одна в компании своего голодного желудка и Сотникова, который, кстати, уже закончил со стейком и теперь лениво пьет кофе, глядя… Прямо на меня.

Я делаю вид, что меня дико интересует узор на скатерти.

– Красавица, можно с тобой познакомиться?

Поднимаю голову. Рядом со столиком нарисовался какой-то парень. Лет двадцати пяти, в растянутом свитере, слегка навеселе. Улыбка липкая, взгляд масляный.

– Я занята, – холодно отвечаю я, надеясь, что он поймет намек.

– Да ладно, чего ты? – без спроса плюхается на стул напротив. Наглость – второе счастье, видимо. – Скучаешь одна? Меня Паша зовут.

От него несет пивом и сигаретами. Отлично. Просто комбо! Мало мне Сотникова напротив, так еще и этот экземпляр.

– Я не скучаю, я жду заказ, – чеканю, отодвигаясь. Инстинктивно бросаю взгляд на Никиту. Он отвернулся к окну, но я уверена – слушает каждое слово. И наверняка ухмыляется.

– Заказ подождет! – он тянет ко мне свою лапу. – А такая красивая девушка не должна одна сидеть. Давай я тебе винца закажу?

Господи, за что мне это? Почему именно сегодня все мужики решили испытать мое терпение?

– Молодой человек, я же ясно сказала, – начинаю закипать я. – Я не знакомлюсь. Уйдите, пожалуйста.

– Да чего ты ломаешься, как…

– Она сказала тебе уйти.

Голос Никиты раздается негромко, но так, что Паша этот вздрагивает и замирает. Сотников стоит рядом с нашим столиком. Руки в карманах брюк. Он даже не смотрит на меня. Весь его холодный, тяжелый взгляд прикован к моему «ухажеру».

Взгляд такой, что у меня самой мурашки по спине побежали.

– А ты еще кто такой? – пытается быковать Паша, но голос его дрожит.

– Тот, кто сейчас выкинет тебя из этого вагона, если ты не уберешь от нее руки и не свалишь, – спокойно поясняет Никита. Голос ровный, безэмоциональный, но угроза в нем звучит абсолютно реальная.

Между ними повисает тишина. Парень сглатывает. Видимо, даже пьяный мозг способен оценить разницу в весовых категориях и ту ауру опасности, которая прет от спецназовца.

Он бросает на меня злой взгляд, потом снова на Никиту.

– Да пошли вы… – бормочет Паша, неуклюже поднимаясь. – Психи…

И быстро ретируется из вагона. Хлопает дверью так, что стаканы на столах подпрыгивают.

Никита молча провожает его взглядом. Затем поворачивается ко мне.

– Я не просила меня спасать, – шиплю я, когда официантка ставит передо мной мой салат. Салат выглядит неплохо, но аппетит уже подпорчен.

Я злюсь на Пашу, злюсь на Сотникова за то, что влез, злюсь на себя за то, что выгляжу как беспомощная девица, нуждающаяся в защите.

– Я видел, – мужчина кивает, возвращаясь за свой столик. Берет чашку с кофе. – У тебя отлично получалось. Еще пара минут, и ты бы его точно взглядом испепелила.

Я втыкаю вилку в лист салата.

– Могла бы и сама справиться. Без твоей геройской помощи.

– Не сомневаюсь, Агапова, – уголки его губ снова ползут вверх в этой издевательской ухмылке. – Ты у нас девушка боевая.

Делает глоток кофе. А потом, вместо того чтобы уйти, берет и без спроса плюхается на стул напротив меня.

Я давлюсь воздухом от такой наглости.

– Я тебя вроде не приглашала, – язвлю я.