Двадцатая глава Эн–Дор

В тот вечер, когда Давид обратил в бегство амаликитян, а войско Саула стояло на горе Гилбоа и смотрели на лагерь филистимлян близ Афека, и было их столь много, что он испугался, Саул обратился к курильнице в своей комнате:

– Господи, каким будет исход сражения? Их много как саранчи. Нас лишь горстка. Неужели ты позволишь победить твоего слугу и твой народ?

Во время этих вопросов священники воскуряли фимиам и кидали жребий и изрекали:

– Делай. Не делай. Это хорошо. Это плохо. Предзнаменования хорошие, Бог защищает тебя. Это не нравится Богу, это потерпит неудачу.

На этот раз они молчали. Жребий падал третьей стороной, и это означало, что Господь оставил старого царя.

Саул вздохнул. Много ночей ему не спалось, и Бог оставался глухим к его молитвам. Он спрашивал Господа, но Господь не отвечал ему ни через сны, ни через ури́м, ни через пророков.

Тогда Сау́л приказал слугам:

– Найдите женщину, вызывающую духов. Я пойду и спрошу её.

Слуги сказали ему:

– Такая женщина есть в Эн–До́ре.

Он вышел из своей комнаты и сказал воину:

– Принеси мне свой плащ.

– Он недостоин тебя, – ответил тот.

– Иди, принеси, говорю тебе.

Слуга выполнил приказание. Саул переоделся, опустил капюшон и вышел, горбясь, и выглядел на все свои 80 лет.

Саул поехал на осле ночью в Эн–Дор и, найдя дом, постучал в дверь, приказав своим спутникам ждать его. Спустя долгое время женщина отодвинула засов и открыла дверь, держа лампу на уровне лица посетителя.

– Чего ты хочешь в столь поздний час? – спросила она.

– Погадай мне, пожалуйста, и вызови того, кого я назову.

– Ты же знаешь, что сделал Сау́л: он очистил страну от тех, кто вызывал духов, и от предсказателей. Зачем ты ставишь мне ловушку? Хочешь погубить меня?

Саул вытащил из кармана золотую пряжку, украшенную рубином, который заискрился в свете лампы, и сказал:

– Клянусь Господом, живым Богом, тебе за это ничего не будет!

Женщина впустила его под смущенными взглядами его слуг и показала ему на ложе. Она принесла жаровню, установленный на ножках, бросила туда веточки, разожгла огонь, добавила щепотку сухих листьев, которые наполнили комнату пахучим ароматом.

– Кого я должна призвать?

– Самуила.

Присев на корточки перед огнем, она казалась комом одежды, полым внутри. Комната наполнилась дымом, и теперь были видны лишь его вздрагивающие завитки. Старуха закричала, словно ребенок.

– Зачем ты обманул меня? Ты же Сау́л! – воскликнула она.

И она издала длинный ужасающий хрип.

– Не бойся. Скажи, что ты видишь?

– Я вижу, как из земли поднимается кто–то похожий на бога…

Сау́л спросил:

– Как он выглядит?

Она ответила:

– Поднимается старик в безрукавном халате.

Сау́л понял, что это «Самуил», упал на колени и поклонился до земли.

– Зачем ты потревожил меня? Зачем позвал?

– Я в беде, – ответил Сау́л, – филисти́мляне воюют со мной, а Бог отвернулся от меня и не отвечает мне ни через пророков, ни через сны. Поэтому я и позвал тебя, чтобы ты сказал, что мне делать.

– Что же ты спрашиваешь меня, если Господь отвернулся от тебя и стал твоим врагом? Господь сделает то, что предсказал через меня: Бог вырвет царство из твоей руки и отдаст другому человеку – Давиду. Господь сделает это, потому что ты не послушался Его и не дал амаликитя́нам ощутить всю силу его гнева. Господь отдаст тебя и Израиль в руки филисти́млян. Завтра ты и твои сыновья будете со мной. Господь отдаст в руки филисти́млян и израильское войско.

Сау́л очень испугался слов «Самуила» и упал на землю. Силы оставили его, потому что он ничего не ел весь тот день и всю ночь. Женщина подошла к Сау́лу и, увидев, как сильно он потрясён, сказала ему:

– Твоя служанка послушалась тебя и, рискуя жизнью, выполнила твою просьбу. Прошу, послушайся и ты свою служанку. Я дам тебе кусок хлеба, поешь, и у тебя будут силы на обратную дорогу.

Он отказался:

– Я не буду, есть, – но его слуги и женщина стали уговаривать его. Саул послушался их, поднялся с земли и сел на лавку. У той женщины был откормленный телёнок. Она тут же зарезала его, взяла муки, замесила тесто и испекла пресный хлеб. Затем она подала это Сау́лу и его слугам. Они поели и той же ночью ушли.

Потом они пустились в дорогу, чтобы присоединиться к войскам на Гилбоа.

Эпилог

Царь Газы Бел поделил войско между царем Экрона и царем Гата. Брат Ахиша Агид вел лучших копейщиков Газы.

Воины были одеты в медные панцири, на руках и ногах были медные щитки. Они несли медные щиты, а в руках длинные копья, на поясе у каждого висел бронзовый меч. Голову защищал медный шлем украшенный перьями. Это были лучшие воины среди филистимлян. Впереди шли стрелки и были они самыми меткими из всех филистимлян.

Саул вышел из палатки уверенным в своей победе. Он отдал правое крыло Авнеру и Иш–Бошету. Ионафану и его братьям левое крыло. Сам он стоял напротив спуска в долину и готовился дать последний бой.

После нескольких атак филистимляне поняли, что строй копейщиков не проломить. Агид увидев такую силу разделил войско на множество отрядов. Филистимляне нападали с разных сторон и постоянно вели обстрел стрелами поверх щитов.

Агид видя много павших, послал большой отряд копейщиков, надеясь проломить ряды. Но Саул показал, что еще не сломлен. Копейщики присели на землю и в упор по наступающим полетели стрелы. Филистимляне с большим уроном отступили.

Саул увидел, что филистимляне заходят в глубокий тыл. Он бросился с большим отрядом туда и успел. В сильнейшей схватке он обратил в бегство лучших воинов филистимлян. В это время воодушевленные бегством филистимлян передовые части израильтян спустились в долину и столкнулись с отрядами Агида. Он быстро сообразил и, взяв в окружение израильтян начал их истреблять.

Саул не мог бросить своих воинов и, увидев как Ионафан со своими братьями спускаются в долину сделал тоже самое. Им удалось сильным натиском отбросить филистимлян, но спасенных было мало.

Филистимляне, увидев, что от войска Саула осталась едва половина построились и бросились штурмовать гору. Глубокий вздох вырвался из груди Саула, но он постарался подавить волнение и кинулся вперед. Очутиться около врага, сразить его было для царя делом одного мгновения, но шлем возникал за шлемом, неприятель шел один за другим, как стая голодных волков. Туча стрел пронеслась по воздуху и поразила евреев. Напрасно они совершали чудеса храбрости! Напрасны были их усилия! Филистимляне мужественно продвигались вперед. На место павших являлись новые тысячи.

Филистимляне уже бились возле Саула. Царь, взволнованный предчувствием, опирался на копье, так как он был ранен, и кровь сочилась сквозь панцирь.

Атака за атакой шли на щиты израильтян и все были отбиты. Стрелы сыпали все реже и Агид высматривал слабое место. Он послал большой отряд на левое крыло. Но проломить защиту не удалось и его люди отступили. В это время обозленные израильтяне бросились в погоню, и Агид послал подкрепление.

Перебив израильтян, филистимляне бросились на гору, но там уже стоял Саул.

– Смыкай щиты! Держись крепче! – кричит царь.

Ионафан бросился к царю и упал с окровавленным лицом. Стрела пронзила ногу царя, и он упал. Он смотрел на мертвого Ионафана и с хрипом встал, опираясь на копье. Он искал глазами своих сыновей, но не находил. Повсюду были филистимляне.

Сау́л сказал своему оруженосцу:

– Достань меч и убей меня, иначе эти необрезанные жестоко расправятся со мной.

Но оруженосец не сделал этого, потому что очень боялся. Тогда Сау́л взял меч и упал на него. Увидев, что Сау́л мёртв, оруженосец тоже упал на свой меч и умер.

Филистимляне прорвали ряды израильтян, и началось избиение попавших в окружение воинов. Немногие смогли сбежать. Ужас овладел всеми, кто слышал об этой битве и люди бежали из долины Изреельской.

На третий день после возвращения Давида в Циклаг из лагеря Сау́ла пришёл один юноша. Одежда на нём была разорвана, а голова посыпана пылью. Подойдя к Давиду, он упал на колени и поклонился до земли.

Давид спросил его:

– Откуда ты пришёл?

Тот ответил:

– Я убежал из израильского лагеря.

Давид сказал:

– Прошу, расскажи, что там произошло.

Тот ответил:

– Люди побежали с поля боя, многие погибли. Сау́л и его сын Ионафа́н тоже погибли.

Давид спросил юношу:

– Откуда ты знаешь, что Сау́л и его сын Ионафа́н погибли?

Тот ответил:

– Я случайно оказался на горе Гилбо́а. Там был Сау́л. Он опирался на копьё, а колесницы и всадники были совсем близко. Он обернулся, увидел меня и позвал. Я сказал: „Слушаю, мой господин!“ Он спросил: „Кто ты?“ Я ответил: „Амаликитя́нин“. Он сказал: „Прошу, подойди ко мне и убей меня. Я сильно мучаюсь, но до сих пор жив“. Я знал, что он тяжело ранен и не выживет, поэтому убил его. Потом я снял с него венец и браслет и принёс их моему господину.

Давид разорвал на себе одежду, то же сделали и люди, которые были с ним. Они стали рыдать и плакать и ничего не ели до вечера, скорбя о Сау́ле, о его сыне Ионафа́не, о народе Господа и обо всех погибших израильтянах.

Давид спросил юношу:

– Откуда ты?

Тот ответил:

– Я сын чужеземца, амаликитя́нина.

Давид сказал ему:

– Как же ты не побоялся поднять руку на помазанника Господа и убить его? – и, позвав одного из своих людей, велел ему: «Иди убей его».

Кричащего юношу увели.

Давид сказал:

– Ты сам виноват в своей смерти: ты свидетельствовал против себя, когда сказал, что убил помазанника Божьего.

В тот вечер Давид вновь достал свою лиру и грустным голосом стал петь и все его люди с восторгом слушали.

Давид запел скорбную песню о Сау́ле и его сыне Ионафа́не.

– Пала на горах твоя краса, Израиль!

Погибли сильные воины!

Не говорите об этом в Га́те,

Не объявляйте на улицах Ашкело́на,

Чтобы не радовались дочери филисти́млян

И не ликовали дочери необрезанных.

Горы Гилбо́а! Да не будет на вас ни росы, ни дождя

И пусть на ваших полях не будет плодов для святых приношений,

Потому что там запятнан щит сильных,

Щит Сау́ла больше не будет натёрт маслом.

Без крови убитых, без жира сильных

Не возвращался лук Ионафа́на,

И без победы не возвращался меч Сау́ла.

Сау́л и Ионафа́н, при жизни любимые и дорогие сердцу,

Не разлучились в смерти.

Они были быстрее орлов

И сильнее львов.

Дочери Израиля, плачьте о Сау́ле,

Ведь он одевал вас в роскошные алые наряды

И украшал вашу одежду золотом.

Пали в бою сильные воины!

Ионафа́н погиб на твоих горах, Израиль!

Скорблю о тебе, мой брат Ионафа́н,

Ты был мне очень дорог.

Ты любил меня сильнее, чем любят женщины.

Пали сильные воины!

Погибло оружие!

Через несколько дней в Циклаг пришло много людей. Все они были воинами либо военачальниками у Саула.

Ахиэзе́р, был главным, и Иоа́с, сыновья Шема́и из Ги́вы; Иезии́л и Пеле́т, сыновья Азмаве́та; Бера́ха, Ииу́й из Анато́та, Ишма́я из Гавао́на, сильный воин, который был из числа тридцати и начальником тридцати; Иереми́я, Яхазии́л, Иохана́н, Иозава́д из Геде́ры, Элуза́й, Иеримо́т, Веа́лия, Шема́рия, харифия́нин Шефа́тия; Элка́на, И́шшия, Азарэ́л, Иоезе́р, Яшовеа́м – корея́не; Иое́ла и Зева́дия, сыновья Иероха́ма из Гедо́ра.

Пришел также и Эзер который помог Давиду в первые дни скитаний и привел с собой своих товарищей. Это были сильные, опытные воины, которые всегда держали наготове большие щиты и копья. Их лица были как у львов, и они были быстры, как газели на горах. Главный – Эзе́р, второй – А́вдий, третий – Элиа́в, четвёртый – Мишма́нна, пятый – Иереми́я, шестой – Атта́й, седьмой – Элии́л, восьмой – Иохана́н, девятый – Элзава́д, десятый – Иереми́я, одиннадцатый – Махбанна́й.

Они были военачальниками из племени Га́да. Они были известны тем, что при Сауле переправились через Иордан в первом месяце, когда он выходит из берегов, и прогнали всех жителей долин на восток и на запад.

Давид вышел им навстречу и сказал:

– Если вы пришли с миром, чтобы помогать мне, то я приму вас как своих друзей. Но если вы хотите выдать меня моим врагам, хотя я не сделал ничего плохого, то пусть Бог наших предков увидит это и рассудит.

Тогда Амаса́й, сказал:

– Мы твои, Давид! Мы с тобой, сын Иессе́я!

Мир, мир тебе и мир тому, кто тебе помогает,

Ведь тебе помогает твой Бог.

Перед этим к Давиду пришли из племени Мана́ссии А́дна, Иозава́д, Иедиаи́л, Михаил, Иозава́д, Елиу́й и Циллета́й, начальники тысяч Мана́ссии. День за днём к Давиду приходили люди, чтобы помочь ему, пока не собралось огромное войско. И тогда Давид понял, что пора возвращаться в Израиль.

За ужином собрались священник Авиафар, его браться и близкие люди. Давид взял слово.

– Больше ничего не осталось от царства Саула, – начал он. – Авнер – интриган, который попытается завладеть царством, используя Иш–Бошета, но ничего хорошего из этого не выйдет, так как двенадцать племен знают, что древо Саула мертво. Тем более что филистимляне осведомлены о нашей разрозненности, им удобнее покорить по отдельности каждое из двенадцати племен. Нам нужен город, с которого начнется возрождение нового царства.

– Мы покинем Циклаг? – спросил Авимелех.

– Циклаг наш, нашим и останется. Но Циклаг – это не город царя иудеев.

– Куда ты хочешь пойти? – спросил Иоав.

– В Хеврон. Нам нужно место, где укоренится память нашего народа. Это там спит Авраам, там покоятся наши предки. И мы найдем друзей в округе, в Вефиле, Рамофе, Иаттире, Ароире, Шифмофе, Эстемоа, Рафале и иерахмеельских и кенейских городах. Они все – наши союзники.

– Это те, кому мы отправили часть нашей добычи, – заметил Авимелех.

– Господь с тобой, – сказал Авиафар. – Самуил сказал это. Я повторяю это за ним.

На следующий день Давид позвал Авиафара.

– Я хочу, чтобы ты спросил ефод, – сказал он ему. – Я хочу знать, есть ли воля Бога на то, чтобы я пошел в Хеврон.

Они вместе отправились к жертвеннику. Авиафар снова развернул ефод, передник первосвященника.

Он бросил урим и туммим.

– Идти ли мне в один из городов Иудеи?

Камни упали светлой стороной.

– Иди?

– Куда мне идти? В Хевро́н?

Камни опять упали светлой стороной.

«Я так и говорил», – подумал Давид.

На следующий день он поехал в Хеврон со своими людьми. Давид пригласил старейшин города. Они его уже знали, все знали Давида, победителя Голиафа, героя, на которого хотели походить мальчики, умело пользуясь пращой против птиц, и за которого девушки мечтали выйти замуж.

– Саул мертв, и мы без царя, – сказал он им. – Самуил миропомазал меня перед старейшинами двенадцати племен.

– У нас есть только один царь – Бог. Но если у нас не будет царя на земле, мы скоро все станем рабами филистимлян. Если у нас не будет царя, нас постигнет именно такая участь. Хотите ли вы быть слугами единого Бога или быть рабами филистимлян? – крикнул он. Он попал в точку.

Старейшины встали.

– Мы твоя плоть и кровь. Ещё когда царём был Сау́л, ты возглавлял Израиль в военных походах. И твой Бог сказал тебе: „Ты будешь пасти мой народ, Израиль, и станешь его вождём.

Помазание Давида на царство провели у жертвенника, около могилы Авраама. Священник, который, как когда то это делал и Самуил в Раме, полил маслом голову Давида, одетого в льняное платье, вышитое золотом, и пунцовый плащ и обутого в туфли из светлой кожи ягненка. Золотые солнечные лучи падали на поля, в золотой повязке на лбу Давид прошел через весь город, чтобы помолиться на могиле Авраама, по бокам его шли священники и военные начальники.

– Радуйся, Израиль, Господь даровал тебе царя! Проси Господа, Израиль, чтобы твоя слава сияла в глазах твоего вечного отца, как сияет золото на лбу его избранного! – воскликнул священник после вечернего жертвоприношения. – Чтобы твои превратности, Господи, были только плевелом в твоих полях, которые вырвут руки людей.

Затем последовал пир и танцы при свете факелов и продлившиеся до самого утра.

Когда Давид проснулся на следующий день в большом доме, который он выбрал и расширил, он нашел на двери кучу цветочных гирлянд – их на заре повесили люди. Он отправил в Цикелаг за Авигеей и Ахиноам, потом послал в Гешур пышный отряд из ста человек под командованием Иоава, чтобы привезти Маану.

Услышав о подвиге жителей Явиса Галладского что сняли тела Саула и трех его сыновей со стены и похоронили он отправил Иоава с известием в Явис. Царь слал людям этого города благословение Господа за то, что они похоронили Саула и его сыновей.

Авигея только что родила; это был мальчик, и Давид назвал его Даниилом, но его мать звала его Килавом. Ахиноам родила мальчика сразу после помазания, и назвали его Амнон. Он, наконец, отпраздновал свою свадьбу с Мааной.

Давид потерял так много, но смотрел на своих сыновей и верил, что они станут его опорой. Господь не просто подарил ему сыновей, возможно, это дар забыть про потерю друзей. Впервые Давид чувствовал уверенность в завтрашнем дне, поскольку Господь благословил его семью, и он не хотел думать о том, сколько придется еще сделать, прежде чем весь Израиль ощутит мир и покой.

Часть II Царь